District 9

Жители Девятого Дистрикта никогда не хотели, чтобы их считали убийцами или разбоями Далласа. Но у них этого не спрашивали. Дистрикту навязали глупые стереотипы, а детей из других районов запугивали легендами о том, что в Девятом живут одни канибалы и убийцы. Поэтому местным пришлось просто смириться и нести тот статус, который им навязали. Местные подростки начали грабить и разбойничать, взрослы люди, забив на все нормы этикета, которые ещё оставались, начали прям на улицах упиваться и гробить свои жизни. Джисон был одним из тех, чья жизнь могла загнуться и даже не начаться. Но спасибо бабушке, которая забрала его и растила. Старая Эстер держала его в ежовых рукавицах ровно до того момента, пока могла передвигаться. А когда её скрутил артрит и она слегла в их крошечной квартире на пятом этаже обшарпанной многоэтажки без лифта, Джисону пришлось делать выбор, который в Девятом Дистрикте делали все: либо ты становишься кормом для улицы, либо сам начинаешь кусаться. И он сделал его в свою пользу. Как только пришло время поступать в местный университет Дистрикта, судьба стала благосклонна к Хану. На первом курсе, в первый же учебный день, он познакомился с Хёнджином. Тот не был против, ведь ему самому нужны были знакомые. Джисон был в крайнем шоке, когда узнал, что Хёнджин - из Первого Дистрикта. От туда, где собраны почти все сливки общества. Но Хёнджин выбрал обычную жизнь. И променял деньги и роскошь на криминальную жизнь. Связь Хван поддерживал минимальную с семьёй, ведь зачем она нужна в Девятом Дистрикте? Тут нету места поддержке, правде и уж тем более любви. Джисон и Хёнджин дружили напротяжении двух месяцев, а после к ним подтянулся новый парень. Весь в веснушках, так ещё и с блондинистыми волосами. Феликс ворвался в их маленький круг общения без всяких церемоний. Родители блондина были иностранцами, поэтому тот говорил с акцентом от которого в первые дни Джисон катался по полу, а Хёнджин пытался помочь избавиться от проблемы. Чанбин появился позже. Коренастый, с острым взглядом и тихим голосом, который никак не вязался с его пугающей аурой. Чанбин не любил слабость, не любил нытиков и терпеть не мог, когда кто-то пытался его жалеть. Но Джисон быстро прочухал, что за этой бронёй скрывается верность, за которую любой другой отдал бы всё на свете, чтобы как-то обмануть, но Со попал в правильный круг общения. Сынмин прибился к ним совершенно случайно. Он учился с ними на одном потоке и однажды помог Хёнджину с проектом, который тот проваливал с треском. Поэтому тот пообещал, что поможет ему в кратчайшие сроки всё сделать. И не обманул. Сынмин говорил с компьютерами на "ты", поэтому презентация и проект были готовы через несколько часов после знакомства. А после и вообще все парни узнали, что Сынмин - сын какого-то известного местного хакера в Дистрикте. Поэтому уже в свои пятнадцать, тот мог взломать и Пентагон, но это если надо. Чонина и Бан Чана они встретили уже позже. Чонин был самым младшим, и поначалу Хёнджин фыркал, называя его «доставкой проблем», но быстро смирился, ведь Чонин обладал редким талантом располагать к себе даже самых угрюмых людей. А ещё иногда баловался взломкой замков, что очень хорошо. Бан Чан стал тем, кто негласно взял на себя роль лидера. Он был старше, спокойнее, и на него можно было положиться в любой ситуации. Чан редко повышал голос, но его слушались. Он умел слушать, умел найти нужные слова и обладал редкой способностью гасить конфликты ещё до того, как они разгорятся в полную силу. Именно таким составом сейчас они мчались по улице, ведь уже опаздывали на целых три минуты в универ. — Я чувствую, как мои лёгкие превращаются в два сморщенных изюма, – прохрипел Джисон, перепрыгивая через перевернутый мусорный бак. Из бака тут же высунулась чья-то голова и пожелала им доброго утра таким тоном, будто проклинала род до седьмого колена. – И почему этот чёртов универ построили на самой высокой точке района? Это же Девятый Дистрикт! Тут даже крысы ходят с одышкой! — Не ной, Хан. Если бы ты не загремел в участок, то мы бы не делали этот сраный проект всю ночь. – ответил ему Хёнджин. — Обещаю не ныть, если мы чуть-чуть сбавим ход. У меня слегка рёбра ноют. — Так и знал, что надо было тебя ещё в больницу закинуть. – закатил глаза Бан Чан, но ход сбавил. — Где ты там больницу видел? На добром слове держится! – удивился от такого комментария Хёнджин. – Туда зайдёшь с переломом, а выйдешь с гепатитом и без почки. — Не преувеличивай, – бросил через плечо Чанбин. – Почку бы тоже забрали. Нечего оставлять. — Очень смешно, – просипел Джисон, хватаясь за бок. – Просто юмористический клуб. Собираем стадионы. Они свернули в узкий проулок, где пахло кислым пивом и жжёной проводкой. Стены здесь были покрыты граффити такой степени непристойности, что даже видавшие виды парни предпочитали не всматриваться. Чонин, бежавший впереди, внезапно затормозил так резко, что Феликс впечатался ему в спину. — Мы флешку взяли? – спросил Ян. Феликс, потиравший нос после столкновения с чужой спиной, замер. — Какая флешка? – осторожно спросил Хёнджин, и в его голосе зазвучали те самые опасные нотки, которые обычно предшествовали чему-то очень плохому. — Та флешка, – Чонин сглотнул, – которую Сынмин дал нам перед выходом. С презентацией. Фиолетовая. С наклейкой в виде черепа. — Чонин, – голос Бан Чана прозвучал обманчиво спокойно, – ты хочешь сказать, что презентация, которую мы делали всю ночь, ради которой мы не спали ни минуты, осталась в гараже? Чонин открыл рот, закрыл, потом снова открыл. Он был похож на выброшенную на берег рыбу, которая отчаянно пытается вспомнить, как дышать. — Нет, – прошептал он наконец. – Не в гараже. Все выдохнули. — Она у меня в других джинсах, – добил Чонин. Выдох превратился в дружный стон. Сынмин, до этого хранивший молчание с видом человека, который уже всё понял и просто ждал, когда остальные догонят, поправил очки. — Я создал резервную копию в облаке, – сообщил он, – Но вряд-ли откроется. Слишком тяжёлый файл, а в сеть перенести я не успел. — Почему? – простонал Феликс. — Потому что вы сказали, что Чонин положил флешку в карман. Я, наивный, поверил. Чонин, чувствуя, как на него обращены шесть пар глаз, полных праведного гнева, сделал единственное, что мог. Он втянул голову в плечи и стал похож на нахохлившегося воробья. — Я могу сгонять. — Пара начнётся через… – Чан глянул на телефон, – минус четыре минуты назад. Мы уже опоздали. — Тогда я сгоняю за четыре! — Ты не телепортируешься, Чонин. — Господа, никто гонять не будет. – обратил на себя внимание Чанбин. – Импровизируем. Как обычно. — Импровизация - это когда у тебя есть хотя бы примерный план, – заметил Сынмин, поправляя очки. – А у нас есть что? Шестеро невыспавшихся студентов полсе кражи из участка, один из которых выглядит как жертва неудачной пластической операции... — Эй! – снова возмутился Джисон. — Сосредоточьтесь, – Бан Чан хлопнул в ладоши, и этот звук эхом разнёсся по проулку. – Сынмин, что именно у тебя есть в облаке? Текст? Графики? — Текст, графики, таблицы. Видеоряд - нет. Он привязан к исходному файлу. — Значит, обойдёмся без видеоряда. Что ещё? — Всмысле? Нам придётся самим показывать всё? – возмутился Хёнджин. — Да. — Джисон сто процентов там учавствует! Из-за него мы не готовы. – затолкал того Чанбин. — Охуел? — Замолкли! –оборвал этот обмен любезностями Бан Чан. – У нас есть примерно тридцать секунд, прежде чем нас занесут в список смертных. Предлагаю следующее: заходим, извиняемся за опоздание, Сынмин запускает теоретическую часть. Пока он говорит, мы думаем, чем заменить практическую. — А Джисон? – спросил Феликс. — А что Джисон? — Он выглядит как ходячий несчастный случай. Грегори обязательно спросит, что с ним. Все посмотрели на Джисона. Джисон посмотрел на всех. Пластырь на его скуле отклеился и теперь болтался на одном краю, открывая вид на багровый синяк. На лбу красовалась свежая царапина. Костяшки пальцев были сбиты. Толстовка, позаимствованная у кого-то из парней, сидела мешковато и вся была в каких-то подозрительных пятнах. — Я же говорю - упал с лестницы, – буркнул он. — С лестницы, по которой тебя предварительно протащили лицом вниз, а потом ещё и потоптались сверху, – уточнил Хёнджин. – Ладно. Сойдёт. — Решено, погнали. И парни снова понеслись по улице. Через пять минут они уже поднимались по университетской лестнице прямо в аудиторию биологии. Перед дверью аудитории 307 они остановились. Изнутри доносился монотонный голос Грегори, читающей лекцию. Слов было не разобрать, но интонация звучала так, словно профессор зачитывала обвинительный приговор. — Готовы? – шёпотом спросил Чан. — Нет, – хором ответили остальные. — Замечательно. Тогда вперёд. Дверь распахнулась. Аудитория 307 была погружена в полумрак - единственное окно здесь выходило на глухую стену соседнего здания, а лампы дневного света мерцали с такой регулярностью, что у непривычного человека мог начаться эпилептический припадок. Студенты, развалившиеся на скрипучих стульях, вяло повернули головы в сторону вошедших. Профессор Грегори стояла у доски, зажав в одной руке мел, а в другой указку, которой она пользовалась не столько для демонстрации учебного материала, сколько для поддержания дисциплины. Ходили слухи, что однажды она метнула её в студента, заснувшего на лекции, и попала точно в лоб. Студент потом неделю ходил с шишкой, но на лекциях больше не спал. — А, – произнесла она, и от этого короткого звука у Джисона почему-то зачесался затылок. – Наши опоздавшие. По аудитории прокатился смешок. Грегори медленно перевела взгляд на Джисона. Указка в её руке чуть заметно дрогнула. — Мистер Хан, – произнесла она, и каждое слово падало, как камень в колодец. – Я вижу, что вы не только опоздали, но и, судя по вашему внешнему виду, успели поучаствовать в боевых действиях. Надеюсь, вы победили? — Ничья, – буркнул Джисон, машинально потрогав пластырь на скуле. — Отрадно слышать. Проходите. Садитесь. Не заставляйте меня думать, что вы опоздали ещё и к началу проекта. Парни поспешно заняли свободные места в конце аудитории. Стулья под ними жалобно скрипнули, словно тоже боялись Грегори. Сынмин тут же достал ноутбук и начал что-то судорожно печатать. Хёнджин сел рядом с ним, делая вид, что внимательно слушает лекцию, хотя на самом деле лихорадочно придумывал, как выкрутиться из ситуации с практической частью. Чанбин наклонился к Джисону и зашептал, едва шевеля губами: — Практическая часть. У нас её нет. Совсем. Что делать будем, если вызовут? Джисон, потирая ноющие ребра, скосил глаза на Сынмина. Тот печатал с такой скоростью, что клавиши сливались в одно монотонное жужжание, и, не отрываясь от экрана, бросил: — Я запущу теорию. Растяну, сколько смогу. Но практическую вам всё равно придётся показывать самим. Без видео - только живая демонстрация. Или импровизация. — Импровизация, – с тяжёлым вздохом повторил Хёнджин, потирая переносицу. – Которая у нас всегда превращается в катастрофу. — Не всегда, – возразил Феликс, но его акцент прозвучал так мило и неуверенно, что Хёнджин только фыркнул. — Всегда. — Тише вы, – прошипел Чонин, заметив, как сидящие впереди студенты начали оборачиваться. – На нас уже смотрят. Сейчас весь ряд будет знать, что мы не готовы. Но было поздно. По аудитории, начиная с третьего ряда, пополз шепоток. Сначала две девушки слева склонили головы друг к другу, прикрывая рты ладонями, потом парень в растянутой толстовке обернулся и окинул их оценивающим взглядом, задержавшись на синяках Джисона и напряжённых лицах остальных. — Смотри, – едва слышно произнёс кто-то из студентов, наклонившись к соседу, – семёрка опять во что-то вляпалась. У Хана вид, будто его всю ночь били, а остальные как зомби. — Спорим, у них и проекта нет? – ответил сосед, мерзко ухмыльнувшись. – Вечно они выкручиваются в последний момент. В прошлый раз вообще без подготовки пришли, а Грегори им зачёт поставила. Нечестно. — Да не просто нет, – влез третий, щуплый парень с вечно недовольным лицом, который учился с ними на одном потоке и, кажется, затаил обиду ещё с первого курса, – ты глянь на Сынмина. Он печатает как проклятый. Значит, сейчас на коленке что-то сочиняют. Практическую точно завалят. Кто вообще будет показывать? Шепотки начали расползаться по аудитории, как круги по воде. Кто-то из парней на среднем ряду, явно из тех, кто не упускал случая позлорадствовать, повернулся к своему товарищу и громким шёпотом, который был слышен на пол-аудитории, сказал: — Кто из них вообще будет практическую показывать? Бан Чан, что ли? — Ставлю десятку, что вызовут Хёнджина, – подхватил второй, – он вечно выпендривается, а потом косячит. Помнишь, как он в прошлый раз пробирку разбил? Феликс, сидевший с краю, услышал эти слова и нахмурился. Его веснушчатое лицо вспыхнуло, и он уже привстал, чтобы что-то ответить, но тяжёлая рука Бан Чана легла на его плечо и заставила сесть обратно. — Не ведись, – одними губами произнёс Чан. – Они только этого и ждут. Джисон же сидел со стиснутыми зубами. Если бы не Грегори, он бы сказал пару ласковых. — Они думают, мы облажаемся, – тихо сказал Хёнджин, наклоняясь к Чанбину. – И, честно говоря, я сам так думаю. — Значит, надо сделать так, чтобы не облажались, – отрезал Чанбин, хотя в его голосе не было и тени уверенности. Он покосился на Джисона, потом на Сынмина, потом на свои руки с въевшейся под ногти грязью. – Кто возьмёт на себя практическую часть? Нужен тот, кто сможет говорить и делать одновременно, а не тот, кто будет заикаться и ронять реактивы. — Сынмин? – с надеждой спросил Чонин. — Я занят теорией, – отрезал тот, не отрываясь от экрана. – Мне нужно вытянуть хотя бы десять минут. Если я ещё и практическую возьму, всё провалится. — Тогда Чан, – предложил Джисон. Чан покачал головой. — Я могу подстраховать, но не поведу. Нужен кто-то, кто разбирается в теме лучше меня. Чонин? — Не, не, вот тут без меня. Чанбин. — Боюсь, задушу, – с задумчивым видом сказал тот. – Джисон и Хёнджин. — Что? Нет! – шикнул Джисон. — Я вам не мешаю, опоздавшие? – повысила голос Грегори, которая услышала его возмущения. — Извините. – без чувства вина сказал Джисон. — Хорошо, если не мешаю, то посмотрим как вы усвоили материал. Мистер Хан, мистер Со, мистер Хван и компания! Поскольку вы опоздали и явно рвались поделиться знаниями, начнём, пожалуй, с вас. Прошу к доске. Покажите нам всем, что вы подготовили. Указка в руке профессора указала точно на задний ряд, и по аудитории прокатилась волна. Смесь предвкушения и злорадства. Студент в растянутой толстовке на третьем ряду хмыкнул, даже не пытаясь скрыть ухмылку. Кто-то сзади демонстративно отодвинул стул, чтобы лучше видеть. Джисон почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой комок. Не от страха, а от злости. Он ненавидел быть в центре внимания без подготовки. Особенно когда это внимание означало охоту на неудачников. — Вперёд, джентльмены. Время не ждёт, – поторопила Грегори, и её указка описала в воздухе нетерпеливый круг. Первым со стула поднялся Бан Чан. Он всегда поднимался первым, не потому, что хотел, а потому, что знал: кому-то нужно принять удар на себя. Следом за ним, поправив очки, двинулся Сынмин с ноутбуком под мышкой. Его лицо было спокойным, как у человека, который уже трижды проиграл в голове все варианты и теперь просто плыл по течению. — Погнали, – тихо бросил Чанбин, хлопнув Джисона по плечу, и двинулся вперёд. Джисон поднялся, стараясь не застонать от боли в рёбрах, и поплёлся за остальными. Феликс шёл рядом, нервно теребя манжет рубашки и что-то бормоча под нос, кажется, на своём родном языке. Хёнджин встал следом за ним и даже успел кого-то из студентов припугнуть, чтобы те не ржали просто так. Чонин замыкал процессию, втянув голову в плечи и всем своим видом напоминая провинившегося школьника, которого ведут к директору. Когда все семеро выстроились перед доской, аудитория затихла. Грегори отступила к своему столу, скрестила руки на груди и приготовилась смотреть. Сынмин быстро подключил ноутбук к старому проектору. Тот загудел, замигал и наконец выдал на экран мутное изображение - титульный слайд их проекта. Кто-то на переднем ряду присвистнул: видимо, не ожидал, что у этой гоп компании есть слайды. — Итак, – Сынмин откашлялся, и его голос зазвучал ровно и монотонно, как у диктора новостей, – наш проект посвящён анализу устойчивости клеточных мембран при внешних воздействиях различной интенсивности. Цель исследования: доказать, что стандартные учебные протоколы по оказанию первой медицинской помощи недостаточно учитывают стрессовый фактор и могут быть значительно усовершенствованы через понимание клеточных процессов. Джисон едва не поперхнулся. "Стрессовый фактор"? "Клеточные процессы"? Когда они обсуждали это в гараже, всё сводилось к "надо как-то сделать так, чтобы проект звучал научно, а не как оправдание в суде". Сынмин, видимо, решил, что раз их всё равно ничего не спасёт, то хотя бы утонут они красиво. — О, как амбициозно, – пропела Грегори, и её указка легонько постучала по столу. – Мистер Ким, я вся во внимании. Особенно меня интересует практическая часть, которую, как вы знаете, я ценю превыше любой теории. — Жаба. – шикнул Хёнджин так, чтобы его услышали только парни. — Практическая часть последует за теоретическим обоснованием, профессор, – даже не моргнув, соврал Сынмин. — У него есть план? – прошелестел Феликс. — Нет, решаем. И быстро. – скомандовал парням Бан Чан и после начал помогать Сынмину в теоретической части. — Я не собираюсь с вами сосаться. – с возмущёнными глазами сказал Чанбин. — Я тоже... – добавил Чонин. — Я исключительно гетеро. – прошептал Феликс. — ...Сынмин, я понимаю, что ты готовился поэтому можешь помолчать. А вы, господа, – профессор обвела глазами оставшихся парней. – Показывайте практическую часть. — Профессор, – начал было Бан Чан, делая шаг вперёд, – мы готовы продемонстрировать... — Разумеется, готовы, – перебила Грегори, и в её голосе зазвенел металл. – Именно поэтому я хочу, чтобы практическую часть показал... хм... дайте-ка подумать... Мистер Хан! — Я? – вырвалось у него прежде, чем он успел прикусить язык. — Вы. У вас, насколько я вижу, уже имеется некоторый практический опыт в получении повреждений. Сама судьба велит вам научиться их исправлять. Она отступила назад, освобождая пространство перед лабораторным столом, и скрестила руки на груди. Жест был красноречивее любых слов. Джисон повернулся к парням. На его лице читалась такая паника, что Чанбин потом сто процентов будет его стебать следующие дни. — Кто будет жертвой? – прошипел Джисон, глядя на Феликса. — Даже не смотри на меня, – отрезал тот. – Я не лягу. — Феликс... — Я лучше пойду в армию. Добровольцем. Прямо сейчас. — Хёнджин? — Я, конечно, красивый, – Хёнджин откинул волосы с лица с таким видом, будто его приглашали не на роль манекена для искусственного дыхания, а на фотосессию, – но я не дам тебе делать мне рот-в-рот при всей аудитории. Аудитория уже откровенно ржала. Даже Грегори, кажется, позволила уголку своего рта слегка дёрнуться. — Время идёт, джентльмены, — напомнила она, постучав указкой по столу. – Или вы думаете, что настоящий пациент будет ждать, пока вы решите, кто из вас будет его спасать? — Чонин, ложись, – скомандовал Бан Чан тоном, не терпящим возражений. — Почему я?! – взвился младший. — Потому что ты забыл флешку. Это твой шанс реабилитироваться. — Я не хочу так реабилитироваться! Пусть Феликс ложится! — А что Феликс? – возмутился тот. – Я не забывал флешку! — Довольно, – произнесла Грегори, и в аудитории мгновенно стихли даже самые тихие смешки. – Я смотрю, вы не можете определиться самостоятельно. Ничего страшного. Я помогу. Профессор обвела взглядом шеренгу парней, остановившись на Хёнджине. Тот, почувствовав неладное, инстинктивно выпрямился и даже перестал дышать. — Мистер Хван, – голос Грегори прозвучал слаще патоки. — Что? – произнёс он одними губами. — Вы слышали, мистер Хван. Хёнджин стоял неподвижно. В его голове явно проносились варианты. От побега до убийства Джисона прямо здесь, перед лицом преподавателя и двадцати свидетелей. — Идите, мистер Хван. Или вы боитесь собственного проекта? Это был запрещённый приём. Хёнджин стиснул зубы. Его гордость боролась с инстинктом самосохранения, и первые несколько секунд исход битвы был неясен. Но затем, под свистящий шёпот аудитории и сочувственные взгляды своих, он медленно, словно на эшафот, вышел вперёд. — Я запомню это, Хан, – процедил он, проходя мимо Джисона. Голос был тихим, но в нём звенело обещание долгой и мучительной расплаты. — Записывай, – так же тихо ответил Джисон, – там уже список на три страницы. Хёнджин лёг на лабораторный стол с видом человека, который подписал контракт на собственные похороны. Парта была узкой и неудобной, ноги свисали, а в спину тут же впился какой-то острый угол. Он попытался устроиться поудобнее, но Грегори строго постучала указкой: — Пациент должен лежать неподвижно. Вы же не хотите, чтобы мистер Хан переломал вам рёбра во время реанимации? — Он их мне переломает в любом случае, – пробормотал Хёнджин, но затих. Джисон склонился над ним. Ситуация была настолько абсурдной, что на мгновение ему захотелось расхохотаться в голос. — Мистер Хан, мы ждём, – поторопила Грегори. Джисон вздохнул и положил руки на грудь Хёнджина. Тот вздрогнул. — Только попробуй сделать мне рот-в-рот по-настоящему, – прошептал Хёнджин, не открывая глаз, – и я тебя убью. — Расслабься, красавчик, – так же шёпотом ответил Джисон. – У меня на тебя даже с дыханием не стоит. — Что?! — Что? – Джисон посмотрел на него невинными глазами и начал вещать. – Перед вами пострадавший с... э-э-э... остановкой дыхания. Предположительно. Мы должны провести сердечно-лёгочную реанимацию. Мой ассистент, мистер Со, будет комментировать процесс. — Что? – теперь была очередь Чанбина. – Я?! — Ты же у нас самый... красноречивый, – нашёлся Джисон, мысленно молясь, чтобы Чанбин не придушил его после пары. Со вышел вперёд, и его лицо не обещало ничего хорошего. Но он встал рядом со столом и начал говорить таким тоном, будто зачитывал приговор: — Сердечно-лёгочная реанимация. Этап первый. Оценка обстановки. Убедиться, что место безопасно. — Безопасно, – кивнул Джисон, косясь на Хёнджина. – Разве что морально. — Оценка состояния, – продолжил Чанбин. – Проверить наличие сознания. Джисон легонько похлопал Хёнджина по щеке. Тот дёрнулся, но глаз не открыл. — Пострадавший без сознания, – объявил Джисон. — Проверить дыхание, – голос Чанбина звучал так, словно он сам не верил в происходящее. – Наклониться, наблюдать за грудной клеткой, слушать. — Дыхание отсутствует, – громко объявил Джисон. Джисон приступил к непрямому массажу сердца и первые же нажатия заставили Хёнджина издать звук, похожий на сдавленный писк. — Тридцать нажатий, – комментировал Чанбин, в голосе которого прорезались нотки мрачного удовлетворения. – Глубина - пять сантиметров. Частота - сто в минуту. — Раз, два, три, – методично отсчитывал Джисон, и каждое нажатие сопровождалось новым звуком от Хёнджина. Аудитория уже не скрывала веселья. — Искусственная вентиляция лёгких, – объявил Чанбин, и Джисон готов был поклясться, что в его глазах мелькнула искра злорадства. – Запрокинуть голову, зажать нос, сделать два вдоха. — Джисон, – прошептал Хёнджин, и в его голосе впервые за всё время прозвучала настоящая мольба, – я тебя прошу... Джисон наклонился. Их лица разделяли какие-то жалкие сантиметры. Он видел, как расширились зрачки Хёнджина, как тот судорожно сглотнул. В аудитории кто-то нервно хихикнул. — Ну же, мистер Хан, – голос профессора Грегори пробил тишину аудитории, точно указка - фанеру. – Мы все понимаем, что мистер Хван невероятно привлекателен, но, уверяю вас, искусственное дыхание делается не взглядом. По аудитории прокатился новый взрыв хохота. Даже Сынмин за своим ноутбуком тихо фыркнул, а Феликс спрятал пылающее лицо в ладонях, радуясь, что лежит не он. А Джисон докоснулся губами губ Хёнджина. Конечно, техника была не правильная, но с виду всё казалось идеальным. В аудитории повисла гробовая тишина. Даже лампы дневного света перестали жужжать. — О боже мой, – выдохнул Феликс, прижав ладони к пылающим щекам, но при этом жадно вглядываясь в детали. — Чонин, не смотри! – сказал Сынмин, хотя сам смотрел во все глаза. — Я... я не смотрю! – пролепетал Чонин, растопырив пальцы, которыми закрывал лицо, и сверкая любопытными глазами сквозь щели. Чан, стоявший ближе всех, на мгновение потерял дар речи. Этого не было ни в одном плане. Ведь они даже не репетировали это и Джисон вообще не знает как правильно это делать. Первым очнулся сам Хёнджин. Он упёрся обеими ладонями в плечи Джисона и толкнул со всей дури. Джисон, всё ещё не осознавший всю глубину своего падения (во всех смыслах), отлетел назад, но мёртвая хватка на груди Хёнджина не дала ему упасть. Вместо этого он потащил Хёнджина за собой. С грохотом, от которого зазвенели пробирки в штативах, они оба рухнули с лабораторного стола на пол. — Это позор. – прошептал Ким. — Джентльмены, – произнесла профессор, после того, как отошла от шока. – Ваша практическая часть была... незабываемой. В буквальном смысле. Я не смогу её забыть, даже если очень постараюсь. Не ожидала, что вы подрйдёте так ответственно и не побоитесь продемонстрировать. Оценка удовлетворяющая... возвращайтесь на места. — Спасибо, Вам! – с яркой улыбкой сказал Феликс за всех. — У нас салфетки есть? – спросил Хёнджин, поднимаясь с пола. — Салфетки? – переспросил Чанбин и демонстративно похлопал себя по карманам. – Откуда? Я думал, у нас даже совести нет, не то что салфеток. — Очень смешно, – буркнул Хёнджин, отряхивая рубашку. – Если бы не Чонин, этого бы не было. — Я уже извинился. Не я же заставил вас рот-в-рот. На места парни вернулись в полном молчание. Стулья под ними жалобно скрипнули, принимая обратно груз усталых тел и уязвлённого самолюбия. — Кстати, пока вы сосались, я нашёл фото как правильно делать искусственное дыхание. – оповестил их Сынмин. — Почему ты не сказал раньше?! – шикнул Джисон. — Решил, что момент неподходящий. — Мог не искать. – с гадкой улыбкой сказал Чанбин. — Спасибо за заботу, – саркастично бросил Хёнджин, массируя грудную клетку. — И ещё, потом надо обсудить кое-что. – добавил Ким. Оставшаяся часть пары прошла под мерный гул голоса Грегори и шорох конспектов. Никто из семёрки не записывал ни слова: кто-то просто смотрел в одну точку, кто-то клевал носом, а Чанбин, кажется, и вовсе задремал с открытыми глазами, не меняя позы и не теряя своего сурового вида. Лишь Джисон время от времени поправлял пластырь и бросал короткие взгляды на Хёнджина, а тот отвечал ему взглядами, полными невысказанной угрозы, отчего их молчаливая перепалка растянулась на весь остаток лекции. Когда прозвенел звонок, аудитория моментально ожила и загудела. Студенты потянулись к выходу, а семёрка выбралась одной из последних. В коридоре их встретил привычный гул голосов, топот ног и запах дешёвого кофе из автомата на первом этаже. После полумрака аудитории свет здесь казался почти ослепительным. — У меня до сих пор губы горят, – мрачно сообщил Хёнджин, когда они вышли из аудитории. Он тёр рот тыльной стороной ладони с таким остервенением, будто пытался стереть не только следы, но и само воспоминание. — Если бы я не сделал это, Грегори нас бы живьём съела. Так что считай, что я тебя спас. — От чего?! От жизни?! — От пересдачи. — Ладно, хорош грызться, – Бан Чан остановился посреди коридора, и остальным волей-неволей пришлось последовать его примеру. – Предлагаю свалить отсюда, пока Грегори не придумала нам дополнительное задание. У меня от этой пары голова гудит. — Простите за флешку, парни. Правда. — Забудь, – коротко бросил Чанбин Яну – Зато теперь у нас есть история, которую мы будем рассказывать внукам. И Хёнджину будет стыдно каждый раз. — Я тебя тоже когда-нибудь убью, – пообещал Хёнджин. — На улицу? – уточнил Феликс. — Да! – закивал Хан и пошёл в сторону главных дверей. Главный вход университета представлял собой массивные деревянные двери с облупившейся краской, которые открывались с таким скрипом, будто им было лет триста. Солнце, выглянувшее после утренней хмари, заливало каменные ступени и небольшую площадь перед зданием. Вдоль аллеи тянулись старые скамейки, большая часть которых пустовала. Студенты разбрелись кто куда, а те, кто ещё оставался в кампусе, предпочитали прятаться от палящих лучей внутри. — Во-он та скамейка, – Феликс указал на ближайшую, в тени старого клёна. – У неё хоть спинка есть. Я досплю. Скамейка и правда оказалась удобной: деревянная, видавшая виды, но ещё крепкая. Чонин плюхнулся на неё первым и сразу закинул голову на спинку, подставляя лицо под пробивающееся сквозь листву солнце. Феликс сел рядом, Бан Чан опустился на противоположный край. Джисон пристроился на подлокотнике. Чанбин остался стоять, прислонившись плечом к стволу клёна и скрестив руки на груди - его излюбленная поза, в которой он напоминал телохранителя. Хёнджин поначалу отказался садиться и демонстративно стоял в стороне, но потом, махнув рукой на принципы, устроился на спинке скамейки позади Чонина и Феликса, свесив длинные ноги. Не хватало только Сынмина. — А где наш хакер? – поинтересовался Джисон. — Сказал, сейчас подойдёт. – ответил Со. Парням оставалось только ждать Сынмина. Ким появился минуты через три. Он вышел из дверей университета не спеша, с ноутбуком под мышкой и стаканчиком кофе в руке, явно успел заскочить к автомату на первом этаже. Его лицо, как всегда, выражало крайнюю степень спокойствия. — Ну наконец-то, – протянул Хёнджин, всё ещё сидя на спинке скамейки и болтая ногами. – Мы уж думали, тебя Грегори в заложники взяла. — Очень смешно, – отозвался Сынмин и отдал стакан с кофе Чонину. – Не пить. – парень сунул в руки Джисона свой ноутбук, а сам достал телефон. – У меня к вам инфа. — Если это ещё одно уведомление из деканата, то я пас, – пробормотал Джисон. – У меня на сегодня лимит унижений исчерпан. — Вряд-ли они хотят тебя видеть после того, как ты в туалете наркоту толкал. – подколол Хёнджин. — Это был крахмал. — Пол университета самолётики ловили. — Вы можете меня дослушать? — Все во внимании, – ответил Чан, параллельно даря Хёнджину и Джисону подзатыльник. — Спасибо. И так, мне на телефон пришло очень интересное сообщение. — Нас заложили? – перебил Феликс. — Нет. – без эмоций ответил Ким, – Произошла массовая рассылка. Так что, пока вы двое, – он показал пальцем на Хвана и Хана, – сосались, я взламывал сообщение, чтобы понять, что происходит. — Это был не поцелуй! – в один голос рявкнули Джисон и Хёнджин. — И? – задал вопрос Чонин, скептически смотря на стакан в руке. — Могу с точностью сказать, что это сообщение пришло людям от Пятого до Девятого Дистрикта. — Это тебя, Хёнджин, ищут походу. – перебил Чанбин. – Блудный сын, найдись! — Спустя два года родаки решили найти потеряшку, – добавил Джисон. — Щас в рожу получите, – с гадкой улыбкой сказал тот. – Продолжай, Сынмин. — Не знаю, зачем это пришло мне, возможно, потому что я зарегистрирован на пиратских сайтах, но если кратко, то просят найти информацию на дилера. — Тогда поставлю такой вопрос, – поднял руку Джисон. – нам это нахуя? — Тебя это не заинтересовало? – удивлённо спросил Феликс. — А должно? — Вознаграждение десять тысяч долларов, – добавил Ким. — Мне кажется, мы должны быть в деле. – поменял своё мнение Джисон. — Подожди, подожди, – Чан поднялся со своего места и подошёл к Сынмину. Тот без слов повернул экран телефона к нему. – За кратчайшее время найти всю возможную информацию на дилера Брокер, – Чан замолчал, читая текст про себя, – вся известная информация будет скинута, – снова молчание. – вознаграждение десять тысяч. — Мутновато. – сделал вывод Чанбин. — А тот, кто скинул сам найти не может? Ему можно написать? – спросил Хёнджин. — Тут либо нажать крестик, либо галочку. — Давайте подумаем логически, – продолжил Феликс. – у нас опыта мало для такого дела, даже если возьмёмся. — Тебе наше ограбление из участка что-то говорит? – спросил Хёнджин. – Или слив данных нашего любимого правительства? — Допустим. Но с наркотой мы же не занимались. — Вы серьёзно рассматриваете вариант согласиться? – удивился Сынмин. — Погоди, Сынмин, – Бан Чан поднял руку, призывая всех к тишине, и его спокойный голос подействовал на парней отрезвляюще. – Давай по порядку. Ты сказал, что взломал сообщение. Что значит «взломал»? Оно было зашифровано? Сынмин поправил очки, на стеклах которых отразилось солнце, пробивающееся сквозь листву клена. — Частично. Само сообщение выглядело как обычная реклама казино, – он повернул телефон экраном к остальным, и парни увидели мигающий баннер с кричащей надписью «Джекпот дня!». – Такие рассылают тысячами, никто не обратит внимания. Но когда я попытался его закрыть, сработал скрытый скрипт, который на пару секунд высветил настоящий текст. Я успел сделать скриншот. — Когда ты всё успеваешь? – не понимал Чанбин. — У меня многозадачность, – сухо ответил Ким. – В отличие от некоторых, которые даже флешку не могут запомнить. Чонин издал сдавленный стон и спрятал лицо в ладонях. Феликс сочувственно похлопал его по плечу, но в глазах у самого Ли прыгали смешинки. Джисон тем временем взял у Сынмина телефон и вчитался в скриншот. Текст был коротким и сухим, без приветствий и прощаний, как техническая документация. Он перечитал его трижды, потом передал Чанбину. Тот пробежал глазами и присвистнул. — «Вся известная информация будет скинута»? То есть от нас просто хотят, чтобы мы нарыли то, чего они сами не знают? — Именно, – кивнул Сынмин. – Им нужен не сам дилер. Им нужна информация о нём. Где бывает, с кем общается, как выглядит, какие тачки водит. Всё, что можно раскопать. Наверное. — Это же тупо, – Феликс нахмурился, и его акцент стал заметнее, как всегда бывало в моменты волнения. – Если они знают, кто он, почему просто не... ну, не знаю, не поймают его сами? Зачем платить десять тысяч за то, что можно сделать бесплатно? — Значит, не могут, – весомо произнёс Чанбин. – Либо этот Брокер слишком осторожен, либо те, кто его ищет, не могут светиться в этом деле. — Или и то, и другое, – добавил Бан Чан, возвращаясь на скамейку. Он сел, упёр локти в колени и сцепил пальцы в замок - верный признак того, что он всерьёз задумался. – Сынмин, ты проверил, откуда пришло сообщение? Можно отследить отправителя? — Пробовал. Без толку. Они использовали каскадную маршрутизацию через полтора десятка прокси-серверов. Я проследил цепочку до Второго Дистрикта, но там она обрывается. Дальше либо тупик, либо подстава. — Второй? – оживился Чонин. – Это же финансовый район. Там серьёзные ребята сидят. — В том-то и дело, – кивнул Сынмин. – Либо тот, кто это отправил, сам из Второго, либо специально вывел туда след, чтобы запутать. — Либо он из Второго, но сидит там не в офисе с видом на реку, а в подвале с решётками на окнах, – мрачно предположил Чанбин. – Мы же не знаем, кто именно ищет этого дилера. Может, конкуренты. Может, полиция. Может, кто похуже. Бан Чан потёр переносицу. Он всегда делал так, когда нужно было принять трудное решение. Парни затихли, ожидая его вердикта. Даже Чанбин, который редко признавал чей-либо авторитет, выжидающе смотрел на Чана. — Демократия, всё как обычно. Кто согласен? – после этого вопроса руки подняли Джисон, Хёнджин и Феликс. – Кто против? – руку поднял Сынмин, а Чанбин с Чонином, видимо, решил воздержаться. – Понятно, Чонин доставай карты. Играет Джисон и Сынмин. Парни переглянулись. Это был старый, ритуальный жест. Сколько бы им ни было лет и какими бы серьёзными ни казались проблемы, если внутри группы возникал раскол и хотя бы один из ключевых участников упирался, решение принимала колода. — Погоди, – Сынмин поправил очки и посмотрел на Чана поверх стёкол, – ты серьёзно? Карты? Здесь? Прямо на скамейке, как шулеры с рыночной площади? — А что, есть другие предложения? – Бан Чан развёл руками. – Ты против, они за. Голосование прошло, мнения разделились. Нужен третейский судья. Или ты боишься проиграть Хану? — Я боюсь, что нас заметят, – отрезал Сынмин, но по его тону уже было ясно: он сдался. – Ладно. Чонин, давай карты. Только быстро. Чонин, который, казалось, только и ждал этой команды, радостно захлопал себя по карманам. Из внутреннего кармана лёгкой ветровки он извлёк колоду. Не новую, с потёртыми краями, но всё ещё годную для игры. Эту колоду они таскали с собой с первого курса. Она пережила три драки, один потоп в гараже и бессчётное количество споров, которые без неё переросли бы в мордобой. — Играем по-простому, – объявил Бан Чан, принимая на себя роль распорядителя, – двадцать одно. Одна раздача. Проиграл - подчиняешься большинству без возражений. Джисон потёр ладони. Боль в рёбрах на мгновение отступила, уступив место знакомому азартному теплу, которое разливалось где-то в солнечном сплетении. Он любил такие моменты: быстрые, острые, с минимумом правил и максимумом ставок. Сынмин же, напротив, сохранял каменное спокойствие. Только пальцы, которыми он взял у Чонина колоду, чуть заметно дрогнули. — Я тасую, – сказал Сынмин. — Ещё чего! – возмутился Джисон. – Ты против, тебе и тасовать? А если ты там что-нибудь намудришь? — Я не мухлюю, Хан. В отличие от некоторых, – Сынмин выразительно посмотрел на Хёнджина. Тот оскорблённо вскинул брови, но промолчал: в прошлый раз он действительно попытался подтасовать краплёной картой, и эта история ещё долго будет ему аукаться. — Пусть тасует Феликс, – предложил Чанбин, которому надоело слушать их перепалку. – Он единственный, кто в прошлый раз не пытался вытащить туза из рукава. Феликс, польщённый таким доверием, бережно принял колоду. Его тонкие пальцы с обкусанными ногтями двигались быстро, как у профессионала. Через несколько секунд колода была в руках Чана. Сынмин и Джисон уселись друг напротив друга. Остальные сгрудились вокруг, заглядывая через плечи. Со стороны могло показаться, что семеро парней просто обсуждают что-то, склонив головы над телефоном, но на самом деле воздух между ними накалился до предела. — Начали. Бан Чан положил перед каждым по одной карте рубашкой вверх. Джисон приподнял уголок своей, глянул и вернул на место. Лицо его не изменилось, он слишком хорошо умел держать покер-фейс, когда это было нужно. Сынмин же, напротив, взял карту и, не скрываясь, посмотрел на неё. Семёрка червей. Хорошая карта, чтобы начать, но одна - ничто. — Ещё, – сказал Сынмин. Чан выложил ему вторую карту. Сынмин снова глянул - четвёрка пик. В сумме одиннадцать. Мало. Он чуть заметно поморщился, и Джисон, который наблюдал за ним, не моргая, уловил это мимолётное движение. Хёнджин за его спиной тоже заметил и тихо присвистнул. — Мне тоже ещё, – сказал Джисон. Ему пришла пятёрка треф. Он уже знал свою первую карту – десятку бубен. Итого пятнадцать. Опасно, но не смертельно. Можно брать ещё. Можно остановиться. Но если Сынмин берёт, значит, у него меньше. Или он блефует. Или... — Ещё, – сказал Сынмин. Третья карта легла перед ним: десятка червей. Сынмин мысленно сложил: семь, четыре, десять. Двадцать одно. Ровно. Он поднял глаза на Джисона, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Ещё, – повторил он. Чанбин за его спиной хмыкнул. Феликс прикусил губу. Чонин, сидевший на корточках, подался вперёд так резко, что едва не потерял равновесие. Хёнджин и вовсе перестал дышать, забыв о своих обидах. Только Бан Чан сохранял абсолютную невозмутимость, поочерёдно выкладывая карты на скамейку. Джисону пришла тройка бубен. Пятнадцать плюс три восемнадцать. Перебор близко. — Готово, – объявил Бан Чан. – Вскрываемся. Джисон перевернул свои карты. Десятка, пятёрка, тройка. Восемнадцать. Он стиснул зубы и выжидающе уставился на Сынмина. Сынмин посмотрел на свои карты. Потом на Джисона. Потом снова на карты. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, державшие веер из трёх карт, слегка сжались. Феликс, стоявший к нему ближе всех, успел заметить то, о чём Сынмин уже догадался. — Сынмин, – тихо позвал Феликс. — Я знаю, – сказал Сынмин. И перевернул карты. Семёрка червей, четвёрка пик, и... и валет крестей. Он даже не заметил, что перепутал масть. Четвёрка пик на деле оказалась валетом крестей, масть которого в тени скамейки было почти невозможно различить. И сумма теперь была другая: семь, десять, валет – двадцать семь. Перебор. Сынмин даже не посмотрел валета. Он был так уверен в своей правоте, что пересчитал на автомате. — Сука блять, – выдохнул Сынмин, и это было самое эмоциональное ругательство, которое парни слышали от него за последние полгода. — Двадцать семь против восемнадцати, – объявил Бан Чан, и в его голосе прозвучала смесь облегчения и недоверия. – Чистая победа Хана. — Я же говорил! – Джисон вскочил со скамейки, забыв про ноющие рёбра, и вскинул руки вверх, как чемпион подпольных боёв. – Я же говорил, что мы должны быть в деле. — Это случайность, – процедил Сынмин, поправляя очки и буравя взглядом предательского валета. – Я не пересчитал. Так не считается. — Считается, считается, – пропел Хёнджин, который после поцелуя внезапно оказался на стороне Джисона. – Карта сказала своё слово, ты сам её тянул. — Ладно, – сказал он. – Карта сказала. Я в деле. — Вот это другое дело! – Джисон хлопнул его по плечу и тут же сморщился от боли в рёбрах. – Ай, твою дивизию... — Доволен? – спросил Чанбин, глядя на эту картину. — Безумно. Теперь у нас есть и мотивация, и общее решение, и звёздный час.