Красная Нить (CORDYCEPS-D)

Дневник Рыжего Запись № 1. 14 июня Три месяца. Сто восемь дней в подвале химзавода. Восемь человек на входе, четверо на выходе. Я — один из четверых. Вода кончилась вчера. Фильтры — тоже. Ребята сказали: либо мы идём на реку, либо умираем от жажды. Я вызвался. Не потому что храбрый. Потому что у остальных троих — дети. А у меня никого. Первый выход на поверхность. Но сначала — подготовка. Снаряжение: фомка, два кухонных ножа за голенищами, самодельный респиратор, бутылки для воды, фонарик. Вылез через пролом в стене цеха. Наружу — серый свет, пасмурно. Запах… Господи, запах. Я думал, что привык к трупной вони ещё месяц назад. Нет. Теперь к этому нельзя привыкнуть. Смесь гнилого мяса и чего-то сладкого, приторного — как переспевшие фрукты. Этот сладкий запах въедается в респиратор, и его не выветрить. Улицы пусты. Машины стоят, как год назад. Стёкла выбиты, некоторые двери открыты. На асфальте — чёрные пятна высохшей крови. И ни одного корда. Тишина. Но я знаю, что они где-то здесь. Потому что под этой тишиной — другой звук. Очень низкий гул. Желудок сжимается, сердце колотится без причины. Это они. Они здесь.

*

Запись № 2. 14 июня, вечер Нашёл "Террариум". Сначала не понял, что это такое. Я шёл вдоль стены универмага. Пол был завален каким-то мусором, ржавыми банками, битым стеклом. И в одном месте — странный бурый налёт, похожий на плесень. Я чуть не наступил. Хорошо, что заметил — пальцы ног в мягкой обуви не защитить. А потом это дёрнулось. Представь себе распластанную тушу человека — кожу, кости, мышцы — но не в форме тела, а как ковёр. Плоть растеклась по бетону, края её приподняты, как лепестки. В центре — полость, похожая на рот. И всё это — красновато-бурое, с чёрными прожилками. Я замер. Лепестки медленно закрылись, затем открылись снова. Дышит. Ждёт. Я бросил в центр пустую банку. Лепестки сомкнулись мгновенно. С хрустом расплющили банку. Схлопнулись в кулак, а потом снова распластались по полу. Это был корд. Или то, что от него осталось. Он не мог ходить, не мог рычать. Но он мог ждать. И если бы я наступил — схватил бы за ногу, оплёл. Я разглядел мелкие, как рыбьи кости, иглы по краям «лепестков». Наверняка с вирусом. Обходя террариум, я смотрел под ноги. Потом заметил ещё три таких же. Они занимали полтора метра коридора. В одном из них — торчала собачья лапа. Полусгнившая, но лапа. Значит, жертва была. Теперь я знаю: падаль — не всегда безопасно. Гниющий корд — опаснее живого. Живого можно обойти или убить. А этот… ты его не видишь, пока не наступишь.

*

Запись № 3. 15 июня, утро Река. Я дошел до набережной. Вода мутная, зеленовато-бурая. Ни рыбы, ни птиц. На поверхности — маслянистая плёнка, переливающаяся красным. Вирус в воде. Точно. Я не стал брать. Нашёл колонку во дворах. Ручная, старая. Качнул — потекла ржавая, но чистая на вид. Прокипячу, отстою, добавлю марганцовки, если найду. Пока набрал пять бутылок. На обратном пути встретил корда. Не террариум, а настоящего, ходячего. Он стоял в подворотне, лицом к стене. По позвоночнику — красная нить вздулась под кожей. Я замер. Корд повернулся. Глаз почти нет, кожа пергаментная, треснувшая. Челюсть отвисла, язык чёрный, распухший. Но он двигался. Медленно, но двигался. Он не атаковал сразу. Сделал шаг, остановился. Может, разложение добралось до слуха? Я осторожно попятился. Корд повернул голову вслед за мной. Снова шаг. Тогда я тихо, не бегом, а шагом — ушёл за угол. Корд не погнался. Потерял интерес. Он был один. Но где один — там скоро стая. Я пошёл быстрее.

*

Запись № 4. 16 июня Ночью не спал. Несколько раз казалось, что слышу шорох за стенкой подвала. Проверял вход — завален мебелью. Всё на месте. Остальные тоже не спят. Гек сказал, что ему снится один и тот же сон: красные нити тянутся из пола. Я не стал говорить, что у меня такого не было. Может, у меня просто нет воображения. А может, это вирус уже внутри нас? Просто ждёт. Сегодня утром Дина — жена Гека — сказала, что мы здесь не продержимся ещё один месяц. Она права. Запасы на исходе. Вода кончится через три дня, даже с колонкой.

*

Запись № 5. 17 июня Последняя ночь в этом подвале. Сегодня я нашёл брошенный броневик патрульных. Внутри — ящик сухпайков и три гранаты. Завтра уходим на юг. Говорят, там военные. А может, никто уже не говорит — радио молчит.