Задержать Дыхание

Утро в Неверленде. Она просыпается от того, что он не дышит. Секунда паники — и Майкл открывает глаза. Просто задержал дыхание во сне. Лиза кладёт ладонь ему на грудь — сердце бьётся, как испуганный зверь в замкнутом пространстве. — Ты опять — шепчет она. Он не извиняется. Только убирает прядь с её лица и улыбается той улыбкой, которую никто не видел на сцене. За окнами Неверленда занимается рассвет. Где-то внизу уже разносят газеты с заголовками про развод, про его долги, про её отца. Но здесь, на втором этаже, они пока ещё муж и жена. Лиза не убирает руку. Ждёт, пока ритм выровняется. Сто два удара в минуту — она научилась считать их во сне, еще, когда они только поженились. Сейчас — уже восемьдесят три. Хорошо. — Тебе снилось что-то? — спрашивает она тихо, в его ключицу. Майкл молчит полминуты. Потом берёт её ладонь, переплетает пальцы. — Я забыл слова песни. Посреди сцены. А зал — полный. И ты сидишь в первом ряду… — И я свистела? Он почти смеётся. — Ты вязала. — Серьёзно? — Серьёзно. Синий свитер. Спицы. И такой взгляд, будто сказать мне что-то хочешь, но не решаешься. Она поднимает голову, смотрит на него в упор. У Майкла под глазами лиловые мешки — вчера они опять не ложились до трёх, говорили о деньгах и о том, кому достанется Бланш. Но сейчас, в этом косом утреннем свете, он красив. Как на первой брачной ночи. Как на видео, которое они никому не покажут. — Я и правда хочу тебе кое-что сказать, — говорит Лиза. — Перестань пить этот ужасный апельсиновый сок по утрам. От него у тебя голос садится. Его очередь класть руку ей на грудь. На левую сторону. — Врёшь — шепчет он. — Вру — соглашается она. — Я хочу сказать, что… Дверь снизу хлопает. Чей-то голос — охранник, кажется — зовёт кого-то по рации. Иллюзия рушится. Они оба знают: через час здесь уже будут люди. Адвокаты. Няни. Человек с бумагами на продажу карусели. Но сейчас — пока не встали — она успевает дотронуться губами до его щеки. А он успевает выдохнуть в её волосы: — Я тоже. Что бы ты ни хотела сказать. Задерживать дыхание во сне. Забывать слова на пустой сцене. Вязать синий свитер в первом ряду. И знать, что рассвет — единственное время, когда их никто не разводит.