Яхво и Яков

В конце концов, Яхво начал считать почти всё своё окружение очень странным: родители — зацикленные на деньгах проглоты; Котьо — странная загадочность, не сходящаяся с его детским обликом; Коррое — омега, который незнакомцу выложил кучу личной информации, ещё и человеку, который, по сути, является мужем его парня; Ирене — вообще отдельная категория. Он не просто «необычно» одевается и выглядит нежно по сравнению с остальными альфами, но и ведёт себя как самый настоящий грубиян. Ту стычку Яхво запомнил точно надолго, особенно когда «ровные» пацанчики даже посмотреть в его сторону неправильно боялись в прошлой жизни из-за крупного от природы телосложения. Это сейчас он уменьшился и по размеру больше походил на среднестатистического девятиклассника. В целом, Яхво и не был никогда конфликтным — как и все порядочные люди, он решал вопросы словами, даже в тех случаях, когда прямо-таки человек напрашивался. Взмахивая пёстрыми крыльями, Яхво приземлился возле многоэтажного дома, где живёт Морно. Один-единственный человек, который не вызывал неприятных и непонятных эмоций. Неторопливо потянув ручку, он проскользнул в чистый, будто сверкающий, подъезд. Дверь бесшумно закрылась. «Всё-таки этот мир сильно походит на классическую утопию. Государство платит высокие деньги за то, чтобы полубабочки добровольно рожали выносливых детей. Существует всего три страны, которые являются не одной просто потому, что материки находятся на огромном расстоянии друг от друга, из-за которого невозможно объединить их в одну. Никаких войн. Животных также охраняют…» Уши Яхво уловили мягкий писк расходящихся дверей лифта. В какой-то момент он задумался о том, для чего нужны усы. Оказалось, что без них невозможно почувствовать феромоны. А мигрирующие бабочки используют их ещё и при перелёте, ориентируясь по магнитным полям. Сделав шаг вперёд, молодой человек почти вылетел из лифта — навстречу вышел Морно, чересчур широко улыбаясь, что Яхво даже мог бы испугаться, если увидел бы его в темноте. — Наконец-то! — Морно стал кривить голос, делая его то низким, то высоким. — А я уже подумал, что ты умудрился по дороге крылья сломать. — Я даже раньше обычного пришёл… — Яхво сложил руки на груди, первым проходя в квартиру. Просторная квартирка Морно стала почти вторым домом для уставшего от родителей Яхво. Павлиний глаз прошёл на кухню и уселся на маленький стол, ожидая, когда ему подадут чай. Он взял конфету, развернул её и начал яростно ощупывать, почти раздавливая её в мягкую стружку. Вымытые руки ещё не высохли, из-за чего шоколадная мякоть с сахаром неприятно размазалась, однако вкус оказался просто великолепным. — Да успокойся ты, чё так агрессивно-то? Она же никуда не уйдёт… — Морно взял вскипячённый электрический чайник и принялся разливать по бокалам парящую воду. — Да просто раньше такого не было, вот никак не привыкну к тому, что можно долго не есть. Я же говорю, раньше всё было совсем по-другому, нужно было как можно быстрее насладиться вкусом через язык, пока оно всё не растворилось. Яхво демонстративно высунул язык, скорчившись, усы встали торчком, разойдясь в разные стороны, точно как у пьяницы руки раскидываются в полубессознательном состоянии. Он и сам не понимал, зачем и что именно показывает этим чересчур «необычным» жестом. Лицо Морно чуть ли не вытянулось, пока он наблюдал за самым странным выражением. Его руки, что держали чайник, прямо вместе с этим чайником опустились по вертикалям тела. Только тогда, когда горячая стенка чайника обожгла бедро через плотную джинсовую штанину, Морно очнулся. — Ты идиот? Всё-таки я не пойму, про что ты всё время говоришь, про какое ещё прошлое. Понимаю, конечно, что голову могло отшибить, но не настолько же… — Да я же говорю, что раньше я был совсем другим! — Раньше ты был тем же Яхво, у которого почему-то поменялся характер. А ведь тебя только током ударило. Может, твоих родителей тоже током ударить. Вдруг сработает и станут нормальными? В конце концов, Морно перевёл всё в шутку, но не переставал снова поглядывать на Яхво нечитаемым взглядом, точно не друг перед ним находился, а кто-то совершенно иной. Делая очередной глоток чая, Яхво протёр руки влажными салфетками и опустил два пальца в горький чай, а затем потёр их подушечками о растолчённую конфету, успевшую растаять. Телефон прогудел в кармане новеньких джинсов, занятый Яхво недовольно, резким рывком опустил подбородок и снисходительно посмотрел на телефон свысока. Казалось, пришло не просто-напросто какое-то сообщение, а «господина посмели потревожить». В очередной раз протерев руки влажной салфеткой, Яхво неторопливо вытащил телефон и включил экран. «Ты когда вдруг в любви признаваться подброшенными записками начал?» Вопрос ввёл в ступор. Ирене. Какая ещё записка и какое признание в любви? Брови Яхво нахмурились, веки слегка опустились, пока он критически оценивал внезапно пришедшее заявление. Яркий экран телефона освещал задумчивое и в это же время ошеломлённое лицо. Яхво даже перечитывать не стал, ибо доверял своим глазам на все сто процентов. Морно, завидевший вдруг замолкшего друга, наклонил голову вбок и поднял брови, губы свернув в трубочку — он краем глаза прочитал сообщение. — О-о-о, ты, оказывается, ещё и парочку развести хочешь… Нескрытое ехидство коварно вылетело изо рта начавшего давить издевательскую ухмылку Морно. Его усы, до этого стоявшие плавной волной совершенно естественно, изогнулись, кончики потёрлись друг о друга, что послышался тихий скрип. А Яхво и глаза не кинул на него, размышляя. Затем он мигом напечатал ответ: «Я не понимаю о чем ты, какая еще записка? Какая любовь? Я такому придурку как ты даже привет не скажу». Искренне Яхво невзлюбил Ирене, поэтому совершенно не гнушался выражаться. Даже с родителями, которые выматывали все мозги, он старался сдерживаться в выражениях, хотя и получалось с натягом. «Так почерк твой. Твои красивые буковки никто не повторит, я не знаю, что ли?» Этот ответ ещё больше поверг в шок Яхво: он после пробуждения в этом мире ни разу не прикасался к обычной бумаге, поэтому он даже сам не знает, какой у него почерк. В прошлой жизни он писал не красиво, не плохо — всегда что-то среднее. Поэтому он задумался. Теоретически, можно же скопировать буквы, видимо, кто-то это и сделал, ибо Яхво полностью уверен в своей адекватности — ну не мог он написать первым что-то этому человеку, тем более признание в любви. Морно тем временем поднялся со своего места и, оказавшись прямо за спиной Яхво, тяжело опустил руки на его крылья, схватившись ладонями за плотные края. Это ощущение вышло слишком ярким и неожиданным — Яхво рывком оторвался от телефона и закинул голову назад, глядя снизу вверх на молодого человека разъярённым взглядом. Здесь и так проблема назрела, ещё и этот недоумок делает непозволительные вещи. Алые крылья с противным треском расправились несколько раз подряд, отпугивая. Морно, конечно же, не испугался агрессивного выпада, сильнее сжав тонкими пальцами крылья, а затем переместив их на плечи. — Весело. Ну не обращай внимания, м? — Как тут не обращать внимания? Я даже подумать и не мог о том, чтобы ему записки писать! А такие! Да это же оскорбительно! — Оскорбительно? Что-то странное у тебя понятие оскорбления, извиняюсь. — Не извиняюсь, а извини. Прямо-таки сейчас Яхво не сдержался и исправил специально Морно, сильно раздражаясь. Что может быть, если он будет игнорировать это? Вдруг Ирене разнесёт это по всем возможным бабочкам? По сути, Яхво это не пугает, однако ощущение останется точно не самое приятное. Он чувствовал душой, что нужно решить вопрос о некой записке. Не обидевшийся Морно лишь сильнее сжал плечи Яхво. — Ладно. Я пошёл, мне и самому неуютно. Если кто-то подделал мой почерк, то потом могут появиться проблемы посерьёзнее… Резко поднявшись, Яхво напряжённо двинулся к выходу, точно на иголках. Прихожая, спальня и ванная пронеслись одним размытым кадром перед глазами. Морно не остался стоять в стороне, поэтому шёл следом за другом.

***

Раздражённый Яхво оставил Морно возле магазина, объяснившись, что всё-таки это личное дело, которое пока не требует вмешательства извне. В большом доме он сразу нашёл комнату Ирене. Постучавшись, подождав секунд пять, пока разрешат войти, он отворил дверь и просунулся внутрь. Комната оказалась куда больше, чем его спальня. С одной стороны, он понимал, что это потому, что Ирене физически больше него, но с другой — обидно. — Эй, показывай давай, что там за записка. Не ходя вокруг да около, Яхво приблизился к расслабленно лежавшему на диване Ирене, игравшему в приставку. Игра оборвалась, огромные рыжие крылья даже не дёрнулись. Только сейчас Яхво полностью сумел рассмотреть рисунок подробнее. Чёрные жилки оказались довольно тонкими по сравнению с широкими у омег монархов. Яхво окрас показался довольно скучным по сравнению с его красными крыльями с глазами. Характерная тёмная точка на нижних крыльях выделялась на фоне тоненьких жилок — он сразу понял, что это самая яркая часть, которая отличала альф и омег их вида. Яхво испытывал неоднозначные чувства по этому поводу: ему-то, по сути, какое дело до этого. Впрочем, Ирене медлительно принял сидячее положение, его глаза были чересчур расслабленно полуприкрыты, из-за чего Яхво ещё сильнее раздражился — незаметно для себя он закрыл крылья плотным домиком. В просторной спальне было одно панорамное окно — прямые лучи падали на яркие крылья Ирене. Домашняя одежда в виде тонких штанов и футболки делали молодого человека менее мужественным. — Что за записка, повторяюсь? — Яхво встал в боевую позу, крепко расставив руки по бокам кулаками и стоя на широко расставленных ногах. Ирене это не оценил — даже не подал виду, что мог испугаться. Конечно, Яхво ростом еле дотягивал тому до плеч, если встанет на цыпочки. — На. Усы монарха с нескрываемой ленью опущены вперёд, широко расходясь вправо и влево после нескольких сантиметров, видных из-под волос. У всех бабочек, по наблюдениям Яхво, они либо стояли гордо и прямо, как у него, либо как у Морно — элегантной волной. Кончики усов Ирене сильно загнуты по направлению нитей, из-за чего появлялось такое впечатление, будто он что-то обыскивает, если коснётся усиками поверхности чего-либо. Яхво выхватил бумажку, не касаясь пальцами руки Ирене, и принялся читать. «Ирене, я давно хотел признаться тебе в том, что на самом деле люблю тебя. Ты красив, мил, добр, давай наконец заведём семью и съедем от родителей». Такое короткое, но такое прямолинейное слово снова шокировало, как в первый раз. Прямые усы павлинего глаза встали торчком, точно уши зайчонка. — Чт… — Да, это твой почерк. — Как мой, если я даже писал не знай когда?! Ирене развалился в следующую секунду на кровати, улёгшись на живот — крылья непринуждённо развалились следом, будто и не принадлежали ему, а жили своей собственной жизнью. Эта показательная расслабленность вдвойне начала раздражать и так злого Яхво. — Ты сядешь или нет? Чё ты лёг? — А почему не могу не лечь? Пёстрые крылья Яхво распахнулись с шелестом бумаги, и он отвернулся, чтобы не видеть этого переспокойного лица. — Это кто-то другой, потому что я всё это время был у Морно и на улице в большинстве своём, — сипло прокомментировал Яхво, принявшись потирать переносицу и глубоко вдыхать и выдыхать. — И кто же тогда? — Я откуда знаю. Кому это может быть нужно? — Ладно, верю, что это не ты, но это настораживает. Кто-то умеет подделывать твой почерк, значит, с таким же успехом у него может получиться подделать твои подписи. — Я знаю. Повисла тишина: ни Яхво, ни Ирене не могли найти слов для описания происходящего. Впрочем, им и так это было и не нужно. — Может, это ты сам подделал всё, чтобы специально меня как-то подставить? Ирене после этого комментария лениво повернулся к Яхво и приподнял брови, ни крылья, ни усы не шелохнулись. — Я? А мне-то зачем? — Да кто вас знает… — голос Яхво понизился, мысли наполнились размышлениями о возможных вариантах. Логически Яхво осознавал, что Ирене делать это просто бессмысленно по всем пунктам: у него есть тайный партнёр; он не выносит его так же, как и Яхво его; они и так фиктивно в браке, так что записки здесь больше лишние и бессмысленные, по его мнению. — Ты будешь искать того, кто это сделал? — Ну да, а что ещё делать? — Мне больше интересно, зачем этот кто-то это сделал. Не просто так же. — Может, шутник какой. — Зачем шутнику в точности копировать твой почерк? — Ну чтобы шутка вышла куда убедительнее. — Логично, ладно. Яхво постоял, почесал область между усами и повернулся к Ирене, прищурив глаза: — И всё-таки я не встречал ещё таких некультурных людей. — Ясно. Это короткое «ясно» будто нажало на кнопку взрыва внутри. Это слово подействовало на Яхво весьма нехорошо. — Ясно тебе? Это ужас какой-то! В мире Яхво критика должна была застыдить, заставить человека подумать о своём поведении и исправиться, а здесь… Эта огромная бабочка даже усом не повела, просто отвернувшись дальше к своей игре, отмахнувшись от него как от раздражающего комара. Да, он не ожидал бурной реакции, но после прошлого раза разве не должен был Ирене хотя бы извиниться? — А что ещё? Всё, иди давай куда шёл, я занят. Растягивая слова, Ирене полностью погрузился в виртуальную реальность, нажимая на кнопки управления консоли. Возмущённый Яхво уставился с открытой враждой на расслабленного монарха, крылья которого по-царски лежали раскрытыми, занимая более половины всей площади комнаты. Павлиний глаз неподвижно, точно статуя, стоял там и глядел, пытаясь привлечь внимание этого безответственного нахала. Ирене лишь легко вернулся в сидячую позу, скрестив ноги, полностью игнорируя присутствие Яхво. «Да будь я на твоём месте, то уже бы раз десять извинился, а даже если бы не извинился, то выгнал бы… Эм, меня из своей же комнаты. Сидишь так, будто я не нарушаю твои личные границы…» С каждой секундой нахождения с Ирене в одной комнате он всё больше удивлялся и ошалевал, не отрывая взгляда от мягкого профиля молодого человека. — Тебе нормально вообще? — сиплым тоном вопросил Яхво, пытаясь уцепиться хотя бы за что-то, чтобы вывести на какой-то диалог. — Что? — Кошмар, что с вами всеми вообще не так… — с этими словами крылья Яхво с трещащим шелестом раскрылись, а он вильнул на выход из комнаты.