Почему девочка? Почему?

Они бежали три дня. «Клуб» знал всё. Её явки, пароли, безопасные дома. Сначала пытались звонить — анонимные звонки, голос в трубке: «Ты совершаешь ошибку, Рашель. Вернись, и мы всё забудем». Она сбросила звонок. Выключила телефон. Потом пришли на её квартиру. Они успели уйти за час до их прихода — соседка сказала, что видела людей в чёрных куртках, которые ломились в дверь. Влюблённые ночевали в дешёвых отелях, под чужими именами. Натаниэль впервые в жизни чувствовал страх — не тот, от которого хочется убежать, а тот, который садится в кости и сидит там, свернувшись клубком. — Расскажи о Клубе, — попросил он в первую ночь. Рашель долго молчала, потом заговорила. Он слушал и не верил. Викторианский особняк, маски приматов — шимпанзе, гориллы, орангутанги. Стул в центре, казни молотком. Бонобо с оскаленной пастью, который отдаёт приказы. — Ты убивала? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Я только давала имена. Тех, кто ушёл от закона. Насильников, убийц, торговцев людьми. Я думала, что так я делаю мир чище. А потом поняла, что грязь остаётся — просто перетекает на мои руки. — И ты решила уйти? — Я решила остаться с тобой. Это… важнее. Они слушали «Dirty Diana» в наушниках, когда лежали на кровати в дешёвом отеле. Рашель закрыла глаза и шептала слова, как молитву. «She's saying that's ok Hey, do you want to waste some time? » — Это про нас? — спросил он. — Это про меня, — ответила она. — Я — та самая Diana. Которая приносит беду. Которая говорит: «Потрать на меня время». А потом уходит. — Не уходи, — Я не хочу. Но иногда у меня нет выбора. На второй день их почти нашли. Они сидели в закусочной, грелись кофе, и она вдруг побелела. — Не оборачивайся, — сказала Рашель. — За столиком у окна — мужчина в чёрной куртке. Это он. Он из Клуба. — Откуда ты знаешь? — По выправке. Он горилла. Они вышли через чёрный ход. Бежали по переулкам, снег хрустел под ногами, фонари мигали. Она тащила его за руку, и он впервые видел в её глазах не страх, а ярость. — Они не получат меня, — прошипела Рашель. — Не получат! На третий день она сдалась. Не Клубу. Натаниэлю. Они прятались в заброшенном здании на окраине. Стены в граффити, запах мочи и сырости. Она сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела в стену. — Натаниэль, — сказала она. — Они не отстанут. Ты это понимаешь? Они будут преследовать нас, пока мы не сдохнем. Или пока один из нас не умрёт. — Значит, будем бежать вечно. — Нет. — Она подняла голову. На её лице было спокойствие, которого он боялся. — Я пойду к ним. Сама. Скажу, что ты ни при чём. — Они убьют тебя. — Может быть. Но если я сдам маску, они позволят тебе жить. — Я не хочу жить без тебя. Она заплакала. Подошла к нему, обняла, прижалась так сильно, что ребра хрустнули. — Ты будешь жить, — сказала она. — Ты напишешь книгу. Про нас. Про Клуб. Чтобы люди знали. — Никто не поверит. — Мне всё равно. Главное, чтобы ты верил.