A change in time

Драко хандрил. Ну, не совсем — Малфои не хандрят, как какие-нибудь маглы.  По крайней мере, именно так сказал бы его отец, будь он всё ещё здесь. Вероятно, с привычной ноткой презрения, а в зависимости от настроения — либо отчитал бы его, либо завалил длинным списком «полезных» занятий, призванных сделать из него идеального наследника чистокровного рода. Не то чтобы Драко когда-либо соответствовал этому образу, но это никогда не мешало отцу требовать от него невозможного. Так что сейчас Драко просто растянулся на диване, рассеянно уставившись в потолок, пока где-то на фоне раздавался детский смех. В его позе не было никакого смысла, но, похоже, его это совершенно не волновало. — Ты серьёзно всё ещё дуешься? — голос Гарри прорезал тишину, и в нём отчётливо звучало веселье. Он подошёл к дивану и без особых церемоний сдвинул ноги Драко в сторону, устраиваясь рядом. — Я не дуюсь, — возразил Драко, нехотя садясь и скрещивая руки на груди. — Я просто… думаю. — Ну конечно, — с каменным лицом ответил Гарри. — То есть ты совершенно не раздражён тем, что Гермиона сейчас на свидании с Оливером Вудом? Драко бросил на него мрачный взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение. — Я не злюсь из-за того, что она ходит на свидания. Она была права, когда сказала, что мы оба решили даже не пытаться строить отношения друг с другом, — произнёс он, и голос его утратил часть резкости. — Но меня бесит, что она делает это сейчас, когда где-то там кто-то собирается захватить мир. Время просто идиотское. Гарри закатил глаза и откинулся на подлокотник дивана. — Кто-нибудь всегда строит планы по захвату мира. За все эти годы я это усвоил. И если перестать жить из-за подобных вещей, то это уже и не жизнь вовсе. Если всё время ждать идеального момента, однажды ты окажешься стариком на смертном одре и поймёшь, что жизнь прошла мимо только потому, что ты слишком боялся или не хотел воспользоваться шансом, когда он у тебя был. — И всё же, — пробормотал Драко. — Разве ей не стоит подумать об этом? Откуда нам знать, что Оливер Вуд не стоит за всем этим? Что, если он использует её, чтобы разузнать что-нибудь о землетрясении? Они не нашли ничего полезного в украденных документах — вдруг теперь решили действовать так? — Во-первых, никогда не говори этого Гермионе. Уверяю тебя, тогда ты очень быстро окажешься под действием одного из её проклятий. А во-вторых, может, это и правда он. Но сейчас у нас вообще нет никаких зацепок, кто может быть замешан. Чёрт, это даже может оказаться сама королева Англии, откуда нам знать? — Гарри усмехнулся. — У Англии есть королева? — Драко приподнял бровь. Волшебники ведь считались теми, кто застрял в прошлом, разве нет? Разве маглы всё ещё не отказались от монархии давным-давно? — Неважно, — Гарри отмахнулся рукой. — Суть в том, что за этим может стоять кто угодно. Ты что, правда собираешься сказать Гермионе, что ей нельзя ходить на свидания, пока мы всё это не раскроем? Драко замялся, и на его лице отразилось внутреннее противоречие. — Может быть?.. — Это ужасный ответ, — сообщил Гарри, снова закатывая глаза. — Ну не могу же я, чёрт возьми, сказать, что счастлив от того, что она встречается с другими! — резко бросил Драко, уже не скрывая раздражения. — А если это поставит Скорпиуса или других детей под угрозу? Я не могу позволить ей случайно подвергнуть моего сына опасности. — Ты прекрасно знаешь, что Гермиона никогда не сделает ничего, что могло бы навредить Скорпиусу. Ради Мерлина, она подожгла Снейпа, когда решила, что мне угрожает опасность. Она самый преданный друг и самая заботливая мать из всех, кого я знаю. После этих слов Драко замолчал, а Гарри бросил на него внимательный взгляд, словно понимая, что дело куда глубже сказанного. — Ты уверен, что тебя беспокоит именно это? — мягко спросил он. — А что ещё? — Драко приподнял бровь, стараясь скрыть неловкость. — То, что она рассматривает будущее с мужчиной, который не ты, — прямо ответил Гарри. Драко едва не подавился воздухом. — И почему это вообще должно меня волновать? Мы же оба решили…— Гарри отмахнулся от него. — Да-да, вы оба решили, что не хотите иметь друг с другом ничего общего, когда были практически незнакомцами. Но за последние две недели вы привыкли друг к другу. Ты узнал о ней вещи, которых никогда бы иначе не узнал. Вы с Гермионой играли в семью со Скорпиусом — кормили его, играли с ним, читали ему сказки перед сном. Всё это… могло вызвать в тебе тоску по ней, хотел ты того или нет. И теперь, когда она с кем-то другим, ты злишься, потому что она не чувствует того же. — Это полный бред! — немедленно выпалил Драко, резко отвергая эту мысль. — Я не… — Правда? — тихо спросил Гарри, и выражение его лица оставалось непроницаемым. Прежде чем Драко успел ответить, вспыхнула каминная сеть. Он взглянул на Гарри и заметил такое же недоумение на лице напарника — оба гадали, кто мог прийти. Рон и Джинни были заняты с мальчиками на заднем дворе, для возвращения Гермионы было ещё рано, так что визитёр оставался загадкой. Однако фигура, вышедшая из камина, загадкой не была вовсе. — Мама, — вырвалось у Драко с удивлением, хотя радости в его голосе не было ни капли. — Как вы вообще сюда попали? — Гарри мгновенно поднялся на ноги, рука зависла возле палочки, а взгляд стал настороженным. — На каминную сеть наложены защитные чары. Нарцисса даже не дрогнула, лишь высокомерно вскинула подбородок. — В моих венах течёт кровь Блэков, мистер Поттер. Большинство этих чар изначально создавались так, чтобы пропускать только членов семьи Блэк. Уверена, за время жизни здесь вы многое изменили, но, похоже, забыли о кровной магии, поддерживающей их. — Я пришла с миром, мистер Поттер, — плавно произнесла она, поднимая руки в притворном жесте капитуляции. — Я лишь хочу поговорить со своим сыном. Гарри перевёл взгляд на Драко, словно спрашивая разрешения. Тот едва заметно кивнул, и лицо Гарри немного смягчилось. — Я буду снаружи, если понадоблюсь, — сказал он, бросив на Нарциссу выразительный взгляд. — И подумай над тем, что я сказал раньше, — добавил он Драко, прежде чем выйти и оставить их вдвоём. Нарцисса неохотно села. — Я не была в этом доме с тех пор, как умерли мои тётя и дядя. Приятно видеть, что здесь… стало значительно светлее. Голос Драко был холодным, но прямым. — Есть конкретная причина, по которой ты пришла? — Какое приветствие для собственной матери, — мягко упрекнула она. — Разве я не учила тебя быть более вежливым с семьёй? — Прости, мама. Как ты поживала с тех пор, как решила, что не можешь принять моего сына, а значит — и меня больше не считаешь своей семьёй? — его слова сочились сарказмом. — Всё не так просто! — возразила Нарцисса, и в её голосе прозвучала защита. — Не так просто принять наследника-полукровку. — Именно так просто, — твёрдо сказал Драко. — Ты просто не захотела. И если ты пришла снова обсуждать старые претензии, я с радостью покажу тебе выход. — Драко, — тихо произнесла она, и её голос едва заметно дрогнул. — Тебя растили с мыслью, что маглы ниже нас, и за любые сомнения в этом следовало наказание. Но меня воспитывали иначе. Чистота крови текла в наших жилах так же естественно, как вода из крана. В моё время ещё не было Тёмного Лорда. Даже Геллерт Грин-де-Вальд не творил того, что творил он. Драко прищурился. — К чему ты ведёшь? — Мне нужно, чтобы ты понял, почему мне так трудно принять твоего сына, — голос Нарциссы дрожал от усилия, с которым она открывала эту уязвимость. — Это было частью моей жизни столько, сколько я себя помню. Я не могу изменить свои взгляды за одну ночь. — Я понимаю, мама, — уже мягче ответил Драко, хотя настороженность никуда не исчезла. — Но это всё ещё не объясняет, зачем ты пришла. — Потому что идея чистоты крови отняла у меня всё, — внезапно с жаром сказала Нарцисса. — Она забрала твоего отца — задолго до Азкабана. Он перестал быть человеком, за которого я выходила замуж. Она забрала мою сестру, когда та вышла замуж за магла. И теперь я не могу позволить ей забрать ещё и тебя с моим внуком. Во взгляде Драко мелькнуло понимание, хотя голос его оставался сдержанным. — И чего ты хочешь? — Я хочу измениться, Драко, — почти шёпотом ответила она. — Я знаю, это трудно, и не говорю, что будет легко. Но я хочу всё исправить. Хочу быть частью твоей жизни. И жизни Скорпиуса тоже. Если для этого мне придётся принять, что род Малфоев больше никогда не будет чистокровным — я готова на эту жертву. Драко долго смотрел на неё, ощущая тяжесть в груди. Наконец он медленно кивнул. — Хорошо, — тихо сказал он, и мать заметно расслабилась. — Но тогда больше никаких язвительных замечаний. Никакого высокомерия по отношению к моему сыну или Гермионе. Никакого отношения к людям в этом доме или их семьям как к чему-то недостойному. Ты должна действительно измениться, мама. Она быстро кивнула. — Обещаю. Я постараюсь. Сделаю всё, что смогу. Драко снова кивнул. — Тогда хочешь познакомиться со своим внуком? — мягко спросил он, уже зная, каким будет ответ. И действительно: — Да, — выдохнула Нарцисса, кивая. — Спасибо тебе, Драко, за второй шанс. — Мы все заслуживаем шанса измениться, мама, — ответил он, направляясь к заднему двору, где играли Скорпиус и остальные дети. Когда они вышли во двор, взрослые настороженно подняли головы, а Скорпиус с живым любопытством посмотрел на новую гостью. Драко бросил Гарри короткий взгляд, давая понять, что позже всё объяснит. Скорпиус подошёл ближе и с интересом посмотрел на Нарциссу. — Папа, а кто это? — Это твоя бабушка, Скорпиус, — сказал Драко, присаживаясь на корточки, чтобы быть с сыном на одном уровне. — Она пришла навестить тебя. Маленький блондин поражённо распахнул глаза. — У меня есть бабушка? Драко нахмурился. Мальчик явно видел в своей временной линии огромную семью Уизли, но как так получилось, что он никогда не встречал ни его родителей, ни родителей Гермионы? Неужели его мать в той линии времени так и не захотела узнать собственного внука? И если так — что изменилось сейчас настолько сильно, что она всё-таки решила стать частью жизни Скорпиуса? А отношения Гермионы с родителями, насколько он понимал из её редких намёков, тоже были непростыми. Почему же даже рождение внука не смогло всё это исправить тогда? Нарцисса выглядела слегка растерянной от вопроса, но всё же мягко улыбнулась ребёнку. — Здравствуй, Скорпиус, — тихо сказала она. — Я столько о тебе слышала. Скорпиус широко улыбнулся. — А хочешь играть с нами в прятки? — с энтузиазмом спросил он. Нарцисса на мгновение замешкалась, и Драко сразу понял почему. Несмотря на то что из двух родителей именно мать присутствовала в его жизни чаще, в детстве она почти никогда с ним не играла — всегда была слишком занята или находила дела поважнее. Будучи единственным ребёнком, он чаще развлекал себя игрушками или друзьями, когда те приходили в гости. Но всё же она кивнула. — Не могу сказать, что когда-либо играла в эту игру. Объяснишь мне правила? И Скорпиус тут же с восторгом начал рассказывать ей всё по порядку. Пока дети и Нарцисса играли, Джинни отправилась готовить ужин, а Гарри подошёл к Драко. — Никогда бы не подумал, что доживу до дня, когда Нарцисса Малфой будет носиться по моему двору и играть с нашими детьми, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Полагаю, вы с матерью всё-таки разобрались? Драко кивнул. — Она решила, что лучше отказаться от своих представлений о чистоте крови, чем потерять всех, кто ей дорог. Гарри улыбнулся. — Хорошо. Может быть, со временем она даже помирится со своей сестрой.

***

Гермиона подалась вперёд в своём кресле, увлечённо слушая оживлённый рассказ Оливера. Он рассказывал о том, как однажды отправился в Италию на матч по квиддичу и за несколько часов до игры безнадёжно заблудился в городе. Он не знал ни слова по-итальянски и в панике пытался найти дорогу к стадиону. История была забавной, но ещё сильнее её захватывало то, как именно он рассказывал — легко, непринуждённо, будто умение превращать банальные события в полноценные истории было для него чем-то естественным. Его природное обаяние и чувство юмора невольно увлекали её за собой, и на какое-то время Гермиона полностью растворилась в его словах. Они только что закончили с закусками и теперь ждали основное блюдо. Перед ней стоял бокал красного вина, и она неторопливо сделала глоток, наслаждаясь глубоким, насыщенным вкусом. Оливер удивил её, заказав её любимую бутылку — жест неожиданный, но очень внимательный, говорящий куда больше, чем любые слова. Сказать, что вечер проходил хорошо, было бы явным преуменьшением. С того самого момента, как ровно в шесть вечера Оливер появился у её двери, Гермиону не покидало ощущение лёгкости. Перед свиданием ей удалось поспать несколько часов, в которых она так нуждалась, а потом — порыться в гардеробе, мысленно поблагодарив Джинни за все те бесконечные походы по магазинам, на которые та таскала её годами. И теперь, сидя напротив Оливера в элегантном красном платье с вырезом-лодочкой и расклёшенной юбкой, подчёркивающем её фигуру, Гермиона чувствовала себя увереннее, чем за долгое время. Чёрные туфли на каблуке были зачарованы от привычной боли, а волосы она уложила просто, позволяя самому вечеру говорить за неё. Благодаря тому, что её квартира находилась совсем рядом с Косым переулком, до ресторана они дошли пешком. По дороге Оливер рассказал, что ведёт её в один из самых изысканных ресторанов района — место, выбранное не только из-за превосходной кухни, но и из-за уединённости. Именно такой вечер ей сейчас был нужен, и, хотя она не ожидала этого, компания Оливера нравилась ей гораздо сильнее, чем она могла предположить. — И тут я буквально врезался в эту чудесную пожилую пару, которая настояла, чтобы я попробовал их хлеб, — продолжал Оливер, и голос его звенел весёлой иронией. — И да, хлеб оказался потрясающим, но я всё ещё сходил с ума из-за того, что могу опоздать на игру. А вокруг был такой плотный поток маглов, что я не мог ни трансгрессировать, ни даже использовать заклинание, чтобы найти стадион. Гермиона тихо рассмеялась, живо представив себе растерянного Оливера, мечущегося по улицам с куском хлеба в руках. — И что ты сделал? — спросила она, слегка подавшись вперёд, искренне заинтригованная тем, как он всё-таки выбрался из этой ситуации. Оливер ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искры воспоминаний. — Мне невероятно повезло, — признался он. — Я столкнулся с ведьмой, которая оказалась моей поклонницей. Она пустила меня в подсобку своего магазина, чтобы я смог трансгрессировать, после того как я дал автограф ей и её парню. Причём он, как выяснилось, был ещё большим фанатом. — Это звучит как один из тех моментов, когда всё вдруг само собой складывается идеально, — улыбнулась Гермиона. — Настоящая удача. — Так и было, — согласился Оливер с чуть смущённой улыбкой. — Но это ещё и многому меня научило. Теперь, когда я приезжаю в новый город, я всегда выделяю хотя бы день, чтобы бродить без карты и без плана. Просто идти куда глаза глядят и смотреть, куда тебя приведёт город. Это лучший способ действительно узнать место. Улыбка Гермионы стала мягче, когда она задумалась над его словами. — Это звучит замечательно. Путешествовать без расписаний и ожиданий. Просто чувствовать город таким, какой он есть, без давления и необходимости всё контролировать. — Я мог бы взять тебя с собой как-нибудь, — сказал он буднично, но совершенно искренне. Предложение повисло между ними в воздухе, и Гермиона невольно почувствовала, как сердце пропустило удар. Он говорил не просто о случайной поездке — в его словах звучало будущее, в котором они путешествуют вместе. Эта мысль одновременно волновала её и пугала. — Мне бы этого хотелось, — тихо ответила она. Оливер накрыл её руку своей, и его прикосновение оказалось тёплым и успокаивающим. — Мы могли бы поехать куда угодно — Милан, Париж, Мадрид. Просто назови место. Устроить настоящий отпуск, только вдвоём, подальше от всего этого, — его улыбка была искренней и полной обещаний. Гермиона уже собиралась ответить, когда снаружи ресторана внезапно поднялся шум. Сквозь стены донеслись громкие голоса, наполненные паникой.  Оливер тут же вскочил на ноги; лицо его мгновенно стало серьёзным, а палочка появилась в руке с отточенной лёгкостью. Сердце Гермионы ухнуло вниз — знакомое чувство ужаса тяжело осело в груди. Последний раз она испытывала подобное ощущение хаоса и неизвестности на четвёртом курсе, когда Пожиратели смерти напали на людей на чемпионате мира по квиддичу. Инстинктивно Гермиона схватила свою палочку и поспешила за Оливером. Они выбежали из ресторана, и навстречу им обрушился настоящий хаос. Улицы были охвачены паникой: люди метались во все стороны, их лица были искажены страхом. Кто-то трансгрессировал прямо с места, другие толкались, отчаянно пытаясь выбраться подальше от опасности. Впереди мелькнула женщина, крепко прижимавшая к себе ребёнка, и через секунду они исчезли во вспышке зелёного света. Сердце Гермионы колотилось всё быстрее, пока она замечала всё новые испуганные лица.  Она пыталась пробиться через толпу, решив любой ценой понять, что происходит. В какой-то момент она потеряла Оливера из виду. Возможно, она бы и позвала его, но шум вокруг был оглушительным — крики, вопли, грохот шагов смешались в единый невыносимый гул, заглушая её голос.  Оставалось лишь двигаться вперёд, к самому источнику паники. Наконец она вырвалась из плотной толпы, и глаза её в ужасе распахнулись от увиденного. Посреди улицы лежало тело. Изуродованное, страшно обожжённое, искалеченное пытками до такой степени, что Гермиона не сразу смогла понять, мужчина это или женщина. От увиденного к горлу подступила тошнота, но времени на шок не было. Сердце бешено билось в груди, мысли метались одна за другой. Тот, кто стоял за хаосом, преследовавшим её жизнь в прошлом, поднял ставки — и сделал это куда раньше, чем она ожидала. И на этот раз всё стало личным.