Всего лишь игрушка

Прошло два месяца. Два месяца постоянного, почти болезненного напряжения. Два месяца взглядов через весь Большой зал, случайных касаний под партой, поцелуев в пустых коридорах между уроками. Два месяца, за которые Лили перестала удивляться тому, что её трахают в классе зельеварения после отбоя, в заброшенном туалете на четвёртом этаже, в тёмном углу гостиной, пока остальные слизеринцы играют в карты в нескольких метрах. Они трахались везде. В любое время, при любых обстоятельствах. Стоило им встретиться взглядами — и в глазах загоралась знакомая искра. Похоть. Желание. Потребность обладать друг другом здесь и сейчас, плевать на правила, на время, на случайных свидетелей. Однажды их чуть не поймала профессор Вектор — они успели выскочить из пустого кабинета за секунду до того, как она повернула за угол. У Лили была расстёгнута блузка, у Драко — ширинка. Они рассмеялись, прижавшись спинами к стене в другом коридоре, и не могли остановиться. Смеялись, пока не заболели животы. Это было похоже на безумие. Лили нравилось это безумие. Она перестала задавать вопросы. Перестала думать о том, что будет завтра. Что будет после выпуска. Что будет, когда Драко женится на Пэнси Паркинсон — а он женится, это было ясно, как день. Отец не простил бы ему другого выбора. Семейный долг, кровь, традиции. Всё то, что Лили никогда не понять. Пэнси всё ещё висела на нём. Поправляла галстук, касалась плеча, шептала что-то на ухо. Драко не отстранялся. Иногда даже улыбался ей — вежливо, холодно, но всё же. При посторонних они вели себя как будущие муж и жена. Лили смотрела на это и чувствовала, как внутри закипает глухая, тупая боль. Она не имела права ревновать. Она сама выбрала это. Но ревновала. Впрочем, стоило им остаться наедине — Пэнси переставала существовать. — О чём ты думаешь? — спросил Драко однажды, заметив её взгляд, устремлённый на Пэнси в другом конце гостиной. — Ни о чём, — соврала Лили. — Врёшь, — он взял её за подбородок, повернул к себе. — Не смотри на неё. Смотри на меня. Она смотрела. Забывала. Снова тонула в нём. --- Теодор Нотт почти оставил попытки. Он больше не подсаживался к Лили в Большом зале. Не провожал её до класса. Не смотрел влюблёнными глазами из угла гостиной. Он отступил — но не исчез. Лили видела, как он иногда смотрит на неё. Издалека. Молча. В его взгляде не было обиды — только грусть. И терпение. Он принял решение ждать. «Всё это рано или поздно закончится», — сказал он однажды Блейзу, не зная, что Лили слышит. — «Она не вещь. Его вещь. Она устанет. И тогда я буду рядом». Лили тогда сжала кулаки. Но ничего не сказала. Потому что внутри, где-то глубоко, она знала — он прав. Всё это не могло длиться вечно. --- Их отношения не становились глубже. Драко не говорил ей «люблю». Не держал за руку при посторонних. Не обещал ничего. Их связью был секс. Грубый, страстный, иногда нежный, иногда почти жестокий. Приказы. Наказания. Власть, которая переходила из рук в руки. Иногда Лили брала верх. Это случалось редко, но случалось. Например, когда она застала его врасплох в пустом классе, толкнула на парту, села сверху и не позволяла двигаться, пока сама не получила то, что хотела. — Ты... опасна, — выдохнул Драко, когда она наконец позволила ему кончить. — Ты тоже, — ответила она, улыбаясь. Ей нравилось. Всё нравилось. И приказы, когда он доминировал. И наказания, когда он брал её грубо, почти больно. И моменты, когда она брала власть в свои руки. И тихие минуты после — когда они лежали в темноте, переплетённые, и молчали. Но это не было любовью. Лили иногда ловила себя на мысли, что хочет большего. Чтобы он остался у неё на всю ночь. Чтобы проснуться рядом с ним утром. Чтобы он сказал что-то — не про секс, не про её тело — а про неё. Про то, кто она есть. Он не говорил. — С тобой трудно, — сказала она однажды, когда они лежали на ковре в Выручай-комнате. — Знаю, — ответил он, глядя в потолок. — Ты когда-нибудь... — она не договорила. — Что? — Ничего. Она не знала, как спросить «ты чувствуешь что-то кроме похоти?». Боялась ответа. --- — Мне нужно уехать, — сказал Драко вечером, когда они сидели в пустом классе на пятом этаже. Лили замерла. Сердце пропустило удар. — Куда? — Домой. Дела. — Надолго? — Неделя. Неделя. Семь дней без его рук, без его голоса, без его взгляда, от которого у неё подкашивались колени. Целая вечность. — А... — она хотела спросить про Пэнси, но раздумала. — Что? — он повернулся к ней. — Ничего. Удачи. Он посмотрел на неё странно. Будто знал, о чём она не спросила. — Я не беру её с собой, если ты об этом, — сказал он сухо. — Это семейные дела. Не её. Лили кивнула. Внутри отлегло. Но ненадолго. В последнюю ночь перед отъездом они трахались особенно долго. В пустом классе, на старом диване, который Драко трансфигурировал в кровать. Медленно, почти нежно. Лили плакала — не от боли, от чего-то другого. Он вытирал её слёзы губами и молчал. — Вернись быстро, — прошептала она. — Вернусь, — ответил он. И уехал. --- Неделя без Драко превратилась в пытку. Лили ходила на занятия, ела, спала, общалась с подругами — но всё делала как будто во сне. Внутри была дыра. Большая, тёмная, пульсирующая. Она не знала, когда начала зависеть от него так сильно. Когда его присутствие стало воздухом, водой, едой. Без него она задыхалась. По ночам она удовлетворяла себя сама. Лежала в кровати, закусив подушку, и представляла его руки, его губы, его голос. Кончала быстро, почти болезненно — и потом лежала, глядя в потолок, чувствуя, как внутри нарастает пустота. «Я нимфоманка, — думала она. — Я не могу без этого жить». Но это было не совсем так. Она могла без секса. Она не могла без него. Однажды вечером, за три дня до его возвращения, она села рисовать. Открыла альбом — и долго смотрела на пустой лист. Потом её рука сама вывела знакомый профиль. Острые скулы. Прямой нос. Волосы, падающие на лоб. Лили отложила карандаш и закрыла лицо руками. — Что ты со мной сделал, Малфой? — прошептала она. Ответа не было. --- В день его возвращения Лили ждала в гостиной до полуночи. Он вошёл уставший, в дорожной мантии, с тёмными кругами под глазами. Увидел её. Остановился. Они смотрели друг на друга через всю гостиную. Пять секунд. Десять. Драко подошёл. Взял её за руку. Молча повёл в пустой класс на первом этаже. Ни слова. Только поцелуй у двери. Только жадные руки, срывающие одежду. Только его член, вошедший в неё так глубоко, как будто он хотел спрятаться внутри, никогда не выходить. — Скучал? — прошептала Лили, когда они лежали на холодном полу, тяжело дыша. — До чёртиков, — ответил он. Лили улыбнулась в темноте. Она знала, что это не любовь. Но когда он прижимал её к себе после секса и молча гладил по волосам, она почти верила, что это может ею стать. Почти. Пэнси Паркинсон всё ещё была его невестой. Теодор Нотт всё ещё ждал. А она, Лили, всё ещё была между ними — не игрушка, не девушка, не любовница. Что-то среднее. То, для чего ещё не придумали названия. Но пока он был рядом — названия были не нужны.