Лисья нора

Звук упавшего тела был ужасно громким, как будто кто-то с размаху бросил на бетон огромный мешок с сырым мясом и костями. Секунда тишины, последовавшая за этим ударом, показалась мне длиннее, чем все три месяца моей персональной преисподней. Я стояла, вжавшись спиной в стену, и чувствовала, как по шее медленно стекает горячая, липкая кровь. Пальцы, сжимавшие телефон, онемели, и луч фонарика плясал по асфальту, выхватывая то вывернутую под неестественным углом кисть руки, то край помятого пиджака… то лужу, которая стремительно расползалась от того, что когда-то было человеком. — Сука… — выдохнула я, и это слово застряло в горле. Внутри просто что-то лопнуло, какой-то предохранитель, отвечающий за эмоции. Вместо крика пришла ледяная, парализующая дрожь. Я смотрела на Айзека, он стоял всего в полуметре, и его лицо, забрызганное алыми каплями, выглядело как застывшая маска. Он даже не дёрнулся, не закрыл глаза, просто смотрел вниз на труп, с таким видом, будто изучал что-то интересное. Его спокойствие пугало меня даже больше, чем само тело. «Нас бы размазало», — пронеслась в голове чёткая мысль. — «Если бы я сделала шаг вправо, а он влево… мы бы сейчас лежали там же». — Лирен! Не смотри туда! — голос Киры ворвался в мой кокон. Она подлетела ко мне, хватая за плечи и с силой разворачивая к себе. Её трясло так же, как и меня. Она перекрыла мне обзор собой, втиснулась в пространство между мной и этим кровавым месивом на асфальте. — Посмотри на меня! — Кира почти шипела, её глаза были полны страха и дикого желания защитить меня. — Не смей поворачиваться. Я послушно смотрела в её глаза, но боковым зрением всё равно видела Айзека. Он медленно поднял руку и коснулся своей щеки, размазывая кровь пальцами. Мой рот был плотно сжат, я боялась даже шевельнуть челюстью. Казалось, если я приоткрою губы, то почувствую на языке вкус железа. Меня мутило. В желудке завязался узел, который грозил вывернуть меня наизнанку прямо здесь. Розоволосый парень пришёл в себя удивительно быстро. Он сделал шаг к нам, его ботинки едва не коснулись края кровавой лужи. — Нам нужно уходить. Сейчас же, — заговорил он. — Слышите? Двигайтесь! И тут сверху раздался тяжёлый звук ржавого металла, а следом — быстрый, осторожный шорох. Айзек среагировал мгновенно. Его рука, всё ещё липкая от чужой крови, резко накрыла мой кулак, в котором я сжимала телефон с включенным фонариком. Одним движением он нажал на кнопку выключения, и мир погрузился в темноту. Единственным источником света остались далёкие отблески неона из бара. — Тихо, — выдохнул он. Мы замерли. Я чувствовала, как по моей щеке ползёт капля крови — не моей, чужой, человека, который минуту назад ещё был жив. Мне хотелось содрать с себя кожу. Мы все задрали головы вверх. Там, на краю крыши пятиэтажки, медленно вырисовался силуэт. Тёмная фигура, лицо было невозможно разобрать, но я видела, как этот некто медленно наклонился вперёд, заглядывая в бездну переулка, прямо туда, где на асфальте лежало тело. И где в тенях, затаив дыхание, стояли мы. Вдруг тень шевельнулась. Фигура небрежно запустила руку в карман и выудила оттуда что-то. В следующую секунду переулок залило ослепительно-белым, режущим светом. Вспышка. Всё на мгновение застыло. Нас сфотографировали? Или этот урод просто хотел получше рассмотреть, что там внизу? Зрачки обожгло, и я на долю секунды зажмурилась, видя перед глазами только плывущие зелёные пятна. А потом раздался хлёсткий звук удара. — Блять… — донеслось сверху. Телефон убийцы, выскользнув из его рук, пролетел все пять этажей и с чавкающим звуком приземлился в самую гущу кровавого месива, прямо у головы покойника. Экран мигнул и погас, оставив нас в темноте. Пауза затянулась всего на пару секунд. Убийца наверху замер, видимо, переваривая собственную лажу. Мы стояли в шоке, глядя на этот проклятый гаджет, который возможно только что запечатлел наши лица, а теперь купался в чужих внутренностях. — Бежим! Живо! — Розоволосый парень сорвался первым. Кира вцепилась в мой локоть с такой силой, что я почти вскрикнула. Она рванула меня на себя, заставляя ноги наконец-то вспомнить, как двигаться. — Лирен, шевелись! — приказала она, и потянула меня за собой. Я обернулась на ходу. Айзек почему-то замялся. Он не побежал сразу, а на мгновение пригнулся, почти коснувшись земли рядом с телом. Что он там делал? В темноте было не разобрать. Но через секунду он выпрямился и широкими шагами бросился вслед за нами. Мы неслись по бетонному коридору, а сзади уже гремела пожарная лестница. Железо вибрировало и стонало под тяжестью спускающегося преследователя. Этот урод не собирался оставлять свой телефон в луже крови, и похоже не собирался оставлять нас в живых. Ужас накрыл меня с головой. Успел ли он нас рассмотреть? Успел ли сфотографировать? Мы вылетели из подворотни на тускло освещённую улицу. Незнакомый нам парень рванул было к своему байку, уже доставая ключи, но Кира наотрез пресекла этот манёвр. — Нет! Не успеешь! — заорала она, указывая в сторону бара. — Назад! Внутрь! Она была права, это самоубийство. Мы рванули к той самой обшарпанной двери, которую покинули всего десять минут назад. Сзади, из темноты переулка, уже вылетала стремительная тень. Ввалившись в прокуренное, душное нутро бара, мы захлопнули за собой дверь. В ушах звенело от адреналина. — Голову ниже. Живо, — скомандовал Айзек. Он практически навалился на меня сверху, заставляя согнуться в три погибели. Его длинные спутанные волосы упали на моё лицо завесой, скрывая брызги крови на моей щеке. Моё чёрное худи впитало влагу, превратив алые пятна в едва заметную липкую черноту, но я каждой клеткой кожи чувствовала эту тяжесть. Чужую, мёртвую тяжесть. Кира шла впереди, почти вплотную к нам, закрывая собой обзор для случайных посетителей. Мы двигались быстро, короткими перебежками мимо столов, стараясь не привлекать внимания Джо и местных завсегдатаев. Впереди замаячил коридор, ведущий к пожарному выходу и служебным помещениям. Кира уже рванулась к тяжёлой металлической двери выхода, её пальцы судорожно вцепились в засов. — Стой, — остановил её Айзек, перехватив руку. — Ты серьёзно? — Кира обернулась к нему, её лицо было белым, как мел. — Нам нужно уходить, он сейчас ворвётся сюда! — Это слишком очевидно, — отрезал Айзек. — Ты уверена, что сможешь убежать от него на улице? Он резко развернулся и кивнул в сторону двери с облупившейся табличкой женской уборной. — Туда. — Ты издеваешься? — выдохнула Кира, но Айзек уже не слушал. Мы вчетвером буквально ввалились внутрь тесного помещения. Айзек пинком распахнул дверцу последней кабинки, и затолкнул нас внутрь. Байкер зашёл последним, но не стал закрывать дверцу до конца, оставив узкую щель. Он замер, приникнув к проёму и прислушиваясь. В этот момент мой желудок окончательно сдался. Запах крови, смешанный с вонью общественного туалета, стал последней каплей. Я рухнула на колени перед грязным унитазом, едва успев подставить руки. Меня вывернуло резко и мучительно. Тело содрогалось в спазмах, а перед глазами плыли кровавые круги. Кира мгновенно оказалась рядом. Она опустилась на корточки в этой тесноте, одной рукой крепко перехватывая мои волосы, собирая их в хвост, чтобы они не испачкались. Второй рукой она гладила меня по лопаткам, хотя её собственную ладонь била крупная дрожь. — Всё хорошо, Лер, дыши… просто дыши, — шептала она, хотя в этом месте дышать было почти невозможно. — Пока ничего не слышно, — подал голос розоволосый, не отрывая взгляда от входа в уборную. Его голос звучал напряжённо, но собранно. Меня продолжало мутить. Казалось, эта кровь въелась в меня, впиталась в самую подкорку мозга. Я с трудом отодвинулась от унитаза, глаза жгло, испарина на лбу неприятно холодила кожу, смешиваясь с кровью. Хотелось содрать с себя это лицо, содрать худи, просто исчезнуть. «Что за день… Точнее, что за грёбаная ночь.» Я прислонилась затылком к холодной перегородке, пытаясь восстановить дыхание. Парень с байком замер, прижавшись ухом к щели в дверце. Внезапно за стеной раздался грохот. Мы услышали, как соседняя дверь буквально влетела в стену, а затем по залу покатился звук рывков. Убийца шманал мужской туалет… Кира перевела взгляд на Айзека. — Охеренная идея была закрыться здесь, Айзек, — прошипела она. — Мы заперли себя в коробке два на два. — Нас четверо, — Розоволосый обернулся к нам, и я увидела, как его челюсти плотно сжаты. — Если он зайдёт, мы его положим. Я с трудом поднялась на ноги, держась одной рукой за живот, а другой за скользкую стену. Горло всё ещё саднило. — Положим? — мой голос прозвучал надтреснуто. — В смысле… убьём? — Давайте без убийств, — Кира выставила ладонь вперёд, стараясь сохранить остатки самообладания, хотя я видела, как дрожат её пальцы. — Нам просто нужно выбраться отсюда живыми. — Может, придётся, — бросил Айзек таким тоном, будто речь шла совсем не об убийстве человека. — Если он не планирует оставлять свидетелей, у нас не будет выбора. Кира нервно заправила прядь волос за ухо, оглядываясь на меня. — Может, он не зайдёт? Это же женская уборная… Может, он решит, что мы выскочили на улицу? Я вытерла губы рукавом, случайно задев стальное колечко, металл больно мазнул по десне. В соседнем туалете всё стихло. Наступила та самая мёртвая пауза, от которой кровь стынет в жилах. А потом… тяжёлая входная дверь в женский туалет скрипнула. — Он идёт сюда, — прошептала я, чувствуя, как ноги снова становятся ватными. Сердце забилось где-то в районе горла, мешая дышать. Шаги. Рваные и быстрые. Кира схватила меня за плечи и вжала в угол кабинки, закрывая собой. Её спина была напряжена как струна, а пальцы впились в мои предплечья так, что наверняка останутся синяки, но мне было плевать. Розоволосый парень стоял у самой двери, перекрывая собой проход. Воздух здесь пропитался страхом, который бывает, когда смерть стоит в паре метров от тебя. Человек за дверью остановился. Я видела его тень в щели под дверью кабинки. Носки грязных ботинок. Он просто стоял там и слушал. Моё сердце совершило какой-то кульбит и застряло в горле. Я до боли прикусила губу, чувствуя, как стальное колечко пирсинга вдавливается в десну. «Только не дыши. Пожалуйста, не дыши.» И тут снаружи, за стенами бара, раздался оглушительный рёв. Звук форсированного двигателя, визг шин по мокрому асфальту и чей-то крик. Кажется, это была сирена патрульной машины или просто какой-то стритрейсер решил пролететь по кварталу, распугивая крыс. Тень под дверью дёрнулась. Фигура за дверями кабинки резко развернулась, я услышала короткий мат и звук быстрых, удаляющихся шагов. Грохнула дверь пожарного выхода. Тишина, наступившая после, была ещё страшнее. Мы стояли неподвижно секунд десять, пока Айзек первым не выдохнул, едва слышно выругавшись. — Ушёл, — розоволосый медленно расслабил плечи. — Свалил через пожарный выход. Видимо, шум на улице его спугнул. Я почувствовала, как усталость берёт своё. Если бы Кира не держала меня, я бы снова сползла по стенке прямо в ту жижу, что была на полу. — План «спрятаться в толчке» официально признан дебильным, — подал голос Айзек, вытирая тыльной стороной ладони испарину со лба. — В следующий раз выбираем место с двумя выходами. «Надеюсь, следующего раза не будет. Никогда.» И тут мой телефон взорвался вибрацией и бодрым писком. «Ваш водитель ожидает. Бесплатное ожидание закончено» — высветилось на экране. Я судорожно ткнула пальцем в экран, пытаясь попасть по кнопке беззвучного режима. Пальцы не слушались, они были липкими. Я посмотрела на них — на подушечках была размазана подсыхающая кровь. — Отменяй заказ, — приказала Кира, голос её всё ещё дрожал, но в нём прорезались командные нотки. — Нам лучше пока не выходить отсюда. И таксисту светиться не стоит. Я посмотрела на экран. — У меня спишут сорок пять баксов за отмену, — глухо отозвалась я, глядя на карту, где маленькая машинка стояла всего в пятидесяти метрах от бара. — Лучше умереть от рук маньяка? Твои приоритеты меня восхищают. — Заткнись, Айзек, — я зло зыркнула на него, и эта злость на мгновение вытеснила панику. — Я принципиально не буду отменять. Пускай этот мудила сам отменяет, если ему надоест ждать. — Мы сейчас реально спорим из-за такси? — Розоволосый парень обернулся к нам. На его лице промелькнуло странное выражение — смесь искреннего недоумения и какой-то горькой усмешки. — Ребят, у нас на ботинках мозги чьи-то, а вы о кэшбеке думаете. Он не ждал ответа. Резко оттолкнувшись от перегородки, он первым вышел из тесной кабинки, проверяя пространство общего зала туалета. Его движения были отточенными, словно он привык действовать в замкнутых пространствах. — Вроде чисто, — бросил он через плечо. Мы вывалились следом, как побитые собаки. Воздух здесь был немногим лучше, чем в кабинке, но хотя бы не давил на плечи со всех сторон. Я сделала пару шагов к ряду заляпанных зеркал и замерла. Под потолком мигала полудохлая лампа, заливая всё вокруг мертвенным светом. В этом мерцании моё отражение казалось совсем чужим. Розоволосый зашагал к массивной входной двери уборной, приоткрыл её на пару сантиметров, всматриваясь в полумрак коридора, а затем плотно закрыл и прижался к ней спиной, скрестив руки на груди. Его лицо застыло каменной маской. — Я покараулю. Давайте быстрее, — его голос звучал глухо. — У нас пара минут, не больше. Я подошла к раковине. Руки слушались плохо, они казались какими-то чужими, будто сделанными из ваты. Повернула кран. Холодная вода вырвалась из ржавого нутра труб, разбрызгиваясь по фаянсу. Я зачерпнула пригоршню и плеснула в лицо. Раз, другой, третий… Вода была ледяной, она обжигала кожу, но это было именно то, что мне нужно, чтобы окончательно не провалиться в темноту собственного сознания. В зеркале я видела, как справа от меня встал Айзек. Он молчал, его обычная насмешливость куда-то испарилась, оставив лишь пустую, выжженную оболочку. Он стянул свой длинный плащ, на полах которого красовались крупные, уже начинающие подсыхать бурые пятна. Свернув его в плотный комок грязной стороной внутрь, он зажал его под мышкой и тоже наклонился к воде. Я посмотрела на свою шею. Прямо под челюстью, уходя за ухо, тянулась тонкая багровая полоса. Я тёрла её ладонью, размазывая по бледной коже, пока это место не начало гореть. «Это был человек. Всего пять минут назад он дышал. А теперь его кровь под моими ногтями». Мысли вгрызались в мозг, как ржавые сверла. Я чувствовала, как внутри меня разрастается огромная, ледяная дыра. Та самая, что появилась в день аварии. Она снова требовала внимания, засасывая в себя остатки самообладания. Кира стояла рядом, её плечо касалось моего. Она быстро умывалась, стараясь не смотреть на наши отражения. Она была моей единственной опорой в этой комнате. В этом мире. На моём чёрном худи тоже были тёмные и липкие пятна. На чёрной ткани они почти не выделялись, просто казались мокрыми следами, но я знала, что это, я чувствовала запах. Металлический, приторно-сладкий запах смерти, который теперь, кажется, навсегда останется в моих ноздрях. Я выпрямилась, вытирая лицо ладонями. Вода стекала за шиворот, заставляя вздрагивать. Мой взгляд случайно встретился с глазами Айзека в отражении. Он уже закончил и теперь просто изучающе смотрел на меня. Внезапно он протянул руку в мою сторону. Я инстинктивно дёрнулась назад, рука сама потянулась к пирсингу в губе, судорожно теребя колечко. — У тебя тут ещё осталось, — негромко сказал он. Его пальцы, неожиданно тёплые по сравнению с ледяной водой, едва коснулись кожи у меня под ухом. Он указал на небольшое пятнышко, которое я пропустила. Я снова повернулась к зеркалу и яростно стёрла его рукавом, чувствуя, как лицо заливает краска — не то от стыда, не то от раздражения. И тут ручка входной двери резко дёрнулась. Нас всех буквально передёрнуло. Я замерла, вцепившись пальцами в край раковины. Сердце в очередной раз пропустило удар, а затем пустилось вскачь. С той стороны послышался недовольный женский голос: — Ну и какого хрена? Эй! Откройте, мне припудриться надо! Она ещё пару раз дёрнула ручку, но розоволосый стоял как вкопанный, всем весом навалившись на дверь. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Занято! — сказал он громче, чем следовало. — Тут технические работы, прорыв канализации. Идите в мужской. Дамочка за дверью что-то возмущённо пробурчала про «хамло» и «сраный притон», после чего её шаги на каблуках зацокали прочь по коридору. Я выдохнула так шумно, что это было похоже на всхлип. Байкер обернулся к нам, его глаза блеснули опасным блеском. — Поторопитесь, — бросил он. — Скоро сюда ломанутся все, кому не лень. Нужно уходить. — Ну что, всё? — Кира повернулась ко мне, вытирая руки о свои джинсы. Она перевела взгляд на моё худи. — Лер, может, попробуешь застирать пятна? Или хотя бы влажной салфеткой… Я посмотрела на тёмные разводы на ткани и просто покачала головой. Сил на то, чтобы сражаться с этим, не осталось. — Бестолку, — мой голос прозвучал надтреснуто. — Выкину его нахрен, как только доберусь до дома. Я ощущала, как холодная влага просочилась сквозь ткань и теперь касается моей кожи. Это было невыносимо, словно мертвец тянул ко мне свои пальцы прямо через одежду. По телу пробежала мелкая, противная дрожь. Айзек, который всё это время наблюдал за мной, вдруг потянулся к краям собственной футболки. — Могу дать тебе свою футболку, — сказал он. — Она чистая, плащ всё принял на себя. Не стоит ходить в чужой днк, это плохо сказывается на карме. В другой ситуации его прямолинейность могла бы показаться заботой, но сейчас я просто не могла заставить себя даже стянуть эту кофту. Отрицательно качнула головой, сжав губы. — Не надо. Просто… пошли отсюда. Мы в последний раз взглянули на свои отражения. Трое теней в разбитом зеркале грязного туалета… Мы подошли к двери, розоволосый коротко кивнул и плавно потянул ручку на себя. Мы выскользнули в зал бара. Музыка всё так же долбила по вискам, люди вокруг танцевали, пили, смеялись, даже не подозревая, что за стеной, в паре метров от них, только что решался вопрос — будем ли мы жить дальше. Джо мазнул взглядом по нашей компании, когда мы проходили мимо стойки. — Кира! — крикнул он, перекрывая бас. — Всё путём? — Всё окей, Джо! — Кира даже не обернулась, лишь махнула рукой, ускоряя шаг. — Просто перебрали немного, воздуха надо. Мы почти бежали к выходу. Запах перегара и дешёвого табака теперь казался мне благословением по сравнению с тем, чем пахло в уборной. — Слушай, — Кира на ходу обратилась к розоволосому, который шёл чуть впереди, прикрывая нас своей широкой спиной. — Тебя как звать-то? А то «эй, парень» как-то паршиво звучит. Он на секунду замедлил шаг, не оборачиваясь. — Кайден, — бросил он коротко. Мы подошли к тяжёлой входной двери. Кайден осторожно выглянул в узкую щель на улицу, холодный ночной воздух ворвался внутрь, принося запах мокрого асфальта. — Чисто. Валим. Мы вышли на тротуар. Улица встретила нас привычной сыростью и миганием неоновых вывесок, отражающихся в лужах. Я судорожно оглядывалась, ожидая увидеть фигуру в маске в каждом тёмном проёме, за каждым мусорным баком. Айзек остановился у края дороги и глубоко затянулся сигаретой, которую успел достать и поджечь за те три секунды, что мы были на улице. Дым медленно поплыл вверх, смешиваясь с туманом. — Отлично, — выдохнул он вместе с серым облаком. — Считайте, одна проблема решена. Слиняли. Кира остановилась и подозрительно прищурилась на него. Она нервно заправила прядь волос за ухо, глядя на его расслабленную позу. — Одна проблема? — переспросила она. — А вторая какая, по-твоему? Айзек медленно повернулся к нам. На его губах заиграла странная, почти безумная усмешка, от которой по спине пробежал холодок. — Только не упадите, — сказал он, засовывая руку в глубокий карман своих узких штанов. Он медленно вытащил руку, показывая нам современный смартфон. Экран был разбит паутиной трещин, а корпус… корпус был густо измазан подсохшей, багровой кровью. Я замерла. Это был тот самый телефон, что выпал у убийцы на крыше и приземлился в лужу прямо у ног Айзека. Я видела, как он блеснул тогда в свете вспышки. Я думала, Айзек просто бежал… А он, каким-то немыслимым образом, умудрился подобрать его в тот самый момент, когда мы сорвались с места. — Какого… — выдохнула Кира, делая шаг назад. — Я что один заметил ту вспышку? — Айзек произнёс это пугающе спокойно, глядя, как мы с Кирой медленно переглядываемся. — Тот урод нас сфоткал. Сто процентов. Я сглотнула горький ком, застрявший в горле. Мысль о том, что где-то в памяти этого смартфона теперь хранится снимок меня — в крови, рядом с трупом, в этом грязном переулке, заставила внутренности сжаться в тугой узел. Это был билет в один конец. Прямиком за решётку, без права на оправдание в этом прогнившем городе, где полиция сначала стреляет, а потом подбрасывает улики. Кайден коротко цокнул языком, потирая переносицу. — Тццц. Он прав. Если это фото попадёт куда не надо, нам всем крышка. Внезапно мой мозг прошило ледяной иглой. «Лис». Тот, кто оставил записку в разгромленной квартире Киры. Тот, кто пообещал нам игру… Труп, падающий с небес прямо к нашим ногам — это ли не начало раунда? Если убийца на крыше и был Лисом, значит, телефон в руках Айзека — его вещь. — Нам нужно где-то скрыться и разблокировать его, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал слишком сильно. Кира едва заметно кивнула, мне показалось, она поняла, о чём я думала. Парням пока не стоило знать про Лиса и записку, я всё ещё не была уверена, можно ли им доверять до конца. Хотя Айзек… его паранойя, кажется, только что спасла нам жизни. — И где мы скроемся? — Кира обвела взглядом тёмную улицу. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Я лихорадочно соображала. Ещё десять минут назад я была готова поклясться, что ни один из этих парней не переступит порог моего дома. Моя квартира была моим единственным убежищем, моим коконом, где я пряталась от всего мира. Впустить туда двоих незнакомцев? Безумие. Но если фото существует, я должна быть там, когда его удалят. Я должна лично видеть, как оно исчезает. Я не могла позволить Айзеку уйти с этим телефоном. Теперь мы все повязаны одной кровью, буквально. Кайден пожал плечами, не глядя на нас: — К себе позвать не могу. У меня там… не те условия для гостей. Я зажмурилась на секунду, чувствуя, как холодная влага от пропитанного кровью худи противно липнет к коже. Мне нужно смыть это с себя. Мне нужно в душ, пока я не содрала с себя кожу от этого липкого чувства омерзения. В крайнем случае — сменю квартиру. Деньги — это всего лишь цифры на счету, а свобода… она сейчас стоит гораздо дороже. — Ладно, — я выдохнула, открывая глаза. — Поедем ко мне. Сделаем всё там. Кира посмотрела на меня с тихим беспокойством, она знала, как тяжело мне далось это решение. Я достала телефон. Экран светился, безжалостно напоминая о реальности. — Бля… — вырвалось у меня. — Этот таксист всё ещё ждёт. Шестьдесят баксов за ожидание. Цифра на экране издевательски росла. В груди вскипела злость на всё сразу: на этого водителя, на Лиса, на труп на асфальте. — Шестьдесят баксов натекло. Какого хрена он не уехал? Ладно, пошли. Попробую убедить его не списывать столько за ожидание. Мы двинулись в сторону тусклых огней фар, замерших неподалеку. — Я поеду за вами на байке, — Кайден кивнул в сторону переулка, где оставил свой транспорт. — Оставлять его здесь нельзя, через полчаса от него останется только ржавая рама. Я продиктовала Кайдену свой адрес на всякий случай, чувствуя, как внутри всё сжимается. Игра началась, и я только что впустила её в свой дом.