Яхво и Яков

— Простите, я придурок, не знал, что так нельзя… — Яхво, сидя на койке в позе креветки, оправдывался перед родителями и Морно, лежащим на соседней кушетке. — Я вот у тебя и спросил поэтому, чего ты ещё не знаешь… О господи, помоги, пускай он хотя бы не сделает ещё чего-нибудь более глупого… — Морно, казалось, готов был расплакаться. Настее и Герио, как кирпичные стены, стояли около кровати с сыном и оба прожигали его ледяным взглядом. Чуть-чуть поодаль находился маленький альфа Котьо, который, по-видимому, даже не понимал, зачем его сюда привели. — Яхво, что это было? — Настее первым разрушил между ними тишину. Рот отче вытянулся в прямую бесцветную линию, а чернющие глаза на пару секунд сузились, пока омега не придал своему виду той расслабленности и отстранённости. Герио же молча закрыл крылья домиком и отошёл к окну, из которого светило то самое невыносимо яркое солнце. — Ну, пап, я не знал, что так нельзя. Я не всё вспомнил, и мне не всё рассказали. Вообще-то это ваша вина, что вы такие базовые правила мне не объяснили в первую очередь… Глаза Настее настолько широко раскрылись, что показалось, что они могли занять все пол-лица. Усы напряжённо выпрямились, а крылья с шелестом расправились точно так же, как когда раскрывал их от негодования Яхво после первой встречи с Ирене. Павлиний глаз старший стал выглядеть весьма воинственно. — Это мы ещё и виноваты?! — его медленные слова вырвались, однако дрожь в голосе выдавала его готовность к бою. — Ну да. Чтобы не разорвать собственного сына в клочья, Настее агрессивно начал открывать и закрывать крылья, пытаясь привести нервы в порядок. Таких слов он никогда не ожидал. По крайней мере, тот Яхво, который был до удара током, такого бы никогда не осмелился произнести в лицо. Даже лежавший на соседней койке Морно замер, боясь стать жертвой разъярённого омеги. Желание раскритиковать безбашенного друга начало распирать изнутри, однако его родитель одним своим присутствием останавливал его от этой затеи. Позже. — Можешь домой не возвращаться! — злой Настее всё-таки выдал эти четыре слова через силу, повернувшись спиной к сыну — открылись ярко-алые крылья с соответствующими глазками. — Эй, ну это же правда! На правду не обижаются! — парировал не привыкший к подобному тону Яхво. Родители никогда не наказывали его, тем более не запрещали возвращаться домой. Яхво запротестовал против такой меры отче против него, ибо он даже плохого не делал. Разве что правду сказал. — Закрой рот! Герио оторвался от окна и торопливо подобрался к разозлённому мужу, потёрся усиками о его усики и, взяв за руку, отвёл Настее в сторону. Яхво же с непонимающим выражением улёгся и уставился на родителей вылупленными глазами, будто искал в них хотя бы каплю здравого смысла. — Он не в себе, не трать на него энергию, — Герио подозвал Котьо, а затем указал пальцем на дверь: «Уходи, а то твоим глазам может стать больно». Морно пискнул, наблюдая за всей семейной драмой, в общем не понимая, как оказался почти что в её центре. Яхво повернулся к нему и тихо произнёс: — Ты видел того упитанного? Кто это вообще был? Морно помедлил, задавая себе вопрос, стоит ли отвечать сейчас или подождать, когда градус начнёт понижаться. Впрочем, всё-таки первый вариант ему нравился больше, ибо говорить об омежке Ирене он был не против. Когда Котьо оказался за дверью в стерильном коридоре один, Настее и Герио спустя пару минут вышли тоже, совершенно ничего не произнеся на прощание. — Это типа пара его. Омега. Ты видел, насколько его крылья меньше вообще? Меня больше это смешит. Все омеги монархов такие маленькие. Ну он мне не нравится, какой-то слишком странный. Слишком оранжевый. — Причина, — саркастично выразился Яхво на слова друга о «странности». — Ну вообще, вы же там типа на открытые отношения договаривались или что-то такое, точно не знаю. Так вот, он давно уже с ним вроде как встречается. Года два. Но мне этот омежка не нравится. Тебе тоже, если что, да? — Я с ним не знаком. Но если он встречается с тем невоспитанным грубияном, то, вероятно, он точно такой же. Значит, не нравится. Таким образом друзья пришли к общему выводу, что Коррое — их общая неприязнь.

***

Узнав номер Фёдора, Яков сразу позвонил ему, трубку никто не взял. Затем он решил написать ему в Telegram. Вот тогда он уже ответил, написав: «Это кто?» — на «Привет, я не специально тогда, а что ты делал в ноутбуке?» от Якова. — Да я тут просто хотел узнать, что ты делал тогда в ноутбуке. Да и просто поговорить, а то как-то всё спонтанно вышло, я даже особо не понял, что произошло. Около полминуты ответа никакого не следовало — Яков уже начал побаиваться, что Фёдор не ответит ему и просто-напросто выйдет из сети. Руки сжали телефон, а внимание было полностью сосредоточено на чате с молодым человеком. — Ты же понимаешь, что это слишком прямо? Я вообще не помню, чтобы люди такое спрашивали настолько… Ну настолько в лицо. Не принято так. Не принято. Неверящий Яков несколько раз перечитал сообщение, прежде чем напечатать: — Прости тогда, буду больше так не говорить. — Чего ты хотел? Ты же зачем-то написал мне. Не просто так ведь. И да, «…буду больше так не говорить» — неправильно. Правильно: «…не буду больше так говорить». — Ну спросить про ноутбук и сказать, что я не специально так. Я думал, что в сообщениях можно так говорить. И эм, какая разница в том, как стоят слова? Нормально же. — Можно, но просто не все поймут… Я, например, не горю желанием с тобой общаться после такого, ибо не представляю, что ты можешь ещё выдать. И да, оно звучит некрасиво, так разве что в поэзии можно слова перемещать. И там тоже сомнительно, если честно. — Эм, ладно. Так о чём поговорим? — А ты просто поговорить написал? Яков задумался. По сути, так и есть, но также он хотел про ноутбук расспросить, ибо тот может помочь ему в программировании. Значит, нужно попытаться договориться с этим человеком. — Ну типа того. — Ясно. Но я сейчас занят, давай позже чуть-чуть тогда. Отправив пожелание об удаче, Яков задумался: у него скоро защита диплома, о котором он в целом ничего не знает. Прошлый Яков, видимо, позаботился о нём, а ведь мог доучиться и попробовать идти работать… Впрочем, с каждым днём Яков начал благодарить мысленно своего героя, который освободил его от муки родителей и общества. Теперь он вправе делать что угодно, главное, чтобы не нарушал закон. Анастасия и Григорий находились на работе, Катя — в школе. Поэтому молодой человек сидел дома один, просматривая фотографии, документы и договоры — всё, что может помочь ему понять, как действовать дальше. «Долгов нет… Но и запасов никаких нет. Сойдёт». С этой мыслью Яков вышел из квартиры и направился к общежитию. Встретившись с выходящим Артёмом, Яков проскользнул в комнату и раскинул найденные вещи по своей кровати, находящейся на первом ярусе справа. Диплом написан хорошо, однако многое показалось каким-то странным, машинным и запутанным, будто писал не сам человек, либо же писал человек, но даже не думая, что пишет. Разные нестыковки в тексте. Вычитка заняла порядка двух часов, чтобы разобраться во всех ошибках и подумать над их исправлением. Тема заключалась в разработке мобильного приложения, которое будет отслеживать то, насколько оригинальный текст или картинка. То есть нейросеть, которая должна была определить, насколько тот или иной проект или обычная книга написаны самостоятельно, а насколько созданы с помощью ИИ. Интересно… Мысленно Яков был так сильно погружен в дело, что не заметил, когда ему написал Фёдор. Поедая кашу, он иногда макал пальцы в тарелку, никак не отойдя от старой привычки. Конечно, он узнал, что засовывать руки в еду здесь считается некультурным, негигиеничным и вообще показывает человека не с самой лучшей стороны. Однако как отпустить то, что делал на протяжении всей жизни? Возможно, но достаточно трудно. Всё-таки во время еды Яков иногда начинал серьёзно наблюдать за собой, лишь бы в общественном месте, например кафе, не ткнуть палец прямо в пельмень. Сейчас, когда он был занят, следить за собой он даже не думал, из-за чего больше половины еды он съел руками. Только тогда, когда глаза заболели от долгого нахождения за экраном позаимствованного ноутбука у Артёма, он оторвал взгляд и только теперь заметил, как тащил палец в рот. Нечитаемо посмотрел на руку и медленно вернул палец в глубокую пиалу, пытаясь убрать рисовую кашу. Поняв, что сделал только хуже, Яков сдался и торопливо слизал всё с пальца, оглянулся, точно вор, застигнутый на месте преступления. — Мда… — выключив ноутбук, он потёр обеими руками глаза и расслабился, расплывшись на твёрдой кровати лужей.