Мой

--- В ноябре, когда уже выпал первый снег, в их первый класс пришла новенькая девочка. — Дети, познакомьтесь, — сказала учительница мисс Эванс. — Это Эмма. Она переехала в Нью-Йорк из другого города. Давайте будем с ней дружны. Эмма стояла у доски. У неё были светлые волосы, заплетённые в две аккуратные косички, голубые глаза и розовое платье в горошек. Она улыбнулась — мило, вежливо, как улыбаются на фотографиях для школьной газеты. — Здравствуйте, — сказала она звонким голосом. — Я очень рада с вами познакомиться. Майк сидел за партой рядом с Уиллом, как всегда, и грыз колпачок ручки. Он посмотрел на Эмму равнодушно — ну, девочка и девочка. Подумаешь. Уилл тоже посмотрел. Девочка показалась ему красивой, но он быстро вернулся к своему рисунку — рисовал дракона, который грелся на солнце. Мисс Эванс посадила Эмму на свободное место — через ряд от Майка и Уилла. И на первой же перемене Эмма подошла к ним. — Привет, — сказала она, улыбаясь Уиллу. — Ты так красиво рисуешь. Это дракон? Уилл поднял голову. Ему было приятно, но он слегка смутился — незнакомые люди редко его хвалили. — Спасибо, — сказал он. — Это дракон. Его зовут… — А меня зовут Эмма, — перебила она, не дав ему договорить. И тут же перевела взгляд на Майка. — А ты кто? — Майк, — буркнул он. — Майк, — повторила Эмма, и её голубые глаза заблестели. — Красивое имя. Ты похож на принца. Майк не знал, что ответить. Он посмотрел на Уилла, но Уилл снова рисовал. — Спасибо, — сказал Майк. — Пойдём, Уилл, на качели? — Я хочу дорисовать, — ответил Уилл. — Иди без меня. — Тогда я с тобой посижу, — сказала Эмма и села на стул, который обычно занимал Майк (когда не бегал по классу). — Расскажи мне про своего дракона. Майк постоял, посмотрел на Эмму, сидящую рядом с Уиллом, и пошёл на качели один. Что-то кололо в груди. Но он не понял что. --- Эмма быстро влилась в класс. Она была вежливой с учителями, аккуратно складывала тетрадки и всегда поднимала руку, когда хотела ответить. Мисс Эванс называла её «образцовой ученицей». Но с детьми она вела себя иначе. Сначала всё было незаметно. Эмма часто подходила к Майку на переменах. Приносила ему печенье (домашнее, вкусное), просила помочь застегнуть молнию на куртке, смеялась над его шутками — даже теми, которые не были смешными. — Ты самый сильный мальчик в классе, — сказала она однажды, глядя на Майка снизу вверх. — И самый умный. Майку было приятно. Ему никто так не говорил, кроме мамы. Но он заметил, что Эмма никогда не подходила к Уиллу, когда Майк рядом. Только когда Майк отлучался. А Уиллу Эмма говорила другое. — Ты такой талантливый, — сказала она однажды, когда они остались вдвоём в классе (Майк пошёл в туалет). — Жалко, что Майк этого не замечает. Уилл поднял бровь. — Что значит «не замечает»? — Ну, — Эмма сделала грустное лицо, — он же постоянно со мной играет. И говорит, что ты слишком тихий. Что с тобой скучно. Уилл замер. — Майк так сказал? — Ну… не прямо, — быстро поправилась Эмма. — Но я поняла. Он ведь ко мне всё время подходит, а тебя оставляет одного. Тебе не обидно? Лично мне было бы обидно. Уилл опустил глаза. Ему действительно было обидно. Майк в последнее время часто играл с Эммой. На переменах бегал с ней по коридору, давал ей печенье (которое приносил для Уилла, а теперь делил на двоих). И Уилл думал: а вдруг Майку и правда с ним скучно? Ведь Уилл не умел громко смеяться и носиться по коридору. Он любил рисовать. Любил сидеть на подоконнике и рассматривать облака. А Эмма — она была яркая, как фейерверк. — Наверное, — тихо сказал Уилл, — ты права. Эмма улыбнулась. Той самой улыбкой — милой и пустой. — Не переживай, — сказала она, погладив его по руке. — Я с тобой подружусь. Пока Майк не вернётся. Она сказала «пока Майк не вернётся» так, будто возвращение Майка было чем-то нежелательным. Уилл этого не заметил. Он был слишком грустным. --- Через неделю Майк и Уилл почти перестали разговаривать. — Выходишь на перемену? — спросил Уилл, когда прозвенел звонок. — Я с Эммой пойду, — ответил Майк, даже не глядя на него. — Мы в мяч играем. — А я? — А ты… — Майк замялся. Эмма тянула его за рукав. — Ты порисуй. Тебе же нравится. Он ушёл. Уилл остался один. Он сидел за партой и смотрел на свой рисунок — нового дракона. Дракон получился грустным. Крылья опущены, голова наклонена. — Почему ты грустный? — спросил Уилл у дракона. Дракон не ответил. Тогда Уилл спросил у себя: — А ты знаешь, почему тебе грустно? И сам себе ответил: — Потому что Майк ушёл. И не позвал. Уилл положил голову на парту и закрыл глаза. Ему было всего семь, но сердце болело так сильно, будто ему семьдесят. --- В другой части школы Майк бегал по коридору с Эммой. — Ты быстрее всех! — кричала Эмма, запыхавшись. — Майк, ты супергерой! Майк улыбнулся. Ему нравилось, что его хвалят. Но внутри что-то скреблось. Что-то маленькое и противное напоминало ему, что Уилл не бегает с ним. Что Уилл сидит в классе один. — Эй, — сказал он, останавливаясь. — Может, позовём Уилла? Эмма нахмурилась — но только на секунду. Потом её лицо снова стало милым. — Уиллу не нравится бегать, — сказала она. — Он сам сказал. Он любит рисовать. А если мы его позовём, он будет скучать и испортит нам игру. — Он не испортит, — возразил Майк. — Он сам так сказал, — повторила Эмма. — Когда тебя не было. Он сказал: «Майк слишком громкий, мне с ним надоело». Майк почувствовал, как что-то острое кольнуло в груди. Прямо в сердце. — Он так сказал? — Честно-честно, — кивнула Эмма, глядя ему прямо в глаза своими голубыми, как лёд, глазами. — Мне кажется, он больше не хочет с тобой дружить. Но ты не переживай. У тебя есть я. Майк отвернулся. Он не хотел плакать. Не при девочке. Но ему было больно. Уилл — его Уилл — сказал, что ему с ним надоело? — Пойдём дальше бегать, — сказал он севшим голосом. — Пойдём, — улыбнулась Эмма. Она взяла его за руку. На перемене, на глазах у всего класса. И повела за собой. А Уилл, выйдя из класса попить воды, увидел их. Рука в руке. Эмма смеётся. Майк улыбается, хотя глаза у него странные. Уилл развернулся и пошёл обратно. К горлу подступил комок. --- В пятницу всё рухнуло. Майк пришёл в школу с красными глазами. Он всю ночь не спал — думал о том, что Уилл сказал про него Эмме. И решил, что больше не будет делать вид, что всё в порядке. — Уилл, — сказал он, подходя к парте. — Правда? Уилл поднял голову. — Что — правда? — Что тебе со мной надоело. Что я громкий. Что ты больше не хочешь со мной дружить. Уилл заморгал. — Я… я такого не говорил. — Говорил, — Майка трясло. — Эмма передала. Ты ей сказал. Когда меня не было. Что я тебе… что я не нужен. Уилл почувствовал, как кровь отливает от лица. — Эмма сказала тебе, что я так сказал? — голос его стал тихим. Очень тихим. — Да. — Майк сжал кулаки. — И она сказала, что ты вообще не хочешь со мной играть. Что я скучный. Что… — Майк, — перебил Уилл. В его глазах блестели слёзы. — Эмма сказала мне, что ты назвал меня скучным. Что я тихий и с тобой неинтересно. Что ты всё время играешь с ней, потому что я тебе надоел. Майк замер. — Что? — Она сказала. — Уилл всхлипнул. — Я думал, это правда. Думал, ты меня больше не любишь. Думал, она тебе лучше. В классе повисла тишина. Другие дети уже вышли на перемену. Остались только они двое. — Уилл, — прошептал Майк. — Я не говорил, что ты скучный. Никогда. — И я не говорил, что ты громкий. — Слеза скатилась по щеке Уилла. — И что ты мне не нужен. Они смотрели друг на друга. Мокрые, растерянные, злые — но не друг на друга. — Эмма врала, — сказал Майк. Это было не вопрос. Он понял. Всё понял. — Зачем? — Уилл вытер глаза рукавом. — Чтобы мы поссорились. — Майк шмыгнул носом. — Чтобы она стала моей лучшей подругой. А ты остался один. — Это плохо, — прошептал Уилл. — Очень плохо. Они стояли и молчали. А потом Уилл протянул руку — маленькую, дрожащую ладошку. — Ты всё ещё мой друг? — спросил он. Вместо ответа Майк схватил его за руку и притянул к себе. Обнял. Так крепко, как в детском саду, когда защищал от Джеймса. — Ты мой, — сказал он в макушку Уилла. — Только мой. И никто нас не поссорит. Никогда. Уилл уткнулся ему в плечо и заплакал — от облегчения, от усталости, от того, что боль ушла и стало тепло. — Я так испугался, — шептал он, — что ты меня разлюбил. — Я не могу тебя разлюбить, — ответил Майк. — Я пробовал. Не получается. Они стояли обнявшись, когда в класс вошла Эмма. Их улыбки исчезли. Эмма увидела их — обнимающихся, красных, явно помирившихся — и её лицо дёрнулось. На секунду милая маска сползла, показав злую, холодную девочку внутри. — Вы же поссорились, — сказала она. — Я видела. Вы не должны быть вместе. — А мы вместе, — сказал Майк, не отпуская Уилла. — И ты нам не нужна. — Но я твой друг! — Голос Эммы стал визгливым. — Я лучше, чем он! Я весёлая, я красивая, я умею бегать и смеяться! — А я умею рисовать, — тихо сказал Уилл. И улыбнулся. — И Майк любит моих драконов. — Люблю, — подтвердил Майк. Эмма топнула ногой. Всего один раз. Но этого хватило, чтобы в класс заглянула мисс Эванс. — Что здесь происходит? Тут Эмма снова стала милой. Вымученно-милой. — Ничего, — сказала она. — Мы просто играли. Но мисс Эванс была старой и опытной. Она видела много детей. И ложь в голубых глазах Эммы не смогла её обмануть. — Эмма, пойдём со мной, — мягко сказала она. — Нам нужно поговорить. Эмма побледнела. Но пошла. У двери она обернулась и посмотрела на Майка и Уилла. Взглядом — полным злобы и обиды. — Я всё равно тебя заберу, — прошептала она. Но Майк и Уилл уже не слушали. Они снова обнимались, и им было всё равно. --- Вечером Уилл сидел на кухне и пил какао. Джойс сидела напротив. — Рассказывай, — сказала она. — Что случилось? Уилл вздохнул. — Была девочка. Эмма. Она хотела забрать Майка. И врала нам обоим. Говорила, что Майк меня не любит. Что ему со мной скучно. Я поверил. Джойс положила ладонь на его руку. — Но Майк тебя любит? — Да, — Уилл улыбнулся, и улыбка была настоящей. — Он меня обнял и сказал, что не может меня разлюбить. — Это правда, — тихо сказала Джойс. — Некоторые люди не умеют врать сердцем. Уилл не совсем понял, но кивнул. — Мам, а почему Эмма такая злая? Она же маленькая. Как мы. — Иногда дети бывают злыми, если им грустно или одиноко, — ответила Джойс. — Но это не значит, что они могут делать больно другим. Ты не обязан её прощать. — Я не прощу, — твёрдо сказал Уилл. — Она хотела, чтобы мы с Майком больше никогда не были вместе. А мы будем. Всегда. Джойс поцеловала его в лоб. — Ты сильный, мой хороший. — Это Майк меня научил, — сказал Уилл и допил какао. --- В понедельник Эмма перевелась в другой класс. Мисс Эванс не стала объяснять почему, но дети догадались сами. На первой перемене Майк подошёл к Уиллу и сел рядом. — Ты чего? — спросил Уилл. — Ничего. Просто посижу. — А Эмма? — Эммы больше нет. Есть только ты. Майк взял Уилла за руку и положил голову ему на плечо. — Уилл, — сказал он тихо. — М? — Ты знаешь, что я люблю тебя? Не просто как друга. А так… как папа любит маму. Но немножко по-другому. Потому что мы мальчики. Но сильно-сильно. Уилл замер. Сердце его стучало так громко, что, наверное, было слышно на другом конце коридора. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Я просто не знал, как это назвать. А теперь знаю. — Как? — спросил Майк. — Любовь, — сказал Уилл. — Это когда тебе хорошо с человеком. Даже если он громкий. Даже если он наступает на ноги в вальсе. Даже если он ест твои яблоки. — Я не ем твои яблоки! — Ешь. Я видел. Майк покраснел. — Они вкусные. Уилл засмеялся — впервые за долгое время. И Майк засмеялся следом. Они сидели на подоконнике, держались за руки и смотрели, как за окном падает снег. Белый, чистый, новый. Как их дружба. Как их любовь. --- Эмму никто не вспоминал. В классе появилась другая новенькая — тихая девочка по имени Сьюзи, которая любила читать книжки про космос. Майк и Уилл подружились с ней, но не так, как друг с другом. Они по-прежнему сидели за одной партой. По-прежнему делили яблоко на перемене. По-прежнему Майк наступал на ноги, когда они танцевали на школьном празднике. — Я не наступил, — сказал Майк. — Наступил, — вздохнул Уилл. — Нет. — У меня синяк. — Тебе показалось. — Майк, я вижу синяк. — Это не синяк. Это… солнышко поцеловало. Уилл закатил глаза. Но руку из руки не вынул. И никогда не вынет.