District 9

В тусклом свете подвесных ламп Хёнджин прицеливался дротиком, высунув кончик языка. Чонин сидел на перевёрнутом ящике, подбадривая друга едким «Давай, мазила, промахнись». Чанбин наоборот, застыл каменным изваянием, сложив руки на груди, и только хмыкал после каждого броска. — Двадцать очков, – объявил Хёнджин, отряхнув ладони. – Кто там говорил про красивый промах? Следующим кидал Чанбин. Мощно, со всей дури, словно дротик был копьем. Он всадил его почти в самую двадцатку, да так, что хвостовик задрожал. — Двадцатка, мальчики. Учитесь. – он сложил руки на груди. — Вывод? – с улыбкой сказал Чонин. — Смотрите и плачьче, – ответил Со. — Ай, отстань, – отмахнулся Хван. — А сейчас внимание, – Чонин наконец взял дротик. – Сейчас будет дзен. Он прицеливался не меньше десяти секунд, зажмурив один глаз, вытянув губы трубочкой, изображая абсолютную концентрацию монаха. Бросил. Дротик глухо бумкнулся об пол, не долетев до мишени двух метров. — Сука! Кто под руку дышал? – решил не смиряться со своим проигрышем младший. — Бросок сильный, но траектория чисто карьера Хёнджина в кулинарных шоу. Всё на дне. – сказал Чанбин. — Знаешь, в чём трагедия? У этого дротика и у твоей девственности одна общая черта. Никто не может нормально попасть в цель с первого раза, – подколол Хван. — Чё сказал? – Чонин уже был готов кинуть какой-то дротик в парня. — Короче, дамы. Счёт на табло: у меня двадцатка, у Хёнджина мастерство и грация, а у Чонина пиздец под ногами. Не деритесь. Пока Чонин с показным возмущением выкрикивал отборный мат, Чанбин разливал по кружкам остывший кофе. Утро субботы как никак. Хорошо, что в местном университете пятидневка, благословение. Около продавленного дивана, обитого вытертым вельветом, над старым верстаком склонились две фигуры. Чан, закатав рукава толстовки до локтей, фильтровал на ноутбуке на пару с Сынмином хоть какую-то информацию на Брокера. — Он точно существует? – с нотками злости сказал Чан. – Такое чувство, что мы ищем призрака. Сынмин, не поднимая головы от второго монитора, лишь хмыкнул. Пальцы его летали по клавиатуре, выуживая данные из закрытых баз данных полицейских сводок, к которым у них был доступ благодаря не совсем законной схеме с перехватом трафика. — Брокер... – медленно произнёс Сынмин, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. – Ни одной фотографии. Даже словесного портрета, которому можно верить. Одни слухи. Парень, который может достать что угодно: от списанного армейского оружия до результатов психологического профилирования любого студента академии. И не только. Чан откинулся на спинку скрипучего стула, закинув руки за голову. — Не удивительно, Минхо же сказал, что у него сеть между Дистриктами. Сынмин перестал печатать. Его пальцы на мгновение зависли над клавиатурой, а сам он медленно развернулся на стуле к Чану. В тусклом свете мониторов его лицо выглядело особенно острым. — Вот именно. Минхо сказал, – произнёс он с нажимом на имени. – И мы, как послушные ищейки, роем носом землю. Ты не находишь это... странным? — В каком смысле странным? – переспросил Чан, хотя по взгляду Сынмина уже понял, к чему тот клонит. Ким снял очки и принялся протирать стёкла краем водолазки. — Я не говорю, что он нас сдаст, – начал Сынмин тихо, чтобы слышал только Чан. – Но поставь себя на моё место. Я аналитик. Моя работа - видеть несостыковки. Минхо приносит нам наводку на Брокера после того, как послал. Прямым текстом говоря, что не будет нам помогать и рыть себе яму. А вчера он прилетел на крыльях добра и почти выволил всю информацию, а в замен просит почти пол суммы от вознаграждения. Но вот что мы знаем о Минхо? Кроме того, что Джи врезал ему в первую встречу за раскладку веществ на нашей территории. Чан молчал, переваривая услышанное. В помищении повисла тишина, нарушаемая только приглушённым матом Чонина и смехом Хёнджина из другого угла гаража. — Я полностью с тобой согласен, Сынмин. Но подумай сам. Если мы не нароим информацию до собрания - нас уберут. А Минхо сейчас оказывается самым удобным случаем. К тому же у нас есть первая наводка. — Я не против если мы сунемся к тому мужику из Третьего, – заверил Ким, – но если это подстава? — Поэтому я предлагаю перестраховаться и встретиться с Югёмом. Будет лучше, если мы сделаем так. — Ладно, так мне спокойней. – согласился парень и продолжил листать интернет. В это время грохот стальной двери гаража, лязгнувшей о направляющие, разрезал субботнее утро подобно выстрелу. В проеме, залитом утренним солнцем, стояли двое. Феликс шагнул внутрь первым. Его светлые, почти белые волосы были в художественном беспорядке, а кожаная куртка-косуха небрежно наброшена поверх черной футболки. Улыбка играла на его губах, но глаза оставались серьезными. В правой руке он держал полупрозрачный зиплок-пакет. — Доброе утро, неудачники, – голосом, сочащимся показным отвращением, произнес он. – Угадайте, что я нашел у детишек из средней школы номер четыре? — Не говорите мне, что это снова закладки в учебниках по литературе... – Чан устало потер переносицу. Джисон, следовавший за Феликсом по пятам, аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания с улицы. В отличие от напарника, он был мрачнее тучи. — Хуже, – отрезал Джисон, обводя взглядом гараж. – Это флакка, Чан. Флакка, мать твою, у тринадцатилетних пацанов. Хёнджин открыл рот от шока. — Флакка? Вы серьёзно? – он поежился. – Эта дрянь же выжигает мозги за месяц. — Именно, – Феликс швырнул пакет на верстак перед Чаном. Содержимое глухо шлепнуло о дерево. – Три дозы. Мы изъяли. Детей сдали куратору по делам несовершеннолетних, но это сейчас не главное. Чан наконец развернулся на стуле. Его взгляд медленно переместился с пластикового пакетика на лица двух парней. — И что же главное, Феликс? Джисон оперся руками о край верстака. Желваки на его скулах заходили ходуном. — Главное то, что когда мы прижали пацанов, один из них, самый борзый, начал орать, чтобы мы «не лезли к ним, иначе Брокер нам головы открутит». Ты понимаешь? Тринадцатилетние дети знают о Брокере. — Наверняка в интернете вычитали, – хмыкнул Чанбин, подходя ближе. – Не думаю, чтобы этот полез к детям. — А какая ему разница кого травить? – сказал Хёнджин. – Дети - самое податливое мясо. Сегодня они разносчики, завтра - клиенты. — Или расходный материал, – мрачно добавил Джисон, стаскивая с головы капюшон. Под ним обнаружились растрёпанные волосы. Чан не взял пакет с флаккой в руки. Он смотрел на него так, словно там лежала не синтетическая дрянь, а готовая взорваться граната. — Надо действовать, - Бан обвел взглядом всех, кто находился в помещении. — А мы что делаем? – поднял одну бровь Хван. — Мы работаем по Брокеру с завязанными глазами, а Минхо может нас использовать. — Я сразу так вам сказал, но вы всё равно выли, что надо у него помощи просить, – цыкнул Хан. — Завались, – без злости сказал Со. — Будем работать на два фронта. Нам надо встретиться с Югёмом. – продолжил Чан. — Но у нас есть же наводка, – сказал Ян. — Наводка есть, но насколько ты уверен, что информация правдива? — Одна сотая, – ответил за Чонина Феликс. — Именно. Хоть мы Югёма не знаем, но Феликс же пересекался с его родственником. — Точнее, чуть не сбил. – поправил Чанбин. Феликс закатил глаза, засовывая большие пальцы в карманы косухи. — Боже, Чанбин, ты говоришь так, будто я специально это сделал. В комнате снова повисла напряжённая тишина. Чанбин только усмехнулся в ответ. — Сынмин, – Чан повернулся к парню, – сможешь с ним договориться? — Да, – коротко ответил Ким. — Проси встречу на нейтральной территории, например, Восьмой. – добавил Бан. — Хорошо. — А если этот Югём тоже окажется подставой? Мы тогда просто так время потеряем. – сказал Чонин парень. — Лучше потерять время, чем голову, – резонно заметил Хёнджин. В этот момент где-то на улице, за толстыми стенами гаража, послышался низкий, рокочущий звук. Сначала его можно было принять за гул отдалённой грозы, но вскоре все поняли, что это звук от мотоцикла. Звук нарастал. Рёв мотоциклетного двигателя разрывал тишину субботнего утра, приближаясь с каждой секундой. Звук затих около дверей в гараж. — Это к нам? – удивился Феликс. — Походу, – ответил Хан. — Это Минхо, – ответил Чан и пошёл открывать дверь. — ЧЕГО?! – голос Джисона взвился до почти ультразвукового уровня. Он резко развернулся к Чану, – Какого хуя он тут!? — Я вчера скинул ему адрес. – ответил за Чана Сынмин. — Зачем!? — Чан сказал скинуть. — Чан сказал, Хёнджин сказал... – передразнил Джисон, нервно взъерошивая волосы. – Вы совсем страх потеряли? Этот гад на нашей территории дурь толкал, забыли? — А теперь он помогает нам, ответил Чанбин. — Но это может быть не точно, – буркнул Джисон. Феликс же демонстративно переложил пакет с флаккой подальше от края стола, за монитор. От греха подальше. Явно, чтобы не услышать колкости от незнакомца. Чан подошел к двери и рывком поднял стальную створку вверх. Минхо в знак приветствия махнул головой и зашёл вовнутрь. — Теплый приём, как я погляжу. Слышал крики аж с улицы. Джисон, у тебя отлично получаются верхние ноты. Прямо сопрано. – вместо приветствия остальным сказал блондин. — Завали пасть, – прорычал Джисон и ушёл на второй этаж гаража. Минхо проводил парня взглядом, усмехнувшись краешком губ, и перевёл внимание на остальных. — Я надеюсь хоть остальные настроены на разговор? — Валяй, – ответил за всех Чанбин. Минхо не торопился. Он прошёл к центру гаража, по пути сняв с руки кожаную перчатку, и бросил её на верстак рядом с ноутбуком Сынмина. Жест был небрежным, почти хозяйским, отчего у Феликса дёрнулся глаз. Блондин окинул взглядом обстановку: перевёрнутые ящики, мишень для дротиков, кружки с остывшим кофе, мониторы с данными - всё это напоминало логово подпольных букмекеров. — Вы двое, – Ли указал на Хёнджина с Бан Чаном, – прекрасно слышали вчера, что Лукас рассказал про хрыча из Третьего. — Допустим, – ответил Хёнджин. — И я надеюсь, что рассказали это остальным, потому что задерживаться на одном месте не собираюсь. Хёнджин демонстративно закатил глаза. Теперь он понимал, почему этот блондин так бесит Джисона. — Честно, не помню как его зовут, – продолжал Минхо. – но скажу, что ещё тот говнюк. Он мог и спиздануть, что у него есть информация на Брокера. — Забавно выходит, – прокомментировал Ким. — А я думал, ты у нас альтруист, – хмыкнул Феликс. — Да, благословительный фонд имени Ли Минхо. Нет, мой сладкий, я здесь по делу. — И с чего ты взял, что этот хрыч с нами будет говорить? – поднял одну бровь Со. — Он? Говорить? – Минхо театрально состроил шок. – Боюсь не будет. — Почему? – не понимал Чонин. — Ну, я года три назад его на бабки кинул, так ещё потом местной полиции сдал, сказав, что тот детям наркоту пихает. — Ты его кинул, так ещё сдал копам? – удивился Феликс. — Ты ебанутый, – с искренним восхищением выдохнул Хёнджин. У него незамутнённое изумление перед масштабом чужой наглости. — А как именно кинул? – поинтересовался Чан. — Наркоту в два раза дороже продавал, чем надо. – пожал плечами блондин. — Чудно, – умозаключил Чонин. — Мы отвлеклись от основного – махнул рукой Ли, – Мужик никого в дом не пускает, только своих любовниц. — Предлагаешь стать кому-то его любовником? – неудержался от колкости Хван. — Можешь попытаться, ты подходишь под его типаж. Феликс с Чонином тихо захихикали над Хёнджином. — Самый оптимальный вариант влезть в его дом. Можно даже завтра. Насколько я помню мужик с десяти до четырёх тусуется на работе. — Нет, – сразу сказал Чан. — Все с удивлением посмотрели на старшего. — Всмысле нет? – спросил Чанбин. — В понедельник зачётка у Грегори. Прогуляем - выпрут. — Ты сейчас серьёзно? Мы говорим об документах, которые выведут нас на Брокера, а ты про это всратую биологию!? – удивился Хёнджин. — Чан дело говорит, – сказал Сынмин. – Она добьётся нашего отчисления, если не придём. А ты Хёнджин вообще хотел доказать своим родокам, что и без них закончишь обучение. — Сука, – ругнулся Хёнджин, но с Кимом был согласен. Когда Хван сбегал из дома, последнее, что он сказал своему отцу в лицо, были слова о том, что парень сам закончит своё обучение. И без каких либо денег или влияния отца. А отец Хёнджина, на минуточку, был правой рукой мэра Далласа. Минхо переводил взгляд с одного напряжённого лица на другое. Его бровь изогнулась в показном недоумении. — То есть я правильно понимаю? – он сделал шаг вперёд, скрестив руки на груди. – Вы боитесь какую-то преподшу? — Это вопрос приоритетов, – ответил Чонин. — Ладно, значит съезжу сам. – пожал плечами Минхо. — С Джисоном, – сказал Феликс и все уставились на него. – Что? Джи с последней пары выперли, а Грегори сказала, что сдавать будут те, кто был на последней лекции. — Этот бешеный со мной даже одним воздухом дышать не будет. – сказал Минхо. Повисла пауза, во время которой все переваривали слова Феликса. Чанбин медленно кивнул, соглашаясь с логикой, а Хёнджин присвистнул. — Ну, формально он прав, – подал голос Сынмин, поправляя очки. – Джисона действительно выперли с последней пары. Зачётка ему не светит. — Слышишь, блонди? – с издёвкой сказал Хван. – У Джисона завтра выходной. А у нас биология. Судьба, не иначе. Минхо не выглядел впечатлённым. Он лениво перевёл взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж гаража, куда ушёл Хан ранее. — Он скорее сдохнет от гордости, чем поедет со мной. — Не важно, – ответил Чан. – иди отрабатывай свою долю. — Всмысле!? – впервые эмоции взяли вверх над Минхо, – Я вам и так помогаю. — Иди, иди – залепетал Ян. — Давай, Ли. Не ссы. Он кусается, но у нас есть пластырь. – сказал Феликс. — И прививка от бешенства, – добавил Хёнджин. — Ладно, – бросил он, отталкиваясь от верстака. – Но если через две минуты я спущусь с разбитым носом, вы будете должны мне вдвое больше от вознаграждения. — Бежим и спотыкаемся, – ответил Чанбин. Парни начали расходится по гаражу. Каждый продолжил заниматься своим делом и только Минхо предстояло поговорить с бешенным псом по имени Джисон, который на все сто не согласится с ним говорить. С каждым шагом по металлической лестнице Минхо проклинал всё, что видел, слышал и даже то, что теоретически могло существовать в параллельной вселенной. Ступени гудели под ногами, сталь, приваренная на совесть, даже не думала прогибаться, и это бесило отдельно. Хоть бы одна хлипкая ступенька подвернулась, чтобы сорвать на ней злость. Но нет. Гараж, видите ли, строили люди с руками из правильного места. — Блять, – выдохнул он, поднимаясь на первую площадку. – Ненавижу их всех. Под «всеми» подразумевалась та шайка идиотов внизу, которые сейчас наверняка ржали в кулак, представляя, как блондин идёт договариваться с их цепным псом. Особенно Феликс. Вот уж кто ангелом прикидывается, а сам подлянку кинул с невинным лицом: «С Джисоном». С каким, сука, Джисоном? С тем самым, что при первой встрече чуть не выбил Минхо все зубы за раскладку товара на их территории? С тем, у кого глаза наливаются кровью при одном только упоминании имени Ли? С тем, кто сейчас сидит наверху и, судя по гробовой тишине, точит ножи? У парня явно не все дома. — Альтруист хренов, – шипел Минхо себе под нос, продолжая восхождение. – Благотворительный фонд имени меня. Помоги им, Минхо. Преподнеси им всё на блюдце. Съезди с нашим бешеным оперативником, Минхо. А то, что он тебе шею свернёт при первой же возможности - ничего страшного, у нас пластырь есть. Прививка от бешенства. Юмористы сраные. Он остановился на полпути, уперев руку в перила, и шумно выдохнул через нос. Лестница уходила вверх ещё на полпролёта. Снизу доносились приглушённые голоса: кажется, Хёнджин с Чонином снова начали препираться из-за дротиков. Чан что-то втолковывал Сынмину про зачётку. Обычная жизнь обычных студентов. — В следующий раз, когда решишь кому-то помочь, прострели себе колено. Будет менее больно. Он поднялся на последнюю ступеньку и оказался на втором этаже гаража. Ожидал увидеть что угодно: склад барахла, разобранный двигатель, комнату пыток с Джисоном в центре, но реальность оказалась куда прозаичнее и, чёрт возьми, скучнее. Второй этаж представлял собой широкую площадку, вдоль дальней стены которой тянулся ряд заколоченных окон, сейчас закрытых стальными ставнями. Пол здесь был деревянным, в отличие от бетонного внизу, и половицы тихо поскрипывали под весом. Под потолком болталась одинокая лампочка на кривом проводе, заливая пространство тусклым оранжевым светом. Вдоль стен громоздились старые автомобильные покрышки, пара проржавевших выхлопных труб и какая-то рухлядь, прикрытая брезентом. Но не это привлекло внимание Минхо. В дальнем конце площадки, по обе стороны от заколоченного окна, располагались две двери. Первая дверь была выкрашена в зелёный, а другая в синий. — Вы серьёзно? – прошептал он в пустоту. – У них тут жилые комнаты? Блять, в гараже что-ли живут? Так ещё по несколько людей что-ли? Минхо потоптался на месте, разглядывая обе двери. Мысль о том, чтобы просто развернуться и уйти, поманила его с невероятной силой. Сказать их лидеру и всей его кодле, что Джисон его послал, и дело с концом. Но тогда он своими руками угробит собственный гонорар. А гонорар - это святое. Минхо подошёл к зелёной двери, но та была заперта. Взялся за ручку второй двери и та поддалась. И к гадалке не надо было ходить. Дверь открылась без скрипа, словно петли недавно смазывали. За ней оказалась кромешная тьма. Минхо нащупал выключатель на стене, щёлкнул им, и под потолком зажглась тусклая лампочка без плафона. Комната оказалась совсем не такой, как он ожидал. Он-то готовился увидеть берлогу озлобленного одиночки: голые стены, разбитое зеркало и непременно боксёрскую грушу в углу. Вместо этого помещение выглядело почти по-спартански аккуратно. Две двухъярусные кровати стояли у стен друг напротив друга. На верхних ярусах царил идеальный порядок: одеяла натянуты так, что ни единой складочки, подушки взбиты. Джисон лежал на нижней кровати у дальней стены, свернувшись калачиком лицом к стене. Колени подтянуты почти к груди, капюшон толстовки накинут на голову, скрывая затылок. Со стороны могло показаться, что он спит. Настолько неподвижной была его фигура. Минхо замер в дверном проёме, не решаясь сделать шаг внутрь. Тишина в комнате стояла ватная, нарушаемая только мерным гудением одинокой лампочки под потолком. Никакой реакции. Удивительно. — Кхм, кхм, – прокашлился блондин, чтобы показать, что Хан не один в комнате. Никакой реакции от парня на кровати. Спит что-ли? — Бешеный, – попробовал он громче, скрестив руки на груди. Тишина абсолютная. Словно он разговаривал с трупом. Если этот безмозглый сдох, Минхо пойдёт на небеса следом за ним. Хотя вряд-ли ему светят они. Ли нахмурился. Его начинало это бесить. Нет, правда. Одно дело - крики, оскорбления, даже драка. К этому он был готов. Но это молчание, это демонстративное игнорирование выбешивало. — Ты серьёзно? – он шагнул внутрь и остановился в шаге от кровати. Джисон не шевелился. Капюшон даже не дрогнул. — Ты сам напросился, – сказал блондин. Он наклонился, схватил Джисона за плечо и резко развернул к себе. Капюшон слетел. Тусклый свет лампочки ударил прямо в лицо Хана, и Минхо застыл. Слова застряли в горле, пальцы, всё ещё сжимавшие плечо парня, ослабли, но не разжались. Глаза Джисона были красными, опухшими. Не просто влажными, а заплаканными. Дорожки от слёз пересекали щёки, одна ещё блестела на подбородке, собираясь сорваться вниз. Он смотрел на Минхо в упор и не моргал. В этом взгляде не было ни привычной ярости, ни огня, ни готовности броситься в драку. — Если это часть твоего спектакля и ты будешь строить перед остальными жертву, то я не раздумывая врежу тебе. Джисон резко дёрнул плечом, стряхивая остатки прикосновения и отвернулся обратно к стене. — Шутник из тебя хуёвый, – просопел Джисон. — Бешеный, я к тебе по делу пришёл, а не спектакли смотреть. Так что давай без вот этого вот, – он неопределённо покрутил пальцем в воздухе, обозначая то ли слёзы, то ли всю ситуацию целиком. — Какое у тебя ко мне может быть дело? – процедил он сквозь зубы, вытирая щёки рукавом толстовки грубым, почти злым движением, продолжая всё так же лежать – Пришёл позлорадствовать? — А есть над чем? – Минхо склонил голову набок с искренним любопытством. — На хуй иди. — Был однажды, не понравилось. — Чего тебе надо? Говори и проваливай, – бросил он глухо. Минхо выждал паузу, разглядывая его. Если забыть их первую встречу и поведение этого бешенного, то Джисон возможно хороший парень. Ли раздумывал, как подать новость. Можно было сразу рубануть правду-матку: «Мы едем на дело вдвоём, ты и я». Но глядя на текущее состояние Хана, Минхо не был уверен, что тот не сорвётся прямо сейчас. И наверняка ударит в лицо. — Помнишь про мужика о котором вчера рассказал Лукас? – начал блондин. — С памятью всё хорошо, – буркнул тот. — Надо съездить к нему. — Я похож на того, кто будет это делать? — Ты бешенный, тебя скорее испугаются и все двери перед тобой откроют. Минхо воспользовался моментом и сделал шаг вглубь комнаты. Он не любил стоять столбом, когда говорит. Ему нужно было движение, возможность занять руки. Взгляд зацепился за стол в углу. Старый, деревянный, заваленный каким-то хламом. Минхо двинулся к нему, продолжая говорить: — Короче, мужик этот говнюк редкостный. В дом никого не пускает, только любовниц. Но завтра с десяти до четырёх его не будет. Можно будет прошелестить его хату. Он подошёл к столу и скользнул взглядом по разбросанным вещам. Старые наушники, огрызок карандаша, мятая обёртка от шоколадного батончика, пара монет. Ничего примечательного. — Рад очень, что ты пересказал суть собрания, я аж прослезился.А теперь вали из комнаты. – Джисон повернул голову в сторону гостя. Он не понимает что-ли!? Блондин был готов тому даже подзатыльник дать, чтобы черепушка этого шатена заварила, но помедлил. Взгляд Минхо зацепился за что-то, лежащее около банки из-под леденцов, придвинутой к самому краю стола. Он протянул руку и вытащил предмет на свет. Подвеска на шею. Тонкая серебристая цепочка и кулон в форме электрогитары. Красного цвета, чуть потёртый по краям, с миниатюрными ладами и струнами, прорисованными чёрной эмалью. Минхо взял её в пальцы, поднеся ближе к глазам. Гитара качнулась, поймав тусклый свет лампочки, и на мгновение блеснула алым. В следующую секунду подвеску буквально вырвали у него из рук. Да так резко, что цепочка хлестнула Минхо по пальцам. Он даже не заметил, как Джисон оказался рядом. Одно мгновение и Хан уже стоял вплотную, сжимая кулон в кулаке с такой силой, что костяшки побелели. Минхо опешил. Если минуту назад он видел зарёванного парня, не понятно по какой причине, то теперь напротив стоял тот самый бешеный пёс, которого он видел в их первую встречу. Глаза - сухие, но горящие такой яростью, что, казалось, ещё немного и прожгут в Минхо дыру. — Не смей. – голос Джисона прозвучал ниже обычного, с металлическим отзвуком. Минхо медленно поднял руки в примирительном жесте, не отрывая взгляда от лица Хана. На его пальцах остался красный след от цепочки. — Всё, всё, понял, – сказал он спокойно, без издёвки. – Не трогаю. Убрал руки. Видишь? Джисон тяжело дышал, всё ещё сжимая кулон. Потом резко отступил на шаг, развернулся и отошёл к своей кровати. Там он сел на край, уронив голову, и медленно, почти бережно разжал ладонь. Гитара лежала в его руке, цепочка свисала между пальцев. Минхо не двигался с места. Он смотрел на Джисона и впервые за всё время их знакомства не знал, что сказать. Не потому, что испугался, нет. Просто в этом жесте, в этой дрожащей ладони, сжимающей дешёвый кулон как величайшую драгоценность, было что-то такое, что выбивалось из привычной картины мира. В картине мира Минхо не было места таким жестам. Он жил в мире сделок, выгоды и выживания. А здесь, в тусклой комнате над гаражом, перед ним сидел зарёванный парень и держал в руке маленькую красную гитару так, словно это был последний якорь, удерживающий его на плаву. — Она чья? – спросил Минхо тихо, без обычной язвительности. — От бабушки подарок был. — Почему был? Джисон просто промолчал и Ли кажется понял в чём дело. — Слушай, я… – начал Минхо, чувствуя себя на редкость неуклюже. Извинения давались ему с трудом, не потому, что он был гордым, а потому что жизнь не приучила его просить прощения за любопытство. – Я не должен был хватать. Это не моё дело. Джисон коротко, невесело усмехнулся и наконец поднял голову. Красные, опухшие глаза смотрели на Минхо. — Две недели назад, – произнёс он, и голос его звучал на удивление ровно. – Буквально две недели назад её не стало. И никто не знает. Минхо замер. Буквально застыл столбом посреди комнаты, чувствуя, как внутри что-то обрывается и летит в пропасть. Потому что это было последнее, что он ожидал услышать. Заплаканный Джисон? Допустим, у всех бывают плохие дни, срывы, накопившаяся усталость. Но это… Это было другое. Это была пропасть, в которую Минхо даже не думал заглядывать, когда поднимался по лестнице, проклиная всё на свете. — В смысле никто не знает? – спросил он прежде, чем успел подумать, уместен ли вопрос. Язык бы себе за это отрезать. — В прямом. Я парням не рассказывал. Позвонили соседи и сказала, что она умерла. Минхо стоял и молчал. Он не знал, что говорить. Соболезную? Слишком формально. Мне жаль? Слишком мало. Держись? Звучит как издёвка, учитывая, что они даже не друзья и никогда ими не были. Поэтому он просто стоял и слушал. — Ты первый, кому я это говорю, – в этом взгляде читалось что-то, чего блондин не мог расшифровать: то ли удивление от собственной откровенности, то ли злость на себя за неё. – Не знаю, почему тебе. Может, потому что ты чужой. Может, потому что мне плевать, что ты подумаешь. А может, потому что ты единственный, кто увидел меня таким. Раньше я всегда успевал запереться и никого не пускать. Минхо вообще не знал как себя вести. Он шёл за другим, а в итоге нашёл не то, что надо. Это получается у них теперь общая тайна? Или как это назвать? Джисон обножил душу перед ним? — Почему не сказал другим? – молодец, Ли Минхо, поддержка на высшем уровне. — Жалеть будут и смотреть с жалостью. Будут ходить вокруг на цыпочках, смотреть своими сочувствующими глазами, спрашивать: «Джи, как ты?». А я не хочу. Не хочу быть слабым, не хочу, чтобы они видели меня таким. Я лучше буду бешеным психом, который кидается на людей, чем объектом жалости. Минхо было даже самому жалко сейчас видеть такого парня. Уж лучше реально бешенным видеть, чем таким побитым. Разговор о хрыче Ли решил перенести на потом. Уж лучше он завтра ещё раз наведается к этой шайке, чем сейчас всё вываливать. — Ладно, – выдохнул он, отступая к двери. – Я пойду. Джисон вскинул голову. В красных глазах мелькнуло что-то похожее на панику. — Что, прямо вот так? – голос Хана дрогнул. – Выслушал и сваливаешь? — А ты хочешь, чтобы я остался? – Минхо остановился, взявшись за дверную ручку, и обернулся через плечо. – Хочешь, чтобы я сидел рядом, гладил тебя по голове и говорил, что всё будет хорошо? Не дождёшься. Я не сиделка и не психолог. Так что да, я сваливаю. – он сделал короткую паузу и добавил: – Даже если мне и есть что сказать, я лучше это скажу потом. Сейчас ты всё равно ничего не поймёшь. Он распахнул дверь и вышел в полумрак площадки. За спиной послышалось какое-то движение, и через секунду дверь закрылась на замок. Он начал спускаться. Ступени гудели под ногами, но теперь этот звук не раздражал. В голове крутилось слишком много мыслей, чтобы обращать внимание на какие-то там гудящие ступени. Внизу его встретила гробовая тишина. Шестеро человек стояли в ожидающей позе. — Ну? – нарушил тишину Чанбин. – Ты живой. Уже неплохо. Где Джисон? — Наверху, – коротко бросил Минхо, проходя к центру гаража. — И? – Феликс выгнул бровь. – Он согласился? — Да, – соврал Минхо, – Завтра едем. Он даже не запнулся. Слова вылетели легко, сами собой, словно это была не ложь, а заранее заготовленная фраза. Возможно, потому что часть его уже знала: так будет проще. Для всех. И для зарёванного психа наверху, и для этих идиотов внизу, которые сейчас смотрели на него с разной степенью недоверия. Феликс прищурился. Его светлые глаза сканировали лицо Минхо с профессиональной цепкостью оперативника, привыкшего считывать микромимику. — И ты вышел оттуда без синяков? – уточнил он, не скрывая скепсиса. – Джисон даже не запустил в тебя чем-нибудь тяжёлым? — Я очарователен, когда хочу, – Минхо позволил себе кривую усмешку, поправляя ворот куртки. Чанбин хмыкнул, явно не купившись на браваду, но спорить не стал. Чан переглянулся с Сынмином, тот едва заметно пожал плечами, мол, не моя зона ответственности. Хёнджин открыл было рот, чтобы вставить очередную колкость, но осёкся, заметив что-то в лице блондина. Минхо не стал задерживаться. Кивнул всем разом не прощаясь, а скорее ставя точку в этом утре, и направился к стальной двери гаража. За спиной слышалось, как Чонин что-то тихо говорит Феликсу, как скрипит стул под весом Чанбина. Рёв мотоцикла разрезал тишину утра, и через минуту его уже не было слышно. Гараж погрузился в свою обычную субботнюю атмосферу: приглушённый мат над дротиками, шелест страниц учебников, которые Хёнджин демонстративно раскрыл, и мерный стук клавиатуры Сынмина.

***

Чанбин заглушил двигатель Импалы и салон машины погрузился в темноту. «ПЕРЕКРЁСТОК» – гласила надпись, и буква «Ё» ритмично мигала. Заведение располагалось в цокольном этаже старого кирпичного здания, и спускаться к нему нужно было по выщербленным бетонным ступеням, на которых даже сейчас, ранним вечером, уже сидела пара завсегдатаев с банками дешёвого пива. — И почему мы не могли встретиться в нормальном месте? – Хёнджин брезгливо поморщился, разглядывая облупившуюся штукатурку на фасаде. — Потому что Югём выбрал нейтральную территорию, – ответил Сынмин, – чтобы заманить пришлось доверить ему выбор встречи. Джисон к вечеру стал опять таким же весёлым парнем и остальные даже ничего не заметили. — Хватит болтать, – бросил он, дёргая ручку двери. – Югём ждать не будет. Если опоздаем, решит, что мы его не уважаем. — А мы его уважаем? – искренне удивился Хёнджин, выбираясь следом. — Мы уважаем информацию, которая у него может быть. Чанбин запер машину, дважды проверил ручку и сунул ключи в карман кожаной куртки. Вид у него был такой, словно он шёл не на переговоры, а на разборку. Они спустились по ступеням. Тяжёлая дубовая дверь с обитой железом рамой поддалась с низким скрипом. Внутри было темно, душно и шумно. Пахло пролитым пивом, старым деревом и чем-то сладковатым, не то дешёвым табаком, не то ароматическими палочками, которые тлели где-то за барной стойкой. «Перекрёсток» оказался именно таким, каким его описывал Сынмин: никакой туристической мишуры, никаких коктейльных карт с золотым тиснением. Только грубо сколоченные столы, лампы под ржавыми абажурами и музыкальный автомат в углу, из динамиков которого сипел блюз тридцатилетней давности. Посетителей было немного: пара завсегдатаев у стойки, компания студентов в дальнем углу и кто-то одинокий, скрытый в тени кабинки у стены. Югём сидел спиной к стене. На вид ему было около двадцати пяти, может, чуть больше. Чёрные волосы забраны в небрежный хвост на затылке, пара прядей выбилась и свисала вдоль скул. Одет неброско: тёмная водолазка, лёгкая куртка, перекинутая через спинку стула. Перед ним стояла кружка с чем-то тёмным, к которой он пока не притронулся. — Выглядит как обычный студент-старшекурсник, а не как человек, который может дать информацию. — Напомню тебе, что тот дед, которого чуть не сбил Феликс, был криминальным как никак лицом. Вполне возможно, что у Югёма есть какая-то информация. – ответил Чанбин. Гул бара мягко обволакивал, голоса становились частью фона, как и скрип половиц где-то наверху. — И всё равно, – Хёнджин не унимался, пока они пробирались между столами, – мог бы выбрать место, где хотя бы кофе нормальный подают, а не эту… – он покосился на пивную лужу под ногами, – ароматерапию. Югём поднял взгляд, едва они приблизились к столу. Глаза у него оказались спокойные, почти сонные. — Вы пунктуальны, – заметил Югём вместо приветствия. Голос у него был низкий, с лёгкой хрипотцой. – Уже плюс. Хёнджин хотел было съязвить насчёт «радушного приёма», но Сынмин тронул его за локоть, предупреждая. — Присаживайтесь, – Югём кивнул на свободные стулья, но сам даже не шелохнулся. Чанбин сел напротив, положив сцепленные руки на стол. Сынмин и Хёнджин устроились по бокам. Джисон же, поколебавшись секунду, опустился на стул, который стоял напротив Югёма. — О чём пойдёт речь, мне Сынмин в общих чертах объяснил по телефону, – Югём, наконец, поднёс кружку к губам, сделал маленький глоток и поморщился, то ли от вкуса, то ли от темы разговора. – Но хочу услышать от вас. И желательно без недомолвок. Я не люблю, когда мне врут. Сразу ухожу. Чанбин бросил короткий взгляд на Сынмина. Тот едва заметно кивнул: мол, можно доверять. Или, по крайней мере, делать вид. — Нас интересует человек по прозвищу Брокер, – Чанбин решил не ходить вокруг да около. В лице Югёма ничего не изменилось. — Брокер, – повторил он задумчиво, словно пробуя слово на вкус. – Давно не слышал. А с чего вы вообще взяли, что я могу что-то о нём знать? — Был слушок, что твой дед с ним был знаком. — Не известно. Даже я об этом не знаю. Хан в этот момент как раз потянулся к стоящей в центре стола салфетнице, чтобы занять руки. Свет от низко висящей ржавой лампы упал на его профиль, подсвечивая растрёпанные волосы и всё ещё немного припухшие после утренних слёз веки. Югём прищурился. В его взгляде промелькнул неподдельный, жадный интерес. — Но хоть что-то наверняка? – сказал Сынмин. — Точно не скажу, надо будет посмотреть дома бумаги. – ответил Югём всё также смотря на Хана. — Бумаги? – не понял Со. — Да, мой дед записывал всё и обо всём. Даже если не знал человека. – отвечал монотонно незнакомец. – У тебя красивое лицо, – сказал Югём внезапно, перебивая сам себя. – Ты актёр? Или просто повезло в очереди за генетикой? Все четверо сначала не поняли к кому обращается Югём. — Ты с кем разговариваешь? – возмутился Хван. Югём даже бровью не повёл. Он продолжал разглядывать Хана. — С ним, – кивнул он в сторону Джисона. – А что, есть проблемы? Джисон замер, чувствуя себя бабочкой, пришпиленной к бархату. Он растерянно моргнул. — Со мной? — Есть, – Хёнджин ответил на вопрос Югёма, – Он мой парень. Джисон медленно повернул голову к Хёнджину, и в его расширившихся глазах читалось «ты совсем охренел». Сынмин, который в этот момент как раз подносил к губам стакан с водой, поперхнулся и закашлялся, брызгая во все стороны. Чанбин, сохранивший каменное выражение лица, медленно прикрыл глаза и сжал переносицу двумя пальцами. Ему понадобилась вся его выдержка, но несколько слов просочилось из его рта: — Интересно девки пляшут. Югём на мгновение замер, переводя взгляд с Хёнджина на Джисона и обратно. В его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье, но он быстро подавил усмешку, спрятав её за глотком из кружки. — Прошу прощения, – произнёс он, ставя кружку на стол с глухим стуком. – Не знал. Обознатушки, как говорится. Хёнджин выдержал его взгляд с непроницаемым лицом. Под столом Джисон почувствовал, как его пнули носком ботинка, не то предупреждение, не то знак «подыграй». Но Хан промолчал и это было реально Божьим благословением. — Бывает, – процедил Хёнджин. Сынмин наконец откашлялся, промокнув губы салфеткой. — Давайте вернёмся к делу, – примирительно сказал Ким, поправляя очки, – Ты сказал, что твой дед всё записывал. Если там есть то, что нам надо, то насколько это будет правдивым. Югём откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Театральная пауза затянулась ровно настолько, чтобы все за столом почувствовали себя неловко. — Реальна, – ответил он наконец. — Ты сможешь нам их дать? — Вполне, – задумчиво ответил Югём. Сынмин с Чанбином переглянулись. — Когда сможешь? – спросил Со. — Могу через два дня. — Сколько будет стоить? – поинтересовался Ким. — Если я смогу встретиться с таким красивым парнем ещё раз, то отдам даром. Если бы не пристальный взгляд этого Югёма, то Джисон бы подавился воздухом или же прямо сейчас просто врежит ему. Как можно быть таким упёртым, слава богу, что Хёнджин сморозил такую фигню и теперь это полностью его проблема. Чанбин первым поднялся со стула. — Встреча закончена, – произнёс он ровным голосом. Хёнджин поднялся за старшим, а за ним и Джисон. Сынмин задержался бросив напоследок: — Через два дня Джисон лично приедет. — Прекрасно, – оскалился тот и проводил взглядом компанию. Тяжёлая дубовая дверь отворилась, впуская сырой вечерний воздух и запах мокрого асфальта, пока они сидели внутри, похоже, прошёл короткий дождь. Ступени были скользкими, но никто не спешил. Только когда «Импала» сорвалась с места и отъехала на квартал от «Перекрёстка», Чанбин ударил ладонью по рулю. Не сильно, но звук хлопка разрезал тишину салона. — Интересно девки пляшут, – передразнил сам себя Чанбин сквозь зубы. – Я чуть не поседел в этом баре. Хёнджин, ты вообще думаешь головой, когда говоришь? — А что мне было делать? – Хёнджин с заднего сиденья отозвался с вызовом, но в голосе слышались нотки защиты. – Ты видел, как он на Джи смотрел? Ещё минута, и начал бы слюни пускать прямо на стол. Я просто решил вопрос радикально. Сынмин, сидящий на переднем пассажирском, тихо рассмеялся, но тут же осёкся под взглядом Чанбина. — Мне теперь прикажешь врать ему через два дня, что я твой голубь влюблённый!? – возмутился Джисон. — Скажи спасибо, что врать, а не у него в постели лежать. Джисон развернулся на сиденье, пристёгнутый ремень натянулся. — Ах, значит, я теперь ещё и должен быть благодарен? За то, что ты меня, как ценную вазу, из рук в руки не передал? — Можешь в щёку в знак благодарность чмокнуть. Джисон издал звук, больше похожий на шипение проколотой шины, чем на человеческую речь. — Я тебе сейчас так чмокну, что ты из этого окна вылетишь и ещё два квартала своим хваленым лицом асфальт полировать будешь! — О, – Хёнджин драматично прижал ладонь к груди, откидываясь на спинку сиденья, – То есть ты всё-таки признаёшь, что оно у меня хваленое? Спасибо, дорогой, мне очень приятно. — Я тебя сейчас убью. — На глазах у свидетелей? Чанбин, Сынмин, вы же зафиксируете? Это будет преступление на почве ревности. Чанбин, не отрывая взгляда от дороги, поднял руку и повернул зеркало заднего вида, чтобы не видеть этих двоих. — Я ничего не вижу, я ничего не слышу, я просто водитель, – произнёс он монотонно. – Моё дело - крутить баранку. Всё, что происходит в салоне не моя юрисдикция. — Хорошая позиция, – одобрил Сынмин, утыкаясь в телефон. Джисон ткнул пальцем в сторону Хёнджина так резко, что тот на всякий случай отклонился. — Зачем ты вообще это ляпнул?! Он мой парень, – передразнил он, старательно копируя низкий тембр Хёнджина, отчего вышло похоже скорее на обиженного медведя. – Ты бы ещё табличку мне на лоб приклеил «собственность Хван Хёнджина, руками не трогать»! — А что, неплохая идея, – Хёнджин сделал вид, что обдумывает. – У меня где-то был маркер. Подожди, золотой. — Я тебе сейчас этим маркером глаза закрашу! — Вот именно, золотой, – не унимался Хёнджин, уже откровенно веселясь. – Будешь сверкать. Все сразу поймут, что ты чья-то драгоценность. Джисон закатил глаза с таким усердием, что, казалось, ещё немного – и они там застрянут. — Ты невыносим, – выдохнул он, отворачиваясь к окну. На стекле расплывались оранжевые капли от фонарей, и он попытался сосредоточиться на них. — Зато ты у нас выносимый, – парировал Хёнджин. – Легче пёрышка. Чанбин, скажи, я бы тебя на руках носить не просил. — Я вас обоих сейчас вынесу из машины, – пообещал Чанбин, не оборачиваясь. – Причём на ходу. Сынмин, не поднимая глаз от телефона, тихо прыснул. Экран высвечивал его довольное лицо – он явно уже кому-то писал, и судя по скорости набора, описывал ситуацию в красках. — Кстати, о руках, – Хёнджин вдруг перегнулся вперёд, к самому уху Джисона, – раз уж я тебя спас, может, всё-таки закрепим эффект? — Чего-о-о? – Джисон дёрнулся, вжимаясь в дверцу. – Какой ещё убедительности. Ты пару дней назад готов был меня из окна выбросить за то недоискуственное дыхание! — Ну золотой, – состроил щенячьи глаза Хван. — Сынмин! – запищал Хан. — Меня здесь вообще нет. Я - проекция вашего больного воображения. Хёнджин, растянув губы в шкодливой улыбке, принялся с утрированной нежностью тыкаться носом в щёку Джисона, издавая при этом громкие, нарочито смачные «чмок-чмок-чмок». Это было похоже на то, как если бы ребёнок пытался задушить в объятиях кота, а кот изо всех сил делал вид, что он здесь ни при чём. — Чмок, чмок, чмок, – приговаривал Хёнджин, для убедительности ещё и поглаживая плечо Хана, пока тот пытался отбиться. – Какая же ты у меня лапочка, Джи-Джи. Просто задушить тебя в объятиях хочется. — Я тебя самого сейчас задушу! – прохрипел Джисон, отпихивая его лбом. – Хёнджин! Прекрати, это мерзко! Ты слюнявый! Чанбин, он меня обслюнявил! — Твоя кожа нуждается в уходе. Ты слишком сухой. — Моя кожа нуждается в том, чтобы ты от неё отвалил! С переднего сиденья послышался сдавленный стон Чанбина, переходящий в какой-то буддистский речитатив. Сынмин же, не выдержав, наконец расхохотался в голос, хлопая себя по колену, Хёнджин пытался затискать парня рядом. А Джисону в этой машине нужна была помощь. И желательно помощь психиатра.