A change in time

Гермиона вздохнула, собирая волосы в тугой хвост, чтобы убрать их с лица. День обещал быть невероятно длинным: впереди была запланированная процедура, а затем обход пациентов, находящихся на длительном лечении. К счастью, ничего угрожающего жизни не предвиделось, так что в каком-то смысле это должно было быть легко. Она находилась в своём кабинете, просматривая карты пациентов, с которыми ей предстояло работать, пытаясь определить наилучший курс лечения для каждого. По большей части её работа была простой: несложные заклинания для устранения последствий несчастных случаев, которые лишь изредка представляли серьёзную угрозу для жизни. Но время от времени к ней попадали пострадавшие от тёмной магии. Она сталкивалась со всяким — от детей, случайно наложивших проклятия на себя или других, до смертельно опасных происшествий, вызванных чарами, оставшимися после деятельности тёмных волшебников, всё ещё скрывающихся от закона. Хотя окончание войны означало конец и Волан-де-Морта, несколько Пожирателей смерти сумели избежать поимки. За прошедшие годы отдел авроров проделал колоссальную работу, разыскивая и задерживая их. Гермионе, как и Гарри с Роном, сразу после войны предложили работу — и парни без колебаний согласились, рвясь в бой.  Она же нуждалась в передышке. Её утомили бесконечные погони и жизнь в опасности. Во время войны она делала то, что считала правильным. Она не жалела о том, что помогала Гарри, и при необходимости сделала бы это снова. Но она не хотела, чтобы это стало делом всей её жизни. Друзья поддержали её решение, хотя это означало, что она не будет работать с ними каждый день и не сможет помогать им в их делах. Это было непривычно и немного пугающе — снова оказаться вне своей стихии. Несмотря на то что она давно повзрослела, ей по-прежнему не нравилось сталкиваться с новыми ситуациями неподготовленной. Но целительство было тем, чем она действительно хотела заниматься, и с момента выбора этого пути она ни разу не пожалела. То, что она стала целителем, не стало сюрпризом для большинства людей в её жизни. Хотя, если быть честной, в юности она сама ещё не знала, чего хочет — отсюда и попытка взять на третьем курсе как можно больше предметов. Скитаясь вместе с Гарри и Роном, она была вынуждена часто использовать исцеляющие заклинания, ведь у них не было доступа ни к целителям, ни к зельям. Вернувшись в школу после войны, она тщательно взвесила свои возможности и поняла: её путь — это целительство. Она работала целителем почти четыре года, но только в последний год выбрала специализацию. Это увеличило её рабочие часы и значительно сократило время, которое она могла проводить с близкими, несмотря на всю свою привязанность к ним — в том числе и в отношениях. Их крах не стал неожиданностью ни для неё, ни для него. Её отношения с Роном были чем-то вроде детской мечты: он был добрым, заботливым, и она искренне его любила. Но в конечном счёте этого оказалось недостаточно. Они оба выросли и поняли, что иногда одной любви мало. В их отношениях всегда чего-то не хватало. Она закрыла глаза, возвращаясь мыслями к тому моменту, когда всё закончилось. Рон пришёл к ней в кабинет во время обеденного перерыва, выглядел он при этом немного нервным и мрачным. Она оторвалась от бумаг на столе — разбирала один интересный случай, пытаясь понять, почему пациент впал в магическую кому из-за тёмного заклинания. Это был побочный проект, над которым она работала уже несколько месяцев: ей нужно было написать исследование, прежде чем стать старшим целителем. — Мы можем поговорить? — спросил парень, садясь напротив нее. Она не видела его всю неделю: он был на задании за границей, а у неё был полный завал на работе. Она кивнула: — Конечно. Что-то случилось? Скажи, никто не пострадал? — в её голосе прозвучала тревога. Он редко приходил к ней на работу, потому что кто-то из них всегда был занят. — Нет, ничего такого, — мягко ответил он. — Я хотел поговорить о нас. Знаю, сейчас не самое подходящее время, но мы оба постоянно заняты, и я не знаю, когда ещё выпадет шанс. — Я знаю, — тихо сказала она. Она чувствовала это уже некоторое время. Они сбились с ритма, перестали быть единым целым. Она догадывалась, что он скажет, и не винила его — сама думала об этом уже давно. — У нас не получается, да? — спросила она, пытаясь облегчить ему задачу. — Нет, — согласился он. — Не получается. Я люблю тебя, Гермиона, и всегда буду любить. Но я не влюблён в тебя… и, думаю, ты тоже больше не влюблена в меня. Слеза скатилась по её щеке, и он взял её за руку. — Мне будет этого не хватать, — тихо сказала она. — Мне будет не хватать тебя. Ты был моей первой любовью. Я знаю, что мы никогда не подходили друг другу, но ты мне дорог. Пообещай, что мы останемся друзьями? Я не выдержу, если потеряю тебя совсем. Он поднялся и крепко обнял её. — И мне тоже, Гермиона. Обещаю, я никуда не исчезну. Ты моя лучшая подруга, и я хочу, чтобы ты присутствовала в моей жизни. Сначала будет непросто, но мы справимся. Я буду рядом, что бы ни случилось. Он остался с ней до конца перерыва, и когда ушёл, она почувствовала странное облегчение. Да, ей будет не хватать того, что у них было, но было бы несправедливо оставаться вместе, если ни один из них больше не любил другого. Это было шесть месяцев назад.  Оглядываясь назад, она понимала, как ей повезло сохранить дружбу с Роном. Всё могло закончиться иначе — они могли возненавидеть друг друга и больше никогда не разговаривать. Это не значит, что сначала было легко, но со временем они преодолели неловкость, к её огромному облегчению. — Целитель Грейнджер? — раздался голос у двери, заставив её поднять голову. Это была Мэри, стажёрка госпиталя. — Только что поступил пациент, требуется срочная помощь. Она встала и взяла с кресла позади себя белый халат. Следуя за Мэри, она сразу перешла к делу: — Расскажи о пациенте, — её голос стал твёрдым и профессиональным. — Мужчина, 22 года, ранен при выполнении задания аврората. Его напарник говорит, что его поразило какое-то заклинание, но не смог точно определить какое. У пациента сильное кровотечение из одного источника, все попытки остановить его не увенчались успехом. Также у него несколько переломов — большинство уже залечены, кроме одного: кость пробила лёгкое. Если не помочь быстро, он может перестать дышать. Но кровотечение — приоритет, — быстро доложила Мэри, идя рядом с Гермионой в отделение неотложной помощи. Пульс Гермионы участился, когда она услышала, что это аврор. Вероятность того, что это Гарри или Рон, была крайне мала: после войны в отделе появилось много новых сотрудников. Она не могла позволить себе нервничать. — Мэри, тебе нужно заняться ребром, пока я буду работать с раной. Используй исцеляющее заклинание, но будь осторожна: убедись, что осколки кости не остались в лёгком. Сначала используй быстрое сканирующее заклинание. Когда восстановишь кость, лёгкое лишится опоры — сразу наложи заклинание, чтобы его закрыть. В зависимости от того, какое заклинание вызвало повреждение, подход может отличаться. Начни с простого, затем усиливай, если потребуется, — распорядилась Гермиона, сжимая в руке палочку и входя в палату. Гарри стоял в дальнем конце комнаты, и, увидев его, Гермиона замерла. Она сразу поняла, кто лежит на койке — человек, которого она не видела со времени суда. Пациентом был Драко Малфой.

***

Драко очнулся и увидел вокруг себя незнакомые белые стены. Он мгновенно резко сел, но в груди вспыхнула острая боль, и он вскрикнул. — Я бы на вашем месте не спешила, — раздался женский голос. Он повернул голову вправо и увидел целительницу в белых мантиях, просматривающую какие-то записи. — Сегодня вам досталось серьёзно. Вам повезло, что Гарри доставил вас сюда так быстро. Малфой невольно нахмурился, услышав имя напарника. Не многие, кто не был близок с Поттером, позволяли себе называть его по имени. — Грейнджер? — неуверенно произнёс он, пытаясь понять, действительно ли это она. Он не видел её со времён суда пять лет назад, и за это время многое изменилось — в том числе и она сама.  Чёрт возьми, из всех возможных людей лечить его должна была именно она. Она, вместе с Поттером и Уизли, выступила за него на суде — к его немалому удивлению. Он понимал, почему они поддержали его мать: в конце концов, она солгала ради Поттера. Но напрягаться ради него им было вовсе не обязательно. Поттер утверждал, что всё дело в той ночи в башне: он знал, что Драко сдался бы Дамблдору и принял его предложение, будь у него немного больше времени наедине со старшим волшебником. Грейнджер же добавила, что он не выдал их в поместье Малфоев.  Он был благодарен за второй шанс, который ему дали, поэтому, когда Поттер предложил ему пройти обучение авроров вместе с ним, он согласился. Терять ему тогда было почти нечего, а это могло стать возможностью искупить причинённый вред — и прямой, и косвенный. — Да, мистер Малфой? — Вопросительно ответила она, отрываясь от бумаг. В её голосе звучала безупречная профессиональность, а взгляд был таким, словно перед ней всего лишь пациент, несмотря на их прошлое.  Наверное, за это стоило быть благодарным, но почему-то это заставляло его чувствовать себя до крайности ничтожным. — Я… э-э, не ожидал увидеть вас здесь, — признался он и услышал смешок справа. Повернувшись, он увидел, как его напарник смеётся. Он бы солгал, если бы сказал, что работать с Поттером не было странно, учитывая их школьную историю. Но их навыки дополняли друг друга, и начальство решило, что им стоит работать в паре. На работе это ощущалось непривычно, но вместе они действовали слаженно и раскрыли уже немало дел. — Я тоже удивилась, увидев вас здесь, — призналась она, подходя к его кровати. Подняв палочку, она произнесла несколько диагностических заклинаний, проверяя, по всей видимости, его состояние. — Так я могу идти? — спросил он, снова пытаясь приподняться. Девушка протянула ему флакон с обезболивающим зельем, когда он снова поморщился от боли. — Я бы предпочла, чтобы нет. С учётом тяжести ваших травм я хочу оставить вас на ночь под наблюдением. Утром, думаю, вы сможете уйти. Драко посмотрел на Поттера, надеясь, что тот убедит подругу отпустить его. Гарри лишь поднял руки: — Я бы помог, если бы мог. Но слово Гермионы в таких вещах — закон. К тому же я на собственном опыте знаю, что бывает, если оказаться не по ту сторону её палочки. Я, знаешь ли, предпочёл бы вернуться домой к жене целым. Грейнджер притворно одарила его строгим взглядом и слегка толкнула плечом. — Я зайду утром, мистер Малфой, чтобы вас выписать. Вам стоит взять пару дней отдыха — или хотя бы быть осторожнее. Когда вас привезли, вы были в весьма тяжёлом состоянии, и мне бы не хотелось, чтобы вы снова оказались здесь при смерти только потому, что не послушались моих указаний. Он нахмурился: — Ладно, — нехотя уступил он. — Но жду вас здесь с самого утра, Грейнджер. Я не собираюсь торчать в этом месте даже лишний час. Гарри повернулся к ней: — Ты сможешь зайти сегодня на ужин? Мы с Джинни хотим кое о чём поговорить с тобой и Роном, — сказал он, слегка коснувшись её руки. Драко невольно почувствовал любопытство, но решил, что если это важно, напарник сам ему потом расскажет. Они не были друзьями, но он уважал Поттера, ладил с ним и даже в какой-то степени заботился о нём. Грейнджер улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. Она заметно повзрослела — это Драко не мог не признать. Возможно, в ней всё ещё оставалась некоторая заносчивость, но, похоже, она не держала на него зла, и за это он был благодарен. По правде говоря, он и сам не совсем понимал, как относиться к тому, что именно она спасла ему жизнь.  С Поттером у него сложилось взаимопонимание и уважение за годы совместной работы, с Уизли отношения были более-менее терпимыми, хотя и оставались напряжёнными. Но с Грейнджер он так и не успел всё уладить, несмотря на то, что Поттер постоянно подталкивал его к этому. — Конечно, — сказала она. — Я заканчиваю смену в шесть, так что буду у вас примерно к половине седьмого. Подойдёт? Поттер кивнул: — Отлично. Тогда до встречи. Она потянулась за стопкой карт: — Мистер Малфой, здесь дежурят медсёстры. Если вам что-то понадобится или случится что-то непредвиденное, вы можете вызвать их с помощью кнопки у кровати, — сказала она, затем поцеловала друга в щёку и вышла из палаты. — Совсем не неловко, — саркастически заметил Драко, заставив напарника рассмеяться. — С ней не так уж сложно разговаривать. Если уж на то пошло, она самая снисходительная из нас. К тому же, если тебе удалось добиться прощения Рона, то по сравнению с этим она вообще лёгкий вариант, — рассудил Гарри. — Ты тут справишься? Или тебе что-то нужно?  — Можешь сказать моей матери, что я здесь? — тихо попросил Драко. — Только не вдавайся в подробности. Она будет паниковать, особенно учитывая, что не может приехать. Одним из условий, при которых его мать избежала Азкабана, был семилетний домашний арест. Это было более чем справедливо по сравнению с альтернативой. Но он всё равно переживал, оставляя её одну в этом огромном доме. — Конечно, — кивнул Гарри и вышел, оставив его наедине с собственными мыслями.

***

Гермиона прибыла ровно в половине седьмого к дому своих друзей. Сказать, что смена у неё выдалась странной, — значило сильно преуменьшить. Она знала, что Гарри работает в паре с Малфоем, и что Рон время от времени с ним пересекается, но увидеть Гарри и Малфоя вместе — без того, чтобы один из них насмехался над другим или пытался убить — было, мягко говоря, необычно. — Гермиона! — воскликнула Джинни, появляясь в прихожей, чтобы встретить её. Они с Гарри поженились полтора года назад. Это была чудесная церемония, и её романтичная натура тогда невольно мечтала, что однажды она окажется на месте подруги. До свадьбы они уже некоторое время жили вместе на площади Гриммо. После войны Гермиона помогала друзьям сделать этот дом более уютным, и спустя несколько дней тяжких усилий им это наконец удалось. — Привет, Джин, — улыбнулась Гермиона, обнимая подругу. — Как ты? — Хорошо, — широко улыбнулась та. — Гарри как раз заканчивает с ужином, а Рон в гостиной. — Джинни повела её вглубь дома. — Расскажи лучше о себе.  Ты в последнее время так занята работой, что мы почти не видимся. Пообещай, что мы скоро выберемся куда-нибудь вдвоём. По пути в гостиную её взгляд зацепился за портрет, который они вчетвером сделали через несколько месяцев после окончания войны. Лица на нём были уставшими и осунувшимися — от недосыпа и пережитого стресса, — но она любила эту фотографию за то, как ясно она показывала, через что им довелось пройти вместе. — Гермиона, — поприветствовал её Рон, когда они вошли. Он поднялся и мягко обнял её. Она улыбнулась в ответ. Теперь она могла честно сказать, что, глядя на Рона, больше не испытывает к нему никаких романтических чувств — и это приносило ей облегчение. В этот момент в комнату вошёл Гарри. — Ужин скоро будет готов, но пока мы с Джинни хотели кое-что вам сказать, — произнёс он, выдыхая и садясь рядом с женой, обнимая её. Джинни, казалось, вся надулась от того, что больше не могла сдерживаться: — Мы беременны! — взвизгнула она, и Гермиона тут же вскочила, чтобы обнять друзей. — Я так за вас рада, — искренне сказала она, широко улыбнувшись. — Какой срок? — Девять недель, — ответил Гарри. — Я хотел дождаться конца первого триместра, прежде чем рассказать вам, но мы уже не могли держать это в себе. — Поздравляю, — сказал Рон, хлопнув Гарри по спине. — Это ещё не всё, — добавила Джинни, взглянув на мужа. — Мы хотим, чтобы вы стали крёстными родителями, — сказал Гарри, и Гермиона расплылась в широкой улыбке. — Для меня это будет честью… — начала она, но в этот момент свет в комнате начал мерцать, а затем полностью погас. Она почувствовала, как по её телу прокатился всплеск магии, и в страхе огляделась. Земля под ногами задрожала, вещи вокруг начали падать и разбиваться. Это не могло быть землетрясением — магическая энергия ощущалась слишком явно, она буквально пронизывала всё вокруг. В происходящем было что-то противоестественное. Это длилось несколько мгновений, прежде чем всё внезапно прекратилось, оставив после себя следы разрушения. — Что это было? — нарушил тишину Рон. Гермиона подняла взгляд и растерянно произнесла фразу, которую говорила уже не раз: — Я не знаю.