Марья Марьевна и три добрых молодца

Грянул гром, сверкнули огни Перуновы, и Марью отбросило в сторону. Она начала было подниматься, да так и осела обратно на камни мостовой, часто моргая. Названые братья прямо у неё на глазах обернулись в трёхголовую змеюшку — крылатую, да махонькую, не крупнее Жарки. Обернулись да исчезли в тучке, метнувшейся вниз с грозовых небес и тут же рассеявшейся бесследно вместе с зачарованными молодцами. Так вот что задумал Кощей — буде повредит кто наколдованную шкурку, унести их за тридевять земель в сторону неведомую… Марье неведомую. О-хо-хонюшки, как же их теперь спасать-выручать? Огляделась Марья да приметила сумку-котомку перемётную Семёнову, видать возился с ней Сеня да забыл обратно надеть — а опосля не до того было. Потянула за ремень, глядь — а рядом с котомкой клубочек указующий лежит. Обрадовалась было искусница, что сможет нашептать-наворожить, чтобы клубочек теперь на любых её указывал… Обрадовалась — да рано. Посыпалась с клубочка сажа, шевельнулся он было чуток да тут же и обмяк бессильно. Видать, одна из искр колдовских на него попасть успела да ведунство баушкино-то и распорушила. Совсем затужила Марьюшка, села прямо на мостовую двора и залилась горючими слезами. Всё-то у ней сегодня наперекосяк! Вдруг снова гром загремел, собаки залаяли, а следом и люди дворовые забегали. Приземлился посередь двора серый волк размером с коня, а то и поболе, сложил крылья соколиные. Соскользнула со спины волчьей женщина статная, грянула по камням подковками на каблуках. А зверь тут же через себя кувырнулся да человеком обернулся — плащ шерстяной с нашитыми перьями до самых пят худую фигуру скрадывает, власа в хвост полуседой собраны, а глаза молодые да острые, так наскрозь и глядят. Матушка с батюшкой из чащи вернулись!

◆◇◆◇◆◇◆◇

…Опоздали Финист Серый Волхв да Марья-богатырка вот на чуточку. Увидев их, зарыдала молодица ещё горше, пала на грудь батюшкину, весь плащ слезами промочила. Но суд да дело, успокоили Марьюшку родители да повыспросили, что стряслось. Призналась Марья-искусница, потупившись, что по незнанию обидела гостей, особливо Ивана Горыныча. Осерчал молодой богатырь, да в сердцах шкурку зачарованную в огонь-то и бросил, едва кусок спасти сумели. И теперь искать да выручать добрых молодцев незнамо где. Оглядел чароплёт весь двор, ощупал клочки горелые да чешуйки осыпавшиеся, с сажей перемешанные. Уж Финист-то хорошо знал чары Кощеевы, даже по следам малым расплёл, что там колдун крючконосый накрутил. Покачал волхв головой сурово: коли сгорела бы шкурка целиком, добрых молодцев не токмо унесло бы за тридевять земель, так ещё и в сон мёртвый погрузило. Пришлось бы тогда Марьюшке, кровиночке его, не токмо наречённых своих искать, но сперва путь держать за водой живящей да говорящей. Марья-богатырка тем временем утешать дочку взялась да вопросы задавать ей хитрые: чтобы Марьюшка не казнилась да кручинилась бесполезно, а мозгами пораскинула, как своему горюшку помочь. И то дело: сама промахнулась, самой и ответ держать да промах исправлять. Чай, не дитё уже малое, а взрослая девица: вон, на целую пядь выше отца родного вымахала, в матушку! А Финист с супругой дочке припасы полезные в дорогу спроворить людям своим накажут да подсказок наскажут, где помощь при надобности сыскать да как с чужими людьми себя вести. Кликнул Финист людей дворовых, распорядился о потребных дорожных припасах, да в свою горницу пошёл: старые книжицы рукописные со своими размышлениями из тайника достать да найти ту, в кою записывал всё касаемо обличий природных да наколдованных. Вот закладками важные места заложит да доченьке выдаст, пусть в дороге изучает да примечает, что её наречённым потребно будет. А вот и сама Марьюшка по коридору на чердак мимо его двери порскнула — никак с зеркальцем вещим советоваться поскакала егоза, матушкой подученная.

◆◇◆◇◆◇◆◇

Марья-искусница пролетела по лестницам на чердак вихрем, только каблучки простучали да юбки метнулись: права матушка, некогда горевать да слёзы проливать, надо дело делать! Повесила повыше лампу, бросила наговор в шкаф-поставец, отпирая замки волшебные, и достала из него зеркало ясновидящее. Приставила к стене, да и сама рядом на сено плюхнулась: не до изысков да политесу сейчас. Заглянула в зеркальную гладь, дожидаючись, пока её отражение встрепенётся, волей многознающего зеркального духа заполняясь. А там и произнесла фразу ритуальную: — Друг мой, зеркальце! Скажи, да всю правду доложи: где свет очей моих искать, в кою сторону скакать? Нахмурилось зеркало да погрозило ей пальцем: — Ишь, удумала хитро, спихнуть заботу на стекло. Нет, голубушка, сама чашу испивай до дна! Коль сумела досадить — то самой всё и чинить. Всплеснула рукавами молодица да взмолилась: — Зеркальце, золотце, ну подскажи хоть капельку! Знаю я, что провинилась перед другами сердешными, и что мне и исправлять — токмо подумай и ты, как они страдают, спасения дожидаючись? А ну как и вовсе не утерпят, снова какое-нить коленце выкинут, как Иван сегодня? Головы свои положат, пока я мыкаюсь по сёлам и весям? Подмогни, подскажи не за-ради меня, ради любых моих! А вину свою перед ними я заглажу, не сумлевайся! Задумался дух зеркальный, рожи разно-всякие её лицом корча. То брови сведёт, то губу прикусит, то усмехнётся. То и вовсе отражение волнами пойдёт, девичье личико в морду бесячую превращая… Наконец, решилась стекляшка зачарованная, махнула на неё рукавом прожжённым: — Ладно, дева, так и быть, помогу печаль избыть. Ну а ты перед дорогой вели мне рамку починить. — Ладно-ладно, снесу тебя к кузнецу, пусть эту рамку починит, да парадную выкует из нового сплаву титанового, с завитушками да звериными лапками. Умилостивилось зеркало новым нарядом обещанным, покивало, а потом растаяло отражение Марьино в тумане, а из него выступила избушка на курьих ножках, хорошо ей знакомая — баушкина заимка! Повернулась избушка к лесу задом, к дороге передом, выскочила из двери фигурка девичья в платье дорожном да кафтане плотном стёганом, бросила на дорогу клубочек. Вскочила в седло стоящей рядом соловой кобылы да поскакала за весело прыгающим мотком яркой шерсти. И снова всё пеленой подёрнулось. Застонала Марьюшка со стыда — и как она сама не докумекала? Клубочек-то баушкой Ягой самолично спрядён, скручен да заговорён. Кто, как не баушка, сможет ворожбу на нём подновить-поправить, а то заново наложить? Что ж, значит, начало пути ей известно теперь. Поднялась красна девица, поклонилась зеркальцу в пояс с благодарностью, подхватила его да лампу и в свою горницу направилась: одёжу да снаряжение, какое успела сделать, в путь-дорогу собирать. А кузнецу зеркальце волшебное она с утра отдаст, перед выездом.

◆◇◆◇◆◇◆◇

Долго ли, коротко ли, добралась Марья-искусница со своей охотой верной до избушки бабы Яги. Накормила-напоила внучку ведунья, баньку растопила, да расспрашивать стала: — Ну что, внученька, дела пытаешь аль от дела лытаешь? Марьюшка с устатку и на баушкином сухоньком плече всплакнула чутка, повинилась за оплошность свою да пожаловалась на торопливость Иванову. Показала клубочек, от сажи отряхнутый да бережно в суму запрятанный. — Подсоби, бабуль! Покачала головой Яга, забрала клубок, а Марье подхваченным на кухне деревянным половником по лбу легонько хлоп! — Совсем со своими любовями науку мою позабыла! Клубочек-то для парней заворожен был, в женских ручках и не ворохнётся, — проворчала бабка да в баню внучку погнала, а потом спать. Мол, утро вечера мудренее. А с утра раным-ранёхонько подняла, к делу приставила. В женском ведовстве прикладном трудиться ведь немало приходится — Жарку малую кудлатую да Соловушку щётками вычесать, вычески промыть да с шерстью кота-баюна смешать, из кудели нитку для нового клубочка спрясть, свёклой-буряком да синенькими цветами волчьего корня подкрасить — да с безоаровой пылью, чтобы не потравиться! Весь день провозились, но, в конце концов, намотала баба Яга с наговорами клубочек для внучки. А на закате косточки раскинула ведунья, и выпало, что ехать внучке в три места надо — и найдёт она своих добрых молодцев в третьем, а пропускать нельзя, иначе все беды разом могут посыпаться. Повздыхала Марьюшка, латные рукавицы поправила, кольчужку с чуть-чуть недовязанным рукавом под кафтан вздела, оседлала Соловушку да поскакала. Стучат копыта по дороге, Жарка между копыт вьётся да тявкает, Вранко над головой летает, карканьем своим непогоду отгоняет, впереди клубок пёстрый прыгает.