Яхво и Яков

Яхво выписали из больницы вместе с Морно через пару недель — у обоих травмы после сильного падения оказались весьма плачевными — даже врачи им успели посочувствовать. Им несколько раз провели лекции по безопасному полёту. Морно слушал с очень скучающим лицом, заведя взгляд куда-то за веки — он-то всё давно знал, это его дорогой товарищ по неосведомлённости своей глупости совершил это. Однако незнание не освобождает от ответственности, именно поэтому родителям Яхво пришлось оплатить штраф в двадцать тысяч рифлей. Рифли — это валюта, используемая жителями Оранжереи-Холодной. Прибыв домой, Яхво сразу же ринулся в свою комнату, чтобы не бесить родителей, которые и так явно истерзать его желали за то, что он натворил такого, что пришлось в никуда деньги отдавать. Предусмотревший эту попытку заранее Герио на моменте побега схватил крепко сына за запястье. Яхво подпрыгнул на месте и широко расправил крылья. — Ты всё больше и больше разочаровываешь. Что с тобой происходит? — Пап, отстань, я не знал, — Яхво начал пытаться отдирать пальцы отца, закусив обе губы. — Что ты ещё натворишь от незнания? Герио без предупреждения раскрыл пальцы, что напряжённого, точно сжатая пружина, Яхво откинуло назад. Он успел раскрыть крылья, смягчив падение. Когда Герио оставил сына одного в зале, Яхво не растерялся и сбежал в свою комнату. Котьо. На пути в коридоре он заметил маленького Котьо, который, казалось, этому миру и не принадлежал. Впервые осмотрев более ясно младшего брата, Яхво осознал, что его детское лицо какое-то не такое — не выглядел ребёнок так, как должен был. Маленькие глаза отстранённо тускло смотрели перед собой. В целом показалось, что это не настоящее лицо, а надетая какая-то странная маска с нездорово бледной кожей. Что с ним? Почему ребёнок выглядит так, будто над ним измывались несколько лет? Яхво, в общем-то, за всё это время видел его весьма редко — мальчик был настолько неброским, что внимание просто не успевало зацепиться хоть за какую-нибудь деталь. В конце концов именно сейчас маленький альфа привлёк его не собой, а тем, как инородно выглядел на фоне светлого коридора. Его яркие крылья, которые были в несколько раз меньше крыльев старшего брата, закрыты домиком, а пустой взгляд направлен прямо на Яхво. Маленькие, но странные руки, могло показаться, висели, как верёвки, вдоль тела. Простая одежда. — Котьо? Ты чего? Выглядишь не очень… — Нормально. Просто проходил рядом. — А… Сухой голос младшего брата, говорящий с такой взрослой непринуждённостью, вызвал необычайную дрожь страха. — Ясно… Ну иди дальше тогда, — Яхво по истине оказалось неловко отвечать на подобное ребёнку. Раньше Яхво встречал только преподавателей, которые могли так безэмоционально отвечать на вопросы учеников. Теперь же его картина мира перевернулась, если не на сто восемьдесят градусов, то на сорок пять — точно. Котьо непринуждённо, почти с ленцой, развернулся и двинулся в обратном направлении. Яхво продолжил путь к себе, уже оказавшись внутри, он распластался на кровати и взял телефон в руки. Написав Морно о том, что успешно добрался до дома, он откинул гаджет и закрыл глаза, подложив руки за голову. Всё это слишком интенсивно для привыкшего к стабильности ему. Теперь точно стоило отдохнуть, отдохнуть очень хорошо.

***

Спустя два дня Яхво выбрался из дома, решив, что сидеть за компьютером стало слишком скучно. Да и свежим воздухом подышать нужно, здесь-то он и правда свежий: транспорты используют электричество для питания. И всё-таки передвигаться на собственных крыльях было куда приятнее и интереснее, поэтому Яхво вспорхнул и взмыл в воздухе. Прекрасное, завораживающее голубое небо сложно назвать обычным. Взгляд Яхво цеплялся за каждое проплывающее облако, которое своей блестящей чистотой гипнотизировало порхающую бабочку. Взмахнув мощно крыльями, он начал стремительно набирать высоту, целясь пролететь прямо через одно такое облако. Ветер шумел в ушах, волосы тянулись назад, гонимые нежным ветром. Промелькнуть сквозь белую лёгкую гущу — точно пройтись по Красной Дорожке. Телом никак не ощущаешь, зато эмоции от чего-то величественного очень яркие и дающие смысл. Ему ещё давно хотелось попробовать так высоко взмыть и опробовать на себе роль птицы, которой не нужно ничего, кроме неба. Крылья Яхво поймали тёплый воздушный поток, который и понёс его далеко вперёд. Мысли очистились, внутри зародилась сладкая истома. Ветер будто и не собирался отпускать его, только вот сам он уже подустал держать так долго крылья распахнутыми и махать ими, когда высота терялась. В конце концов он спустился, приземлившись на мягкий асфальт. Высокие небоскрёбы величественно окутывали собой порхающих туда-сюда бабочек. Яхво стал озираться, расправил крылья и двинулся пешком по дороге, оглядывая, казалось, только что воссозданные небоскрёбы — такие чистые и далёкие. За пару месяцев жизни здесь утопическая картина не успела приесться — с почти детским энтузиазмом Яхво продолжал любоваться чем-то настолько ярким как в первый раз. Дорога тянулась вперёд, мимо пронеслась бесшумно машина с несколькими полубабочками внутри, подняв на миг волосы. Далеко впереди показалась рыжая фигура, которую Яхво с успехом не заметил, занятый. Коррое, более жилистый в теле омега, но у́же и компактнее в крыльях, неспешно двигался навстречу, тоже не ожидавший встретить Яхво. Монарх и павлиний глаз встретились взглядами, в которых не прочиталось ни вражды, ни дружелюбия, ни понимания. Яхво запомнил партнёра Ирене слабо, поэтому не сразу узнал его, опираясь лишь на те мелкие обрывки в памяти перед падением. Коррое выглядел безмятежно и элегантно. Даже с массивным телосложением большая футболка смотрелась на нём странно притягательно, а незаметная, но такая важная в облике серебристая брошь в виде пера, прикреплённая к поясу классических синих брюк, ненавязчиво сверкала. Если же её снять, то какая-то необычная черта бесследно исчезнет, сделав образ по-настоящему голым и пустым. Яхво не собирался контактировать с Коррое. По крайней мере, смысла он в том не видел. Омега-монарх, проходя мимо, оглянулся. Казалось, он мог бы просто пройти мимо и сделать вид, что не заметил павлинего глаза. Однако в момент Коррое остановился и позвал: — Яхво, можно слово? Его лицо не передавало абсолютно ничего: даже мыслей, могло показаться, не было. Аномальное равнодушие напрягло Яхво. Коррое кивнул в сторону детской площадки, зашагал к пастельной лавочке в зелёных оттенках. В целом Яхво делать было нечего, так что ему нетрудно поговорить. Может быть, человек-то хороший. Вальяжный монарх-омега шире расправил крылья и уселся на лавочку с нескрываемой ленцой. С одной стороны, очень уверенный в себе молодой человек, с другой — Яхво даже представить себя не мог на его месте, ибо так легко представать перед незнакомцами, показывая какое-то своё преимущество… Казалось, неловко. — Не бойся, я просто хотел поговорить. Я помню до первой реанимации ты вообще не был похож на того, кто вообще выходил на улицу и так разговаривал с родителями. Обычно ты просто терпел. Что так изменило твоё мнение? Казалось, Коррое готовился к самому невероятному варианту, однако Яхво осознавал тот факт, что ему не поверят, если он расскажет всё как было. Поэтому он несколько секунд глядел перед собой, выпав из реальности, а затем ответил: — Не знаю. Просто память потерял… На самом деле Яхво помнил, что когда объяснял всё родителям, они лишь с сочувствием и некой снисходительностью глядели на него сверху вниз, точно он — душевнобольной. Рационально он также и понимал, что если бы, будучи Яковым, импульсивно начал рассказывать об огромных бабочках и вкусовых рецепторах на руках, то о нём бы подумали точно также, а может и хуже. Коррое размашисто закинул локоть на спинку лавочки и повернул лицо к Яхво, будто читая: врёт или же правду говорит. — Ирене сказал, ты стал каким-то странным… — Да он тоже странный. Я таких невоспитанных людей не видел. Я вообще не видел, чтобы люди настолько прямолинейно говорили о чём-то… Яхво впервые прямо объяснил, что его беспокоит в новом мире, который, как бы, уже и не являлся новым — он здесь жил уже порядка трёх месяцев. Испепелял взглядом Коррое. Казалось, он собирался с силами, чтобы донести что-то важное. Нахмуренные брови, плотно сжатые губы, слегка прищуренные глаза. — Ладно. Но прямолинейность — это самое обычное явление, не понимаю, что тут для тебя могло показаться странным… — омега замолк. Изменил позу, сложив мягко обе руки на коленях: — Как ты понял, я и Ирене встречаемся… Но, понимаешь ли, мы были близкими друзьями с детства. Но это ещё не значит, что близкие друзья становятся парой. — К чему ты это? — К тому, что мы скоро расстанемся. Яхво всем корпусом повернулся к омеге, моргнул пару раз, а затем упавшим голосом спросил: — А мне ты это зачем говоришь? — Яхво почти что поперхнулся, когда до него дошли слова. — Просто. Чтобы ты знал. — Зачем?! Коррое не сделал ни движения, его лисьи глаза продолжали буравить Яхво, на лице которого красноречиво вырисовывалась куча вопросов. — Не знаю. Просто грустно, мы с ним не могли как пара сжиться. — Если вы такие прямолинейные, то я тогда тоже задам вопрос. Ты с лёгкостью можешь рассказать почти незнакомому человеку личную проблему? Это что-то новое. Это у вас у всех так принято? — Нет. Не у всех. Мне просто удобнее высказаться почти незнакомцу, — лёгкая улыбка тронула мягкие уголки губ. Если для Коррое это нормально, то вот Яхво впервые столкнулся с тем, что ему просто раскрыли какую-то информацию, к ситуации которой он не имеет никакого отношения. Нынешний он точно не имеет отношения — прошлый Яхво, может, и мог как-то помочь или предложить какой-нибудь выход. — Ясно… Если что, незнакомые люди не всегда за то, чтобы им рассказывали что-то такое… Между прочим, — Яхво посмотрел на свои руки. Критиковать полубабочек-полулюдей, которых видит сознательно только в первый раз, он не привык. Однако раз уж этот молодой человек решил раскрыть ему то, о чём павлиний глаз и не думал, то почему бы и не выразить собственное мнение? Коррое помолчал, по-видимому, размышляя над ответом. Яхво ощущал себя как никогда правым — к его удивлению, Коррое ещё сильнее улыбнулся, походя теперь на хитрого лиса, который провернул что-то, что потом может всех шокировать. Ответ его оказался весьма лёгок: «Это нормально. Принимается».