Честь и бумеранг

Изуми, уютно свернувшаяся на диване с плюшевым дракончиком, строго смотрела на Сокку. Тот сидел на ковре напротив, скрестив ноги, и явно наслаждался жизнью. — Меня папа больше любит, — заявил он с такой уверенностью, будто процитировал исторический факт. Изуми нахмурилась и прижала дракона к груди. — Нет… — протянула она с сомнением, но в голосе уже звенела готовность спорить до последнего. — Да-да, больше, — Сокка подался вперёд, сверкая хитрой улыбкой. — Видела его фамилию? Изуми кивнула, она прекрасно знала их общую фамилию. — Это я подогнал, — гордо сказал Сокка, ткнув себя пальцем в грудь. — Самую лучшую фамилию в мире. Он как её увидел и сразу «да». И сердце, вот такое, — он широко развёл руками, — мне отдал. Так что технически… я победил. Изуми прищурилась, обдумывая услышанное. Технические победы папы Сокки всегда звучали подозрительно. — Но он мне сказки читает, — тихо возразила она. — Две. — А мне он делает чай, — не сдавался Сокка. — Даже когда я просто чихну. С бергамотом! — Меня он носит на плечах! — А я его ношу на руках, — парировал Сокка и тут же добавил драматичным шёпотом: — В свадебную ночь вообще на руках через порог внёс. Чистая романтика. Один-ноль. В этот момент дверь бесшумно открылась. Зуко, в домашней футболке и с неизменной кружкой чая, застыл на пороге. Судя по едва заметному румянцу на скулах, он слышал достаточно. — Сокка, — произнёс он ровным тоном, в котором, однако, угадывалась глубокая, привычная нежность. — Ты рассказываешь нашей пятилетней дочери о свадебной ночи? Сокка обернулся, сияя. — Я просто защищаю честь нашей любви! Изуми утверждает, что ты любишь её больше. Приходится напоминать очевидные факты. Фамильные факты. Зуко закатил глаза, но улыбка до жути мягкая всё-таки пробилась. — Моя фамилия действительно лучшая, — сказал он, присаживаясь на подлокотник дивана и запуская пальцы в волосы дочери. Та тут же прильнула к нему. Он потянулся и свободной рукой сжал плечо мужа. Сокка немедленно перехватил его ладонь, поцеловал костяшки и взглянул на Изуми с видом «ну, что я говорил?». Изуми на мгновение задумалась, потом важно подняла дракончика. — Пап, а можно тогда чаю? С бергамотом. Как папа Сокка. Зуко прыснул, а Сокка рухнул на ковёр в театральном поражении: — Всё, теперь она у меня хитрость ворует! Точно наша дочь.