District 9

Математическая статистика - предмет, который мог усыпить даже кофеинового маньяка с тройной дозой эспрессо в крови. И тянулась она уже второй час. Профессор Квон, пожилой мужчина с голосом, идеально настроенным на частоту человеческого зевка, монотонно бубнил что-то о распределении Пуассона и его практическом применении. Практическое применение у распределения Пуассона было ровно одно: оно отлично распределяло студентов по поверхности парт в горизонтальном положении. Джисон, впрочем, превзошёл всех. Он не просто заснул. Он эмигрировал в царство Морфея, получил там вид на жительство и, судя по лёгкой улыбке на губах, открыл небольшой бизнес. Его голова покоилась на скрещенных руках, щека прилипла к тетради, в которой ещё в начале пары были сделаны ровно две записи: «Статистика», «Лекция 14». Дальше шла волнистая линия, след ручки которая выпала из ослабевших пальцев и покатилась на пол. Ручку подобрал Феликс и теперь задумчиво вертел её в пальцах, размышляя, стоит ли воткнуть её Хану в рот ради смеха. Хёнджин сидел справа и с выражением глубочайшего отвращения рассматривал спящего друга, подперев щёку кулаком. Его собственная тетрадь была девственно чиста, если не считать наброска кота с одним ухом, которого он сам нарисовал. Чанбин сидел позади и, кажется, тоже спал, но с открытыми глазами, навык выработанный годами практики на скучных лекциях. Чонин честно пытался конспектировать, но его записи уже наполовину состояли из рецептов вяленого мяса. Чан просто уже смирился, что этим парням реально всё равно на учёбу. Феликс пихнул Джисона локтем. Тот не пошевелился. Феликс пихнул сильнее, а тот просто перевернул голову и продолжил спать. — Он умер? – одними губами спросил Чонин, наклоняясь к Феликсу. — Если бы. Смотри, у него слюна капает. — Фу. – прокомментировал Хёнджин. Чан, сидевший на ряд выше и делавший вид, что он прилежный студент (у него даже было записано целых полстраницы), бросил на спящего Джисона взгляд, полный усталой обречённости. Потом перевёл взгляд на Хёнджина и едва заметно кивнул в сторону Хана. Мол, делай что-нибудь. — Джисон, – прошептал Хван голосом, которым обычно объявляют о конце света, – тебя Руби из потока приглашает на свиданку. — Ты серьёзно? – удивился Феликс такому аргументу. — У тебя другие идеи? — Ну можешь его засосать, опыт у вас имеется. – подкинул идею Ян. — Замолчи, рыжий. — У меня идея получше, – прошептал Феликс, который придумал что-то явно вселенского маштаба. Он взял ручку и медленно поднёс её к лицу спящего Джисона. Тот по-прежнему безмятежно улыбался во сне, явно находясь где-то очень далеко от аудитории с её распределением Пуассона. — Что ты собираешься делать? – с подозрением спросил Хёнджин. — Искусство требует жертв, – туманно ответил Феликс и начал аккуратно выводить что-то на щеке друга. — Ты рисуешь... усы? – разочарованно протянул Чонин. – Серьёзно? Усы? Это так банально, Феликс. — Усы как у ёбаной лисы. – ответил блондин. Хёнджин закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный затылок. — Ты позоришь нашу банду. Дай сюда. Он решительно забрал ручку у Феликса, который и не думал сопротивляться, и склонился над Джисоном с видом Микеланджело, готовящегося расписывать Сикстинскую капеллу. — Что вы делаете? – отошёл от своего сна Со. — Создаём шедевр, – не оборачиваясь, ответил Хёнджин. – Не мешай творческому процессу. Профессор Квон в этот момент как раз дошёл до особенно увлекательной части про лямбда-параметр и, кажется, сам начал слегка клевать носом. Чан, наблюдавший за этой картиной сверху, прикрыл глаза рукой. Как старший группы, он должен был это прекратить. Как человек, знающий эту компанию уже не первый год, он понимал, что бесполезно. Как друг, он просто достал телефон, чтобы заснять происходящее для истории. Хёнджин тем временем закончил свой художественный акт вандализма и откинулся на спинку стула, любуясь результатом. Феликс, заглянувший через его плечо, сначала издал какой-то булькающий звук, а потом начал беззвучно трястись от смеха, уткнувшись лицом в сложенные руки. На щеке Джисона теперь красовался не просто ус. Это была целая композиция: изящная бабочка-монарх с детально прорисованными крыльями восседала прямо у него под носом, а от неё тянулась вязь причудливых цветов, спускающихся к подбородку. — Хёнджин, – прошептал Чонин с искренним восхищением, – это прекрасно. — Я знаю, – скромно ответил художник. – Жаль только, что он спит. Я хотел бы видеть выражение его лица, когда он проснётся. Джисон, не открывая глаз, чётко и внятно произнёс: — Я не сплю уже последние пять минут. И когда я открою глаза, кое-кто лишится своего маленького друга. Вопрос лишь в том, кто именно, тот, кто рисовал, или тот, кто подарил ему ручку. — Это боди-арт. – без эмоций ответил Хван. – В Первом Дистрикте так каждый второй ходит. — А в Девятом за это бьют в бубен. Джисон медленно поднял руку, потрогал щёку и поднёс пальцы к глазам. На подушечках остался след чёрной пасты. Это была гелевая ручка. Гелевая ручка смывается. Со слезами, но смывается. — У тебя теперь есть повод пойти в туалет и посмотреть в зеркало. Скажи спасибо, я разнообразил твой досуг. — Феликс, перманентный маркер ещё с тобой? — Имеется. – ответил тот и полез за ним в портфель. — Ты был подельником, Ли Феликс! — Я был лишь скромным меценатом. — Чан, – прошипел Хван так, чтобы услышали только нужные люди. – сделай что-нибудь. — Согласно статье четыре, устава группы, пункт Б: «Если ты разрисовал лицо спящего, ты принимаешь последствия». Джисон, только не трогай его правое ухо, он им хотя бы иногда слушает лекции. — Куда же вы, маэстро? – прошелестел Хан с ангельской улыбкой. – Принимайте аплодисменты. — Маэстро отказывается принимать аплодисменты, передаю другому. — Ставлю пятёрку, что Хван добежит до двери быстрее, чем Хан до него. – сказал Чанбин. — Принимаю, – немедленно отозвался Чонин. – Я видел, как Джисон бегает после того случая с пауком в душевой. Он развивает сверхзвуковую, когда надо. А Хёнджин споткнётся о рюкзак. — Господин Квон, – внезапно подал голос Джисон, обращаясь к профессору, – прошу прощения за беспокойство. Разрешите выйти? Мне нужно умыться. Профессор Квон оторвался от своих записей и посмотрел на студента поверх очков. Его взгляд скользнул по щеке Джисона, на мгновение задержался на останках бабочки, дрогнул где-то в районе цветочной вязи, но лицо осталось совершенно невозмутимым. За тридцать лет преподавания он видел всякое. Студенты спали на его лекциях, ели, играли в карты, однажды даже завели хорька. Какая-то бабочка, нарисованная на щеке, даже не входила в десятку. — Он не убьёт? – удивился Хёнджин. — Экономлю ауру. – ответил Джисон и вышел из аудитории. — Это была твоя идея, – напомнил Хван Феликсу. — Я предложил усы, а не ботокс-сад на пол-лица, – парировал Феликс. Чанбин, сидевший сзади, философски заметил: — Кстати, с вас обоих по пятёрке. Джисон не побежал, значит, ставка не сыграла. Вернулся Хан в аудитории уже тогда, когда лекция подошла к концу и все студенты выползали из-за парт. Щека шатена была вызывающе чистой и слегка розовой, видимо, тёр с мылом и без всякой жалости к собственному эпидермису. Парни уже собрали все свои вещи и ждали, когда Хан присоединится к их готовности выходить из аудитории. — Следующее что? – спросил Ян. — Общая пара с группой Сынмина. – сказал Чан. — То есть биология? – уточнил Чанбин. — Да. — Когда Сынмин сменит факультет? – поинтересовался Феликс, закидывая рюкзак на плечо и едва не заехав им по голове зазевавшемуся Чонину. Чан, который как раз протискивался между рядами, услышал вопрос и издал звук, средний между смешком и стоном многострадального родителя. — Ты должен был уже выучить эту песню как государственный гимн. — Честно говоря, я не понимаю, зачем ему математический, – Чонин увернулся от рюкзака Феликса и теперь шёл, придерживая лямку собственной сумки, которая постоянно сползала с плеча. – Он же натуральный гуманитарий. В прошлом семестре написал эссе по философии для их потока просто за компанию с кем-то и получил высший балл. — А в этом семестре он сдал вышмат на отлично, – резонно возразил Чанбин, который уже стоял в дверях и ждал остальных. – Он не променяет математический на нас. — Скорее компьютеры, – уточнил Хван. – У них всреча с ними происходит пять раз в неделю, а у нас всего два. — И то, на наших парах мы либо спим, либо рисуем на спящих, – резюмировал Джисон, появляясь в дверях аудитории биологии. Парни заняли свои места сзади - их излюбленный «камчатский» ряд, откуда открывался отличный вид на всю аудиторию и, что важнее, откуда преподаватель казался далёким и не слишком опасным существом. Следом за ними, через несколько минут, подтянулся Сынмин. Тот направился к парням даже не поздоровавшись со своими «фанатами», которые норовились снова списать домашку. — Я слышал сегодня лицо Джисона работало холстом для бывшего мажора из Первого. Говорят, бабочка вышла особенно удачно. – вместо приветствия сказал Ким. — Новости расходятся быстро, – заметил Чан, не поднимая головы от телефона. — Особенно когда Хёнджин выкладывает фото своего «шедевра» в общий чат потока. — Ты выложил фото?! – возмущённо прошипел Джисон, разворачиваясь к Хёнджину всем корпусом. — Я думал, это приватный чат, – пробормотал Хёнджин, старательно избегая зрительного контакта. — Приватный? В чате тридцать два человека, Хёнджин! — Ну, я думал, что тридцать из них меня заблокировали. — Когда ты вообще успел?! — Меньше зевать надо. — Грегори задавала? – задал вопрос Феликс, который отличался от темы. — У меня вопрос интереснее есть, – ответил Чанбин. – когда мы собираемся к этому парню из Седьмого? — Тебе не терпится пощекатать нервы? – ответил Ян. — Не терпится выполнить это задание и отвязаться. — Мне тоже, – поддержал Чан, наконец отрываясь от телефона. – Чем быстрее закроем этот вопрос, тем быстрее сможем вернуться к нормальной жизни. — Так, – Джисон хлопнул ладонью по парте, привлекая всеобщее внимание. – Предлагаю сегодня ночью. Смысл тянуть? Седьмой Дистрикт не ближний свет, но и не на другом конце города. Часа за три управимся, если без приключений. — Без приключений? С нами-то? Розовые очки сними. – хмыкнул Феликс. — Я реалист. — Серьёзно? – Подал голос Ким. – Вы хотите ночью туда сунуться? В Седьмом Дистрикте даже днём небезопасно. — Так говоришь, будто не с нами. – закатил глаза Хван. — Я с вами на расстоянии, но прекрасно понимаю что туда, так ещё и ночью - гроб вырыть себе. — Меньше зевак, а значит быстрее управимся. – согласился с идеей Хана Чан. Дверь аудитории распахнулась раньше, чем Сынмин успел что-либо возразить. На пороге стояла Грегори. Она была одета в идеально отглаженный брючный костюм цвета мокрого асфальта. Тёмные волосы собраны в низкий пучок, ни единого выбившегося волоска. — Наша смерть пришла. – прошептал блаженно Хан. – Хёнджин, ты учил тему? — Она будет спрашивать? — После того как ты ей разнёс лабораторный стол - да. — Добрый день. – поздоровалась со всеми та и начала искать списки группы. — Ну так все согласны, что едем ночью? – Хан сделал вид, будто Грегори здесь нет. — Стоп, – Чанбин выставил вперёд ладонь, прерывая общий гул. – Прежде чем обсуждать когда, давайте обсудим кто. Состав, парни. Кто именно едет? — В смысле кто? – нахмурился Феликс. – Все едем. Как обычно. — Мы не в музей, Ликсик. – ответил ему Хван. — Предлагаю ехать в троём, максимум в четвером. – сказал Бан. — Я, Чан и Чанбин, – немедленно выдал Джисон. – Самый очевидный вариант. Быстро, тихо, без лишних... — Чтобы ты опять на кого-то накинулся? – удивился Чонин. — Когда я на кого-то кидался!? – возмутился Джисон так, что его услышала даже Грегори. — Молодой человек, – сказала профессор. – Если вам не интересно, то хотя-бы тише говорите или я вас выставлю за дверь. — Извините. – ответил шатен и вернул внимание парням. – Я не на кого не кидаюсь. — А на этого блондина Чанбин что-ли кинулся? – подколол Хёнджин. — Дискуссия закрыта, – отрезал Чан тоном, не терпящим возражений. – Едем я, Чанбин и Хёнджин. Остальные на связи. Если через три часа не вернёмся начинайте молиться. — А какого хуя он, а не я!? – выкрикнул опять на всю аудиторию Джисон. — Молодой человек! – голос профессора Грегори прозвучал как удар хлыста. Джисон замер с открытым ртом, явно прокручивая в голове варианты оправданий и не находя ни одного убедительного. — Вы, кажется, хотите что-то добавить к теме? — Нет, профессор, – выдавил Хан, чувствуя, как Хёнджин беззвучно трясётся от смеха. — Тогда, может быть, вы поделитесь с нами причиной, по которой вы дважды за минуту перебили лекцию? — Я... – Джисон судорожно искал спасительную ложь. – Я просто... эмоционально вовлечён в материал. Очень увлекательная тема. Грегори медленно сняла очки и аккуратно положила их на кафедру. Этот жест, хорошо знакомый всем студентам потока, не предвещал ничего хорошего. Это был жест палача, закатывающего рукава перед работой. — Увлекательная тема, – повторила она голосом, которым обычно озвучивают смертные приговоры. – Отрадно слышать. Тогда, может быть, вы просветите аудиторию и расскажете нам, что такое апоптоз и как он регулируется на молекулярном уровне? Раз уж вы настолько эмоционально вовлечены. — С радостью, но давайте не сегодня. – с самой милой улыбкой, какая только есть у Джисона, сказал парень. — Что ж, молодой человек. По крайней мере, честно. – Она взяла со стола указку и направила её в сторону двери. – Вон. — Что, простите? — Я сказала - вон. За дверь. Ваше присутствие в этой аудитории сегодня не имеет ни малейшего смысла ни для вас, ни для меня, ни для ваших многострадальных одногруппников, которые, в отличие от вас, хотя бы пытаются делать вид, что учатся. Джисон бросил на друзей взгляд, полный страдания и укора. Чан показал ему большой палец, то ли в знак поддержки, то ли намекая, что так ему и надо. Хёнджин изобразил скорбное лицо, но плечи у него подозрительно тряслись. Феликс просто помахал рукой, как провожают корабль, уходящий в шторм. Сынмин просто кивнул, а Чонин показал на телефон, мол, пиши, если что-то случится. А Чанбин просто начала писать то, что было написано на доске. В коридоре было пусто, гулко и пахло хлоркой, пару минут назад здесь прошла уборщица. Ну выгнали и выгнали. Мир на этом не схлопнится, можно и домой ехать. Но следующую пару пропускать нельзя никак. Поэтому Хану придётся ждать целых полтора часа. Джисон постоял в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене и глядя в потолок. Там, на белой плитке, расползлась микроскопическая трещина, напоминающая русло пересохшей реки. Он проследил её взглядом от начала до конца, потом пересчитал лампы дневного света (восемь, две моргают), потом проверил время на телефоне. Прошло четыре минуты. Полтора часа превратились в вечность. Время лучше скоротать на улице. У главного входа в университетский комплекс всегда было многолюдно. Студенты, преподаватели, какие-то вечно спешащие люди с папками. Сейчас, в середине пары, здесь царило относительное затишье. Фонтан в центре площади тихо журчал, голуби оккупировали пустые скамейки, а пара курящих аспирантов что-то увлечённо обсуждала у восточного крыла. Джисон огляделся. Ему нужна была лавочка. Не просто лавочка, а стратегически идеальная: достаточно далеко от входа, чтобы не привлекать внимание, но достаточно близко, чтобы видеть, когда начнут выходить студенты. И, что немаловажно, находящаяся в тени. Хан сел, вытянул ноги и достал наушники. Провода, как всегда, запутались в тугой узел, и следующие две минуты он потратил на их распутывание. Когда битва с проводами была выиграна, он воткнул штекер в телефон, пролистнул плейлист и выбрал трек Eminem «Superman». Песня началась с характерного бита, и Джисон прикрыл глаза. Маршалл Мэтерс зазвучал в ушах, перекрывая шум фонтана, голоса аспирантов и далёкий гул машин. Хан любил этот трек. Не за текст (хотя текст был хорош), а за ощущение. За эту особую, чуть агрессивную расслабленность, которая позволяла отключиться от всего и просто существовать в моменте. Он просто улёгся на лавочке и начал слушать трек за треком. Он не заметил, как прошло время. Минуты текли сквозь пальцы, как вода. Трек сменился другим, потом третьим. «Mockingbird», затем «Lose Yourself». Джисон не следил за плейлистом, позволив телефону играть в случайном порядке. Он просто лежал, полуприкрыв глаза, и ждал, когда мир соизволит продолжить свой бег. А потом музыку в левом ухе прервали. Один резкий рывок и наушник выскользнул из уха, повиснув на проводе где-то на уровне плеча. Вместо речитатива Эминема в голову ворвались звуки реального мира: шум фонтана, крики голубей, чьи-то шаги по брусчатке. — Серьёзно? Эминем? Я думал, ты слушаешь что-то более... соответствующее. Какой-нибудь депрессивный инди-рок про смерть и тщетность бытия. Или звуки драки в подворотне. Джисон открыл глаза. Над ним стоял этот блондин. Как же он заебался его видеть. Солнце светило ему в затылок, создавая вокруг светлых волос что-то вроде нимба. Идиллическая картина, которую Хан находил до тошноты отвратительной. На блондине была надета светлая футболка с каким-то дурацким принтом (какой-то кот? серьёзно?), широкие джинсы с прорехами на коленях и серебряная цепочка на шее. Выглядел он как модель, сбежавшая со съёмочной площадки, и осознание этого факта бесило Джисона ещё больше. — Ты, – промычал Джисон и сел на лавке. — Собственной персоной. — Что забыл в Девятом? В Шестом наскучило? Или клиенты закончились? Если ты забыл, я могу тебе сделать освежающий удар по башке, чтобы напомнить, что Девятый для наркотиков закрыт. — Я с миром пришёл, не обязательно махать руками. — Как трогательно. Прямо голубь мира, обосравшийся мне на голову, – Джисон сплюнул на землю, даже не пытаясь скрыть отвращения. – Что тебе нужно? — Мне? Лично мне - ничего, – блондин пожал плечами. – Но у меня есть предложение. — Предложение? – Джисон горько усмехнулся и откинулся на спинку скамейки, скрестив руки на груди. Закрытая поза. Язык тела кричал «пошёл нахер» громче любых слов. – С каких пор нарики предлагают помощь. Ты сам сказал, что помогать не будешь. — Я же сказал, что с миром. Расслабь булки. Информация вам важнее. — С каких пор такие как ты информацией раскидываются. — Я бы предпочёл термин информационный альтруист, – блондин растянул губы в улыбке, которая не затронула глаз. – Но называй как хочешь. — Так валяй, раз пришёл. — Не вижу ещё двоих, которые вчера вместе с тобой в мою квартиру завалились. — Боюсь, тебе не понравится полтора часа со мной сидеть. — Полтора часа в твоей компании? – блондин картинно приложил руку к груди, изображая глубокую задумчивость. – Звучит как изощрённая пытка, которую практикуют в подвалах Третьего Дистрикта. Но, знаешь, я сегодня в благодушном настроении. Переживу. Он обошёл скамейку и без приглашения уселся на противоположный край, соблюдая дистанцию ровно настолько, чтобы Джисон не мог дотянуться до него кулаком. Следующие полтора часа превратились для Джисона в изощрённую пытку молчанием. Они сидели на разных концах скамейки, как два враждующих монарха, заключивших временное перемирие, но не сложивших оружия. Блондин, имени которого Хан принципиально не спрашивал, достал телефон и, судя по движениям пальцев, листал какую-то ленту. Иногда он тихо фыркал, натыкаясь на что-то, и тогда Джисон сжимал челюсти чуть сильнее. Сам Хан демонстративно вернул наушник в ухо, но музыку включать не стал. Слишком унизительно было бы пропустить момент, когда этот тип решит снова открыть рот. Поэтому он просто сидел, глядя перед собой, и слушал тишину, смешанную с журчанием фонтана. Фонтан был старым. Мраморная чаша, построенная лет пятьдесят назад, когда архитекторы ещё верили в красоту ради красоты. В центре возвышалась скульптура женщины с кувшином, из которого лилась вода. Джисон никогда не знал, кто она такая, но в студенческом фольклоре её звали «Тётя с лейкой». Говорили, если кинуть в фонтан монетку и попросить хорошую оценку, Тётя с лейкой поможет. Джисон однажды кинул целых пять. Не помогло. Прошло ещё минут двадцать. Или тридцать. Телефон показывал время с какой-то издевательской медлительностью, словно каждая минута растягивалась в резину. Блондин слева снова фыркнул. Джисон закрыл глаза и начал считать про себя. На восьмидесяти семи он понял, что больше не может. Ещё минута и он либо заговорит с этим типом, либо начнёт с ним драку просто от скуки. Второе лучше. Он резко поднялся. Блондин оторвал взгляд от экрана и вопросительно изогнул бровь, но ничего не сказал. Джисон проигнорировал его и направился к фонтану. Вблизи «Тётя с лейкой» выглядела ещё более потрёпанной, чем издалека. На мраморных складках её платья зеленел мох, в трещинах застряли опавшие листья, а из кувшина вода лилась неровно, слегка подтекала по боку, оставляя тёмный влажный след на белом камне. Хан сделал полный круг. Потом второй. Блондин на скамейке даже не пошевелился, только телефон переложил из одной руки в другую. — Долго ещё круги нарезать будешь? – донеслось со скамейки. — Тебя не спросил, – бросил Джисон через плечо. — Ну мало ли, утопиться решил. Джисон ничего не ответил и пошёл на третий круг. Он думал о том, что вода в фонтане пахнет ржавчиной, а ещё о том, что на дне лежит что-то, отдалённо напоминающее чей-то носок. И о том, что ему скучно. Невыносимо, адски скучно. Он остановился у бортика и уставился на своё отражение в тёмной воде. Отражение смотрело в ответ с выражением вселенской скуки. — Ты там себя не утопи, – снова донёсся голос блондина. – Фонтан мелкий, только коленки намочишь. Позорно. — Я тебе сейчас не коленки намочу, – пообещал Джисон, не оборачиваясь. — Угрозы, угрозы. Скучно, Хан. На слове «Хан» Джисон дёрнулся. Имени своего он этому типу не называл. Вчера в квартире точно нет. В прошлую встречу тоже нет. Либо тот запомнил ещё с участка, либо услышал от парней. А может он вообще справки уже на него навёл? Он оторвался от созерцания собственного отражения и направился обратно к скамейке. Пора было возвращаться на исходную позицию и дожидаться конца этой добровольной отсидки. В конце концов, осталось не так уж много. Он не заметил, как это произошло. Только что он шёл к скамейке, глядя под ноги на серую брусчатку, выискивая трещины в форме знакомых узоров, а в следующую секунду в него кто-то врезался на полной скорости. Удар пришёлся в плечо, и Джисон по инерции сделал шаг назад, едва не запнувшись о бордюр клумбы. — Осторожнее бля! – крикнул Феликс и схватил того за руку. Джисон потёр ушибленное плечо и оглядел запыхавшегося друга. — Ты от куда здесь? — Так пара закончилась, – с улыбкой сказал Феликс. — И ты решил меня сбить с ног просто ради забавы? – Джисон высвободил руку и оглянулся на скамейку. Блондин сидел всё в той же расслабленной позе, лениво наблюдая за происходящим. — Ага, устроил спринт от самой аудитории. – Феликс перевёл взгляд за плечо Джисона и осёкся. – Это кто? — Тот, кому вчера мы составили компанию. — А зачем он здесь? — Говорит, с миром, – хмыкнул Джисон. – Типа информационный альтруист. — Чего? — Информация у него, говорит. Важная. Поэтому ждали вас, о великие умы. — Мы вообще-то биологию учили, – с достоинством произнёс Феликс, но взгляда от блондина не отвёл. – В отличие от некоторых, кого выгнали с пары. — Я был эмоционально вовлечён. — Ага, в спор о том, кто поедет в Седьмой. Грегори была в восторге. Пока они перебрасывались колкостями, к фонтану начали подтягиваться остальные. Первым появился Чанбин. Он шёл неторопливо, засунув руки в карманы, и выглядел так, будто лекция по биологии была для него не более чем лёгкой медитацией. За ним, что-то оживлённо обсуждая, шагали Хёнджин и Чонин. Хёнджин размахивал руками, явно доказывая какую-то важную художественную истину, а Чонин скептически качал головой. Замыкали процессию Чан и Сынмин. Чан, заметив блондина, моментально подобрался. Его лицо, до этого расслабленное, стало сосредоточенным, как у генерала, увидевшего вражеского лазутчика прямо в собственном лагере. — Я так понимаю, – произнёс Чан, подходя ближе и останавливаясь ровно напротив скамейки, – наша встреча вчера была недостаточно информативной? — Вчера вы вломились в мою квартиру с совершенно конкретными целями, – блондин пожал плечами, не вставая. – Это не располагает к задушевным беседам. Сегодня я сам пришёл. Разницу чувствуешь? — Допустим. — О, а что на нашей территории нарик забыл? – Подал голос Хёнджин. — Спасибо, за комплимент. – ответил блондин и посмотрел на всех парней. – А вчера вас было только трое, но не суть. Парень встал со скамейки и обошёл её. Теперь между ним и парнями была "стена". На всякий, вдруг если что-то пойдёт не так, тот убежит. — Так вышло, что после вашего налёта я подумал и сделал несколько выводов. Вам нужна информация, которую от части могу предоставить я, а мне просто нужна малая часть от десяти тысяч. — Чё? – удивился такому раскладу Чонин. — А что тебя смущает? – блондин опёрся руками о спинку скамейки и слегка наклонился вперёд. – С вас деньги, с меня информация. Классическая рыночная экономика. Спрос рождает предложение. — С каких пор дилерам нужны деньги? – сказал Чанбин. — Я думаю вы прекрасно знаете, что сообщение про Брокера разлетелось всем кому надо. И дельце походу досталось вам, но к большому сожалению информации у вас пока кот наплакал, а тут вам подворачиваюсь я, так ещё добровольно. — Вчера ты с нами и говорить не хотел. – вставил Джисон. — А сейчас сегодня. — Допустим согласимся, – сказал Чан. – Но ты говоришь здесь и сейчас. При всех. И если информация окажется тухлой... — То вы снова вломитесь в мою квартиру? – блондин усмехнулся. – Учту на будущее, надо будет поменять замок. Или вообще переехать в Пятый, там у вас юрисдикции нет. — Информация, – напомнил Чанбин ледяным тоном. Блондин поднял руки в примирительном жесте, давая понять, что он совершенно безоружен и вообще сама невинность. Выглядело это настолько фальшиво, что Феликс фыркнул, а Джисон закатил глаза. — Хорошо. Слушайте сюда, и постарайтесь запомнить с первого раза. Повторять не буду. Во-первых, то, что вы ищете - это не просто человек. Это система. У него есть выходы на несколько Дистриктов сразу. Не спрашивайте, на какие именно, я сам не знаю полного списка. Известны Восьмой, Седьмой и Третий. Такую империю на несколько Дистриктов фиг отгрохаешь. Во-вторых, на него не выйти без нужных людей. — А ты прям нужный? – впервые заговорил Сынмин. — Вряд-ли у вас есть время искать другого. Собрание через месяц, а вся информация должна быть у заказчиков примерно за неделю до. — Ты знаешь про собрание? – удивился Феликс. — Конечно, я же не настолько глуп, чтобы не открыть то сообщение. — И что? Ты типо белый ангел, который нас проведёт? – перебил его Джисон. — Мне тоже не в кайф с вами иметь дело, но это не плохой вариант заработать. Тем более вы сто процентов полезете в Седьмой. А у меня есть от туда знакомые. — Знакомые? – переспросил Чанбин. – И что это за знакомые? Такие же, как ты? — Разные, – уклончиво ответил блондин. – Неважно. Важно то, что без меня вы в Седьмом либо заблудитесь, либо нарвётесь на неприятности, либо и то, и другое одновременно. А с моей помощью у вас появляется шанс. — Шанс на что? – уточнил Чан. – На то, что нас не прирежут в первой же подворотне? — Возможно. – с нахальной улыбкой сказал блондин. — И сколько ты хочешь за всю свою информацию. — Раз уж я рою сам себе же яму, то, – парень сделал вид, что задумался. – пять тысяч. — Сколько!? – одновременно сказали Феликс и Сынмин. — Пять тысяч, – повторил Бан, пробуя сумму на вкус. – За информацию, которую мы даже не можем проверить заранее. Не пойдёт. Две. — Пять тысяч! Блонди, ты не прихуел!? – возмущённо выдохнул Джисон, делая шаг вперёд. – За пять тысяч я могу купить подержанную тачку, а не сомнительного помощника. — Ну так купи тачку и езжай на ней в Седьмой, – блондин пожал плечами и перевёл внимание на Чана. – За две тысячи я вам даже «привет» в Седьмом не передам, не то что полезные контакты. Четыре с половиной. Чан переглянулся с Чанбином. Тот едва заметно кивнул. — Хорошо, но если вся твоя помощь пойдёт по одному месту - денег не жди. — Значит, договорились, – резюмировал блондин, отлипая от спинки скамейки. Он одёрнул футболку и полез в задний карман джинсов. Минхо вытащил телефон, мельком глянул на экран и снова спрятал его. — Там есть старая автозаправка, – продолжил он, и его голос стал суше, деловитее. – «Шелл», кажется. Или «Бритиш Петролеум», не помню. Она не работает уже года три, но вывеску местные так и не сняли. Будете ориентироваться на неё. От туда начинается местный въезд. По центральному не вариант заезжать, а вот эта дорога в самый раз. Романтика. — Мы будем, – коротко бросил Чан, игнорируя его словесные кружева. Блондин кивнул, развернулся, чтобы уйти, но замер на полпути. Он обернулся через плечо, и на его лице мелькнула улыбка, адресованная сразу всем и никому конкретно. — Ах да, мы же так и не познакомились толком. Я Минхо. Ли Минхо. Для вас, господа налётчики, можно просто Минхо. Запомните, пригодится. Он не стал дожидаться ответа. Сунул руки в карманы и неторопливой, чуть пружинистой походкой направился прочь от фонтана, прочь от ошарашенных парней. — Пригодилось краденное дело с участка. Хоть что-то мы о нём знали заранее. – сказал Хван ему вслед. — Вы заметили, что он не спросил, сколько именно человек с нашей стороны будет? – сказал Со всё так же смотря на удаляющегося блондина. – Значит, либо у него там будет целая толпа, либо он точно знает, что мы явимся тем же составом, что и вчера. — Значит, будем не тем же составом, – отрезал Чан, выходя из задумчивости и становясь тем самым лидером, которому доверяли безоговорочно. – Джисон, ты хотел ехать - поедешь. Считай это компенсацией за моральный ущерб. Джисон просиял и тут же кинул торжествующий взгляд на Хёнджина. — Чанбин, – продолжил Бан, не замечая их переглядок, – ты со мной. Хёнджин и Джисон тоже. Остальные на связи. — Да я только «за» сидеть на подстраховке, – пробормотал Чонин, уже прокручивая в голове, что за Седьмым Дистриктом нужен глаз да глаз, а у него как раз на вечер были несколько набросков для новой работы. — Значит, в десять у заправки, – резюмировал Хван, и в его голосе прозвучал азарт. – Ну что, парни, кто там хотел пощекотать нервы?

***

К вечеру город изменился. Дневная суета схлынула, смытая надвигающимися сумерками, и улицы Девятого Дистрикта наполнились совсем другими звуками и тенями. Фонари зажигались нехотя, через один, погружая переулки в густой, почти осязаемый полумрак. Чан и Чанбин выехали заранее. Хоть Чанбин и не хотел ехать на своей Импале, но под обещаниями Чана сдался. Через несколько минут за ними выехали Джисон и Хёнджин, которые одолжили у младшим байки. Хван в своей неизменной кожаной куртке, которая сидела на нём как вторая кожа, низко пригибался к рулю, ловя поток ветра. Шлем с затемнённым визором скрывал лицо, но по напряжённой позе было видно, что он собран и готов ко всему. Хан, в отличие от друга, сидел расслабленно, даже слегка откинувшись назад, одной рукой придерживая руль. Заправка «Шелл» возникла из темноты внезапно, хотя, казалось бы, такое огромное сооружение нельзя не заметить. Она стояла на отшибе, в стороне от основной трассы, окружённая чахлыми деревьями и покосившимся сетчатым забором. Огромное табло с логотипом, давно не светившееся, зияло чёрными провалами выбитых ламп. Колонки стояли сиротливо, с оборванными шлангами, а здание магазинчика при заправке было наглухо заколочено листами фанеры, поверх которых красовались многослойные граффити. Джисон заглушил двигатель и снял шлем. Тишина, наступившая после рёва мотора, показалась оглушительной. Воздух здесь пах иначе. Не привычной пылью и нагретым асфальтом Девятого, а чем-то затхлым, ржавым, с примесью машинного масла и застарелой гнили. Седьмой Дистрикт встречал их запахом запустения. Импала Чабина уже стояла чуть поодаль, тёмная громада на фоне мёртвой заправки. Сам Чанбин опирался бедром о капот, сложив руки на груди, а Чан прохаживался взад-вперёд, сверяясь с телефоном. — Кто-то явно не готовился к нашему приезду, – хмыкнул Джисон, – Ни тебе красной ковровой дорожки, ни шампанского. — Ты ещё фанфары потребуй, – проворчал Хёнджин. — Опаздывает. – единственное, что сказал Чан. Джисон решил пройтись вдоль колонок, пнул пустую банку из-под колы, и та с оглушительным грохотом покатилась по асфальту, заставив всех вздрогнуть. — Джисон, мать твою! – прошипел Чанбин. – Хочешь оповестить весь район о нашем прибытии? Хан просто проигнорировал. В тишине послышался звук. Сначала далёкий, едва различимый гул, который постепенно нарастал, превращаясь в рокот мотоциклетного двигателя. Он приближался с дороги, которая вела в Шестой Дистрикт. Через минуту из-за поворота, там, где остатки асфальта тонули в густых зарослях, показался одинокий свет фары. Мотоцикл вынырнул из темноты хищным зверем и, сбросив скорость, плавно въехал на заправку. Чан выпрямился, оттолкнувшись от капота. Его рука инстинктивно скользнула ближе к поясу. Остальные тоже напряглись. Мотоциклист заглушил двигатель. В наступившей тишине стало слышно, как остывает металл, издавая тихое потрескивание. Он медленно, даже несколько театрально, снял шлем, тряхнув светлыми волосами, и у Джисона, который стоял ближе всех, буквально свело челюсть. Это был Минхо. Но не тот Минхо, который сидел с ним на скамейке в университете в дурацкой футболке с котом. Нет, этот Минхо оделся так, будто собирался не вести сомнительных парней в самое сердце криминального Дистрикта, а на какой-то безумный подпольный показ мод. На нём была идеально чёрная кожаная куртка, которая явно стоила больше, чем Джисон тратил на еду за месяц. Она сидела на широких плечах как влитая, подчёркивая линию торса. Под курткой виднелась простая тёмно-серая футболка, но даже она, мать её, выглядела дорого. Чёрные зауженные джинсы были заправлены в высокие ботинки на шнуровке, а на руках, сжимавших руль, поблёскивали кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Единственная деталь, оставшаяся неизменной, та самая серебряная цепочка, которая тускло блеснула в свете фары его же байка. Но больше всего Джисона взбесило даже не это. Его взбесило то, с какой непринуждённой, даже скучающей грацией Минхо слез с мотоцикла, как он, не глядя, повесил шлем на руль и поправил волосы, точно зная, что все взгляды сейчас прикованы к нему. Чистой воды выпендрёж. Вот бы врезать этому белобрысому. — Какие люди! – первый заговорил Хван. — Ты серьёзно наряжался? – спросил Джисон. Он походу один из всех обратил внимания на внешний вид гостя. — Всегда нужно выглядеть соответственно месту. Второе правило переговоров. – произнёс Минхо тоном, каким разговаривают с неразумными детьми. — Да ты просто павлин! – без задней мысли сказал Хан. — Джисон, остынь, – негромко, но с нажимом произнёс Чан, кладя руку ему на плечо. Хан с силой выдохнул, сжимая и разжимая кулаки. Челюсть всё ещё ныла от напряжения. — Знаешь, Минхо, ещё чуть-чуть, и я решу, что ты решил нас не просто провести, а соблазнить. – без стеснения сказал Хёнджин. — Соблазнять кого-то из вас - всё равно что танцевать стриптиз перед отрядом ОМОНа, – не остался в долгу Минхо. – Рискованно и абсолютно неблагодарно. Я просто уважаю личный комфорт. И, в отличие от некоторых, знаю, что кожаная куртка - лучшая защита от случайных ударов арматурой. — Как будтотебя кто-то арматурой хуярить будет, – процедил Джисон. — Ты точно можешь. — Ладно, хватит, – оборвал начинающуюся перепалку Чан. Его голос прозвучал резко, как щелчок предохранителя. – Мы сюда не за тем, чтобы мериться, у кого язык острее. Блондин перевел взгляд на Чана, и его лицо из насмешливого стало серьезным. Он кивнул, признавая смену тона. — Дальше мы едем на байках. Машину оставляем здесь. Чанбин, который до этого молча стоял у капота Импалы, отлепился от нее и сделал шаг вперед. — В смысле оставляем? Это моя тачка. — Именно поэтому и оставляем, – спокойно пояснил Минхо. – Импала слишком приметная. Чанбин перевел взгляд на Чана, ища поддержки, но Бан лишь медленно кивнул, соглашаясь. — Отлично, – Чанбин скрестил руки на груди и упрямо вздернул подбородок. – Тогда я остаюсь охранять. А вы вчетвером едете. — Ты уверен? – Чан бросил на него испытующий взгляд. – Может, лучше ты с нами, а машину просто спрячем в развалинах за заправкой? — Уверен, – отрезал Чанбин. Джисон, успевший уже оседлать свой байк, хмыкнул. — Только не кинь нас. — Я подумаю. Минхо под сопровождения колкостей от парней, уселся на свой мотоцикл. Байк взревел, разрезая тишину ночи. — Бар называется «Последний Шанс», – прокричал он, перекрывая рев мотора. – И да, постарайтесь не отставать. Он сорвался с места, выбросив из-под заднего колеса облако пыли и мелкого гравия. Чан уселся за спиной Хёнджина и те тоже сорвались с места. За ним, с азартной улыбкой, которую даже визор шлема не мог скрыть, сорвался Джисон. Чанбин остался один в звенящей тишине, нарушаемой лишь стрекотом сверчков да далеким, затихающим ревом трех мотоциклов. Он прислонился спиной к теплому капоту Импалы, сложил руки на груди и устремил взгляд в ту сторону, где скрылись три красных габаритных огонька. Колонна из трёх мотоциклов неслась по ночным улицам Седьмого Дистрикта, словно хищная стая, сбивающая с толку немногочисленных прохожих и пугающая бродячих собак. Джисон летел вторым, держа дистанцию ровно настолько, чтобы не глотать пыль из-под колеса Минхо, но и не дать тому оторваться. Белобрысый гад, казалось, специально выбирал самые паршивые дороги - битый асфальт, лужи, гравийные россыпи, но его байк шёл ровно, без единого намёка на сомнение. Район менялся на глазах. Если заправка «Шелл» была просто заброшенной, то здесь, чем ближе к центру Седьмого, тем явственнее проступало запустение другого рода, не природное, а человеческое. Обшарпанные фасады домов, решётки на окнах даже на третьих этажах, горы мешков с мусором, не вывезенных неизвестно с каких времён. Фонарей становилось всё меньше, пока они не исчезли совсем. Они свернули в переулок, который едва ли был шире мотоцикла. Стены домов справа и слева нависали так близко, что Джисон инстинктивно вжал голову в плечи, хотя до кирпичной кладки оставалось ещё сантиментов двадцать. В нос ударило кислым запахом мочи и дешёвого табака. А потом переулок кончился, и они вылетели на небольшую площадь, зажатую между двумя пятиэтажками с выбитыми окнами. В центре площади, подсвеченная единственным красным неоном, горевшим через раз, стояла одноэтажная приземистая постройка. Ни вывески, ни опознавательных знаков. Только глухая чёрная дверь обитая ржавым железом и козырьком из профлиста. «Последний Шанс». Минхо заглушил двигатель, и тишина ударила по ушам с такой силой, что Джисон на секунду оглох. Он снял шлем, прислушиваясь к звону в ушах, и сплюнул в сторону. — Приехали, – сказал Минхо, даже не оборачиваясь. Он слез с мотоцикла, поправил воротник куртки и только потом повернулся к остальным. – Слушайте сюда. Чан подошёл ближе, Хёнджин замер у руля, не глуша двигатель. Джисон остался сидеть на байке, положив руки на руль. — Внутри бара находятся люди, с которыми я буду говорить. Не вы, не вы, – он ткнул пальцем в Чана и Хёнджина, – и тем более не ты, – взгляд остановился на Джисоне. – Я один. — А если они спросят что-то напрямую? – Чан нахмурился, но в его голосе не было протеста. — Не ответишь. Смотришь на меня. Я отвечу за тебя. Хёнджин тихо хмыкнул. — Без агрессии, а то увидите ближний свет. Все местные очень нервные. Советую просто смотреть в пол. Чан первым кивнул, и остальные подхватили. — И последнее, – Минхо застегнул верхнюю пуговицу куртки, хотя на улице было душно. – Внутри ни имён, ни кличек, ничего такого, что может их навести на след. Я для них Ли. И после этих слов Минхо направился ко входу. — Павлин блондинистый. – шикнул Хан. Коридор вывел их в основной зал. Бар оказался небольшим — человек на пятьдесят, не больше. Несколько столиков вдоль стен, пара кабинок с высокими спинками, сцена в углу, где сейчас никого не было, и длинная барная стойка из тёмного дерева, потертого временем и тысячами локтей. Красный неон под потолком выхватывал из полумрака лица немногочисленных посетителей. Джисон насчитал с десяток фигур, в основном мужских, которые сидели поодиночке или парами. Никто не обернулся на вошедших. Никто даже не поднял головы. Это было хуже, чем если бы они уставились. Гораздо хуже. Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Минхо, не сбавляя шага, направился прямо к барной стойке. Чан и Хёнджин двинулись за ним — сомкнутым строем, плечом к плечу, как учили на каких-то внутренних сборах. Джисон пристроился сбоку, стараясь держать лицо максимально каменным, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Бармен, которого Минхо назвал Лукасом, стоял за стойкой и протирал бокал, который и так блестел до стерильности. Высокий, под два метра ростом, с массивными плечами и коротко стриженными тёмными волосами, он походил скорее на вышибалу, чем на человека, разливающего напитки. Короткая борода, тяжёлый подбородок и глаза такие светлые, что казались почти прозрачными. Он смотрел на приближающуюся компанию без единой эмоции. Рука, замершая с бокалом, даже не дрогнула. Только когда Минхо подошёл вплотную к стойке и небрежно бросил на столешницу ключи от мотоцикла, лицо Лукаса неуловимо изменилось. Уголок губ чуть приподнялся, не улыбка, скорее тень узнавания. Глубокая складка между бровями разгладилась. — Ли, – голос Лукаса оказался низким, бархатистым, совсем не подходящим к его внушительной внешности. Он поставил бокал на полку под стойкой и опёрся на столешницу, нависая над ней, как скала над морем. – А я уж думал, ты забыл дорогу. Или нашлось место поинтереснее. — Скучал? – Минхо устроился на высоком барном стуле с почти домашней расслабленностью, положил локти на стойку и чуть склонил голову. — Как по зубу мудрости, – невозмутимо ответил Лукас. – Тянешь, ноет, а удалить жалко. – Его светлые глаза скользнули по стоящим за спиной Минхо парням. Каждого он задержал взглядом секунды на две, Чан выдержал без проблем, Хёнджин даже бровью не повёл, а вот Джисон почувствовал, как ладони вспотели. – Привёл свиту? Не твой стиль. — Сопровождение, – поправил Минхо. – Места нынче нервные. У тебя в баре тоже не музей восковых фигур. Лукас коротко хмыкнул, но возражать не стал. Вместо этого он достал из-под стойки три чистых стакана, вероятно для какого-то заказа. — Зачем пожаловали, Ли? – спросил он, уже не отрывая взгляда от стаканов. – Ты не из тех, кто приходит просто пропустить стаканчик по пятницам. — Да так, решил наведаться к бывшему другу. — Не ври хотя-бы себе. Что ты хочешь? — Я слышал, что недавно пустили сообщение с заказом на Брокера. Ты что-то про это слышал? Лукас на секунду замер, его рука с бокалом застыла в воздухе. Он медленно поставил его на стойку и бросил на Минхо долгий, изучающий взгляд. Тишина затянулась ровно настолько, чтобы стало некомфортно. — Вот как, жить надоело? Уже твои раскладки сумм не приносят? — Когда как, – закатил глаза блондин. – так что по сообщению? Там про Брокера, если ты забыл. — Брокер - фигура тёмная. О нём даже самые отбитые ублюдки говорят шёпотом, и то когда уверены, что их никто не слышит. Ты прекрасно это знаешь. Зачем тебе лезть туда, куда не надо? Джисон заметил, как Чан едва заметно напрягся. Хёнджин, наоборот, стоял неестественно расслабленно. Пофигист хренов. — Но ты что-то знаешь, – не спрашивал, а утверждал Минхо. – Иначе уже послал бы меня куда подальше. Лукас усмехнулся, обнажив крупные белые зубы, ответил: — Допустим, недавно заказ кто-то забрал. — А дальше? – Ли поднял одну бровь, – Ты не жадничай, говори. — Ты прекрасно знаешь, Ли, что информацию на Брокера в наши дни найти - это как яванского носорога в дикой природе встретить. Те, кто взяли заказ, скоро помрёт от тех, кто заказал. Джисон уже уставал слушать, как этот белобрысый павлин ходит вокруг да около. Каждый его вопрос был с нажимом, каждый ответ Лукаса с недомолвкой. Как же это начинало заводить Хана. — Так ты мне не расскажешь, где я могу найти информацию? – Минхо состроил, наверное, самое милое лицо, которое у него было. Походу Ли знал, что Лукас не ровно к нему дышит. Джисона раздражало всё. И то, что он стоит здесь, как идиот, и то, что этот Минхо так легко жонглирует словами, и то, что Чан с Хёнджином чего-то просто ждут. Они просто доверились какому-то нарику! Хан сделал шаг вперёд, обходя Чана сбоку. Второй шаг и он уже у барной стойки, рядом с местом, которое не занимал никто. Барный стул, высокий, с продавленным виниловым сиденьем, стоял вполоборота к Минхо. Джисон уселся на него с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что вклинивался в чужие разговоры в криминальных барах. Он закинул ногу на ногу, откинулся на спинку и упёрся локтями в стойку, поравнявшись с Минхо. Их плечи теперь разделяли каких-то жалких пятнадцать сантиметров. Лукас перевёл взгляд на новую фигуру. Один глаз его, казалось, смотрел на Джисона, второй продолжал сверлить Минхо. — У тебя кто-то из парней совсем нетерпеливый, – заметил он нейтральным тоном. — Есть такое, – со скрежетом сказал Ли. Джисон повернул голову к Минхо, и в его глазах горели черти, которым не терпелось выпрыгнуть из глаз. — Слушай, Ли, – Хан специально выделил псевдоним, растягивая букву «и», – мы тут не на свидание пришли. Ты можешь ещё полчаса любезности разводить, но может ближе к делу перейдём? — Ой дурак, – где-то за спиной сказал шёпотом Хван. Минхо был ашарашен таким словам. Тишина за барной стойкой стала ватной. Лукас перестал тереть стакан и с интересом наблюдал за сценой, даже не пытаясь её прервать. Но это длилось не долго. В следующие секунды живот Джисона встретился с кулаком Минхо. У Хана перехватило дыхание и из лёгких вышибло весь воздух. Джисон согнулся пополам, хватая ртом воздух, и на секунду в глазах потемнело от вспыхнувшей боли. Чан сделал шаг вперёд, но Хёнджин перехватил его за локоть, незаметно качнув головой: не лезь. Минхо выпрямился, поправил воротник и перевёл внимание на Лукаса. — Хоть он и влез в наш разговор, но он прав. Ближе к делу. Кто может дать стоящую инфу на Брокера? Ты знаешь? Да или нет? Лукас усмехнулся, поставил стакан на полку и опёрся обеими руками о стойку, нависая над ними. Лукас усмехнулся, поставил стакан на полку и опёрся обеими руками о стойку, нависая над ними. — Знаю, – признал он нехотя, поглядывая на всё ещё тяжело дышащего Джисона. – Но тебе это не понравится, Ли. — Это мне решать. — Хорошо, помнишь того пузатого хрыча из Третьего? — Допустим. — Он недавно приходил и хвастался, что накопал какие-то бумажки на Брокера. Джисон, всё ещё согнувшийся пополам и растирающий ушибленный живот, издал нечто среднее между хрипом и смешком. — Бумажки? – переспросил Минхо, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на усмешку. – Этот старый параноик до сих пор хранит компромат в картонных папках? Лукас пожал массивными плечами. — Он сказал, что документы неполные, но там есть то, что может вывести на след. Если, конечно, знать, куда смотреть. Джисон, наконец, выпрямился, потирая ушибленный живот. Боль никуда не ушла, но дыхание более-менее восстановилось. Он покосился на Минхо с ненавистью, но промолчал. — Ясно, спасибо. – сухо сказал блондин, слез со стула и пошёл в сторону выхода, а остальные за ним. На улице ночной воздух Седьмого Дистрикта ударил в лицо смесью сырости и гари. Где-то далеко выла сирена, то ли полицейская машина, то ли скорая, то ли просто чей-то бредовый крик в темноте. — Ты идиот, – без предисловий начал Минхо, как только они отошли достаточно далеко от дверей бара. Он схватил Джисона и толкнул того в стену. – Какого хуя ты влез?! Он мог просто закончить разговор! Джисон ударился спиной о шершавую стену, и остатки воздуха со свистом вырвались из лёгких. Боль от удара и толчка слилась в один огненный комок где-то в груди. Он поднял глаза на Минхо, тот нависал над ним, прожигая взглядом, в котором смешались ярость. — Руки убрал, – прошипел Хан, хватая ртом воздух, но даже не пытаясь оттолкнуть блондина. – А то вторым ударом не обойдёшься. — Лукас не твой дружок из общаги. У него в подвале три трупа за прошлый год. Чан, наконец, отмер. Он подошёл и, не говоря ни слова, положил руку на плечо Минхо. Не дёрнул, не оттащил, просто дал понять, что граница пройдена. Блондин перевёл взгляд на Чана, задержался на секунду, потом резко разжал пальцы и отступил на шаг. Джисон остался стоять у стены, чувствуя, как горячий кирпич прожигает тонкую ткань футболки. В голове гудело. От удара, от злости, от унижения. Но больше всего бесило то, что Минхо был прав. Этот бармен мог закончить разговор на ровном месте. — Ты сказал, что будешь помогать. Но мы не немые статисты, чтобы просто стоять и кивать. — В таких местах - да, немые. — Хватит, – Чан встал между ними, разводя руки в стороны как регулировщик. – Сейчас не время. На нас могут смотреть. Разборки отложим. Хёнджин, который всё это время молча сидел на байке, слез и подошёл к компании. Его лицо в свете редких фонарей выглядело спокойным, даже отстранённым, но в глазах мерцало напряжение. — Вы больше часа вместе находиться не можете. Расходимся, завтра всё профильрютруем. – сказал Хёнджин и посмотрел на Ли. – Если не брезгуешь, наш гений техники скинет тебе адрес куда надо явиться. Минхо с силой выдохнул, провёл рукой по волосам и направился к своему мотоциклу. — Едем обратно на заправку. Он надел шлем, даже не глядя на остальных. Двигатель взревел, и байк сорвался с места, вылетев на дорогу, ведущую прочь из этого проклятого района. Чан обернулся к Джисону. — Ты как? — Нормально, – Хан криво усмехнулся, потирая живот. – Этот блонди бьёт больно. Надо уже запомнить. — Джисон, – голос Чана стал жёстче. ' В следующий раз просто стой и молчи. Пожалуйста. Мы пришли сюда не геройствовать, а получать информацию. И мы её получили. Не ломай то, что мы строим. — Постараюсь.