Белая роза Слизерина

Слизеринская гостиная находилась под озером. Элиан понял это на утро, когда проснулся от того, что сквозь занавески пробился зеленоватый свет — вода фильтровала утреннее солнце, превращая его в жидкий изумруд. Он лежал неподвижно, слушая, как волны ласкают стены за окном. Где-то над головой плавали русалы и, возможно, гигантские кальмары. А он был здесь, внизу, в безопасности. — Ты всегда спишь с открытыми глазами? — раздался насмешливый голос с соседней кровати. Элиан повернул голову. Мальчик по имени Блейз Забини, темнокожий и насмешливый, смотрел на него из-под одеяла. Он был красив той уверенной, ленивой красотой, которая говорила о богатстве и воспитании. — Нет, — тихо ответил Элиан. — Я просто... думал. — О чем? О том, как пережить первый завтрак? Поверь, еда здесь лучше, чем в моем доме, а у нас три повара. Элиан слабо улыбнулся. Он не умел шутить так легко. В его доме шутки заканчивались больно. Завтрак в Большом зале был шумным. Элиан сел между Блейзом и мальчиком по имени Теодор Нотт — молчаливым, с тяжелым взглядом и книгой по древним рунам, которую он не выпускал из рук. Драко Малфой сидел во главе их компании, окруженный Крэббом и Гойлом, которые больше походили на мебель, чем на людей. — Вайтхолл, — окликнул его Драко, когда Элиан потянулся за тыквенным соком. — Твой брат Север сказал мне, чтобы я присмотрел за тобой. Сказал, что ты... рассеянный. Элиан замер на секунду, затем аккуратно поставил кувшин. — Мой брат очень заботлив, — произнес он нейтральным голосом. — Но я не нуждаюсь в присмотре. Драко прищурился. Разговор мог перерасти во что-то неприятное, но вмешался Блейз: — Оставь его, Драко. У него такой вид, будто он собирается сбежать в Выручай-комнату и плакать над учебником. Не все должны быть воителями. Прозвучало как насмешка, но Элиан уловил в голосе Блейза странную ноту — не то защиту, не то предупреждение. Он кивнул Блейзу в знак благодарности и вернулся к своей тарелке. Север сидел через три стола от него. Он не смотрел в сторону младшего брата — и это было хуже, чем если бы он смотрел с ненавистью. Безразличие. Вот что убивало. --- Первое занятие по зельям было утром вторника. Элиан готовился к нему, как к ритуалу. Он перечитал главу о настойке шиповника три раза, разложил перья и чернила в идеальном порядке, даже почистил ногти — жест, который в доме Вайтхоллов считался обязательным перед любой работой с ингредиентами. Когда первокурсники Слизерина и Гриффиндора вошли в подземный класс, воздух там казался густым от запахов: сушеная крапива, рогатые слизни, что-то кислое и одновременно сладкое. Котлы стояли ровными рядами, поблескивая медными боками. — Садитесь, — голос профессора Снейпа был тихим, но резал, как скальпель. Элиан сел за вторую парту слева — не в первом ряду, чтобы не привлекать внимание, и не в последнем, чтобы не казаться трусом. Рядом с ним оказался мальчик-гриффиндорец с растрепанными черными волосами и шрамом на лбу. Гарри Поттер. Элиан покосился на него краем глаза. Поттер выглядел нервным. Его друг Рон сидел через проход и выглядел так, будто его тошнило. — Вы здесь, чтобы учиться варить зелья, — начал Снейп, и его голос упал до шепота, заставляющего всех замереть. — Тонкое искусство и точная наука. Я не буду терпеть неуклюжих болванов, которые суют нос в котел, не прочитав инструкцию. Скажите мне... Он начал опрос. Унизил Поттера за незнание разницы между корнем асфодели и полынью. Элиан сидел тихо, опустив глаза, хотя знал ответ на каждый вопрос. Он знал не только корни, но и свойства, и сочетания, и опасности. Зелья были его убежищем задолго до Хогвартса. — Мисс Грейнджер, — Снейп прервал Гермиону, когда она подняла руку в пятый раз. — Ваше усердие почти раздражает. Но посмотрим, что вы покажете на практике. Задание было простым: зелье от ожогов, базовый уровень. Элиан работал медленно и аккуратно, как учил себя. Корни — резать ножом, а не давить. Пламя — среднее, чтобы кипение было ровным. Помешивать три раза по часовой стрелке, потом один против. Когда зелье Элиан приобрело идеальный перламутровый цвет, Снейп подошел к его котлу. На секунду черные глаза профессора задержались на беловолосом мальчике. — Вайтхолл, — произнес Снейп, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Ваш отец говорил, что вы безнадежны в практической магии. Похоже, он ошибся. Десять баллов Слизерину. Элиан почувствовал, как кровь прилила к щекам. Комплимент от Снейпа — это было что-то невероятное. Но внутри что-то сжалось. Отец сказал, что он безнадежен. Конечно, сказал. Он всегда это говорил. После занятия Гермиона догнала его в коридоре. — Твое зелье было идеальным, — сказала она без зависти, с искренним восхищением. — Как ты добился такой прозрачности? — Слишком много помешиваний убивают пузырьки, — тихо ответил Элиан. — Нужно дать зелью дышать. Она посмотрела на него с новым интересом. Элиан улыбнулся своей мягкой улыбкой, и на секунду между ними возникло что-то похожее на дружбу. Но потом подошел Север. — Элиан, — голос брата был ледяным. — Поговорим. Он схватил Элиана за запястье — слишком сильно, оставляя следы, которые будут видны еще несколько часов — и потащил в пустой класс. — Что ты делаешь? — прошипел Север, когда дверь закрылась. — Ты привлекаешь внимание. Ты, с этими своими дурацкими зельями. Ты должен быть незаметным. Ты понял? Ты — позор семьи. Единственное, что тебе разрешено, — это не позорить нас еще больше. Элиан смотрел в пол. Его запястье горело. — Я просто учусь, — прошептал он. — Учись тихо, — Север отпустил его, брезгливо вытирая руку о мантию. — И держись подальше от Поттера. Если я увижу тебя рядом с ним... Он не закончил. Не нужно было. Когда Север ушел, Элиан прислонился к холодной каменной стене и закрыл глаза. Слезы не шли — он выплакал их в первую ночь. Осталась только пустота и тупая боль в запястье. Он просидел так несколько минут, а потом услышал шаги. — Вайтхолл? Это был Теодор Нотт. Он стоял в дверях с неизменной книгой под мышкой, глядя на Элиан с любопытством, лишенным жалости. — Все в порядке, — сказал Элиан, выпрямляясь. — Твой брат — козел, — ровно заметил Теодор. — Я слышал все. Стены здесь тонкие. Элиан не знал, что ответить. — Пойдем, — Теодор развернулся. — У нас Защита от темных искусств. Квиррелл пахнет чесноком и постоянно заикается, но хотя бы не бьет. Это была странная форма сочувствия. Но Элиан принял ее. --- Шли недели. Элиан научился существовать на Слизерине, как учился существовать дома: быть тихим, полезным, незаметным. Он помогал с домашними заданиями тем, кто обращался (никто не обращался — все боялись показаться слабыми), уступал место в библиотеке, никогда не спорил. Его длинные белые волосы он заплетал в косу, чтобы не мешали, но пряди все равно выбивались, обрамляя лицо, и делали его похожим на старинный портрет. Однажды в конце октября, после особенно тяжелого дня, когда Фрост публично высмеял его за «девчоночью походку», Инь бродил по замку, сам не зная куда. Ноги привели его в северное крыло, где он наткнулся на дверь, которой никогда раньше не видел. Комната была пуста. Почти пуста. Внутри стоял один-единственный котел, старый, но начищенный до зеркального блеска, и полки с ингредиентами — сушеными, заспиртованными, мелко нарезанными. Элиан понял, что это не случайность. Комната хотела, чтобы он нашел ее. С этого дня Элиан приходил сюда каждый вечер. Он варил зелья — простые, сложные, опасные. Он экспериментировал, смешивая то, что не смешивают в учебниках. Комната давала ему все, что он просил: редкие травы, старые журналы, даже личные записки какого-то забытого зельевара, где были рецепты, о которых в Хогвартсе не говорили вслух. Элиан кипятил, помешивал, фильтровал. В дыму и пару он забывал о братьях, о родителях, о том, что его семья считает его ошибкой. Однажды в декабре, когда Хогвартс завалило снегом, Элиан варил Укрепляющее зелье для больного филина из совятни. Он уже почти закончил, когда дверь открылась. — Я знал, что ты здесь, — сказал профессор Снейп. Элиан вздрогнул, но не пролил ни капли. Он выключил огонь и повернулся. — Профессор, я... — Не оправдывайся, — Снейп прошел внутрь, оглядывая полки. — Выручай-комната редко показывает себя тем, кто не нуждается в ней. И еще реже — тем, кто умеет с ней договариваться. Ты, кажется, нашел общий язык. Элиан опустил глаза. — Я просто... люблю зелья. — Любишь, — повторил Снейп, и в его голосе проскользнуло что-то, похожее на горечь. — Любовь — опасная вещь, Вайтхолл. Она делает людей уязвимыми. Ты и так достаточно уязвим. Он подошел к котлу, заглянул внутрь, понюхал. — Хорошо, — сказал он после паузы. — Очень хорошо для твоего возраста. Кристаллизация правильная, цвет насыщенный. Ты использовал сок алоэ вместо воды? — Да, сэр. Это усиливает регенерирующие свойства. Снейп посмотрел на него долгим взглядом. — Твой отец — дурак, — произнес он наконец. — И твои братья — тоже. Но ты это и так знаешь. Элиан не ожидал этих слов. Он открыл рот и закрыл. — Продолжай в том же духе, — Снейп направился к выходу. — И если тебе понадобятся редкие ингредиенты — спроси у меня. Не тайком из школьных запасов. Дверь закрылась. Элиан остался один в комнате, которая теперь казалась больше. Он посмотрел на свои руки — тонкие пальцы, чистые ногти, легкое дрожание, которое не проходило никогда. В этих руках была сила. Не та, что в кулаках брата, не та, что в холодных глазах матери. Другая. Он вернулся к зелью. --- Рождество в Хогвартсе было волшебным. Ели, украшенные живыми феями, снежные скульптуры во дворе, аромат корицы и имбиря в Большом зале. Элиан остался в школе — родители не прислали сову с приглашением домой, и он не напрашивался. Братья должны были вот-вот уехать, и это было лучшим рождественским подарком. В сочельник он сидел в Выручай-комнате с книгой «Продвинутые яды и противоядия» (Снейп одолжил ему личный экземпляр), когда услышал шаги за дверью. Не один человек — двое. — ...точно сюда, я видел, как он заходил, — голос Фроста. — Быстро, пока никто не видит, — голос Севера. Элиан похолодел. Комната задрожала — она чувствовала его страх — но дверь уже открылась. — А вот и наш маленький принц, — усмехнулся Фрост. — Прячешься, как крыса. Мама говорила, что ты остаёшься в школе, чтобы позорить семью своим отсутствием. Мы решили исправить это. Север молчал. В его руке была палочка. — Что вам нужно? — спросил Элиан, и голос его не дрогнул. Он удивился этому. — Хотим поговорить, — Фрост шагнул вперед. — О том, как ты опозорил нас перед Малфоем. О том, как ты якшаешься с грязнокровкой Грейнджер. О том, что профессор Снейп, этот полужмур, ставит тебя в пример. — Я ничего плохого не сделал, — Элиан встал. Книга упала на пол. — Ты существуешь, — сказал Север, и это было хуже всего. Фрост наложил заклинание прежде, чем Элиан успел среагировать. Не смертельное — отец научил их не оставлять следов. Но достаточно болезненное. Инь упал на колени, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. Его волосы рассыпались по каменному полу, белые на сером. — Не плачь, — сказал Север безразлично. — Это только начало. Они ушли через пять минут. Пять минут, которые показались Элиану вечностью. Когда дверь закрылась, он свернулся клубочком на холодном полу, обхватив колени руками. Где-то над ним — далеко, в башне Гриффиндора — пели рождественские гимны. Комната замерцала. Из стены выдвинулась кушетка, покрытая мягким пледом. На столике появилась кружка горячего шоколада. — Спасибо, — прошептал Элиан в пустоту. Он не плакал. Он разучился плакать по-настоящему. Вместо этого он взял кружку и сделал глоток. Шоколад был сладким и горьким одновременно. Как жизнь. --- К концу первого курса Элиар был лучшим зельеваром среди первокурсников. Это знали все, но мало кто говорил вслух. Снейп поставил ему высший балл на экзамене, и даже Драко, который ревновал к чужому таланту, признал: «Вайтхолл — странный, но в котле ему нет равных». Элиан не искал признания. Он искал тишину. В последний учебный день, перед отъездом домой, он сидел на берегу Черного озера, глядя на воду. Белые волосы струились по траве, и какая-то первокурсница с Пуффендуя приняла его издалека за русалку. — Ты не боишься утонуть? — спросил подошедший Теодор Нотт. Он редко заговаривал первым. — Вода не бьет, — ответил Элиан. — Вода принимает. Теодор сел рядом. Некоторое время они молчали. — Мой отец знал твоего, — сказал Теодор. — Говорил, что Септимус Вайтхолл — один из самых жестоких людей, которых он встречал. Он... участвовал в некоторых вещах. В Первую войну. Элиан знал. Он знал, что его отец был сторонником Волдеморта, хотя официально отрекся после падения Темного лорда. Знал, что в подвале их особняка до сих пор хранятся вещи, о которых лучше не спрашивать. — Я не он, — тихо сказал Элиан. — Я знаю, — ответил Теодор. — В том-то и дело. Он ушел, оставив Элиана одного с озером и мыслями. Элиан смотрел на воду и думал о том, что через три дня он вернется в особняк Вайтхоллов. К белым стенам, к молчанию, к рукам отца и ледяному взгляду матери. К братьям, которые не простят ему даже того, что он дышит. Но в кармане у него лежал флакон зелья, которое он сварил сам — успокаивающее, сильное, почти запретное. Он пил его каждую ночь, чтобы спать без снов. И в голове его, где-то глубоко, начинал формироваться план. Не побег — куда побежишь от крови? — а что-то другое. Что-то, что он не мог бы назвать даже себе. Он выживет. Выживет и станет сильнее. А когда-нибудь — может быть, через год, может быть, через десять — он найдет способ защитить себя так, чтобы никто больше не посмел поднять на него руку. Даже если для этого придется обратиться к той тьме, о которой шепчутся в подземельях Слизерина. Элиан Вайтхолл поднялся с травы, отряхнул мантию и пошел в замок. Впереди было лето.