A change in time

Драко уставился на Гарри. — Что значит «было совершено проникновение»? — медленно спросил он, пытаясь осмыслить услышанное. Гарри выглядел раздражённым. — Именно то, как это звучит. Несколько часов назад кто-то проник в Гринготтс. На лице Джинни тут же отразилась тревога, и Драко понял: новость мгновенно её обеспокоила. — Что украли? — спросил Драко, поднимаясь на ноги и хватая со стола палочку, уже готовый отправиться на место и всё проверить лично. Он не хуже остальных в комнате понимал, что означает это проникновение, но сохранял спокойствие, стараясь сначала получить от напарника всю информацию. — Мы не знаем, — покачал головой Гарри. Вместо того чтобы вернуться к камину и воспользоваться летучим порохом, Гарри неожиданно сел за стол. — Разве мы не должны… не знаю… отправиться расследовать взлом? — спросил Драко, слегка раздражённый тем, насколько беззаботно его напарник относился ко всему происходящему. Гарри тяжело вздохнул. — Не можем. Они официально не подали жалобу и не сообщили о случившемся в аврорат. А пока этого не произойдёт, у нас, по сути, нет права ни расследовать случившееся, ни пытаться выяснить, как это произошло и кто за этим стоит, чтобы опередить преступников. — Тогда откуда ты вообще знаешь, что кто-то проник внутрь? — спросил Драко, приподняв бровь и снова садясь. Казалось важным получить полную картину преступления, если он хотел понять, что произошло. — Билл, — просто ответил Гарри. Поняв, что одного имени старшего из Уизли недостаточно, он пояснил: — Билл работает в Гринготтсе разрушителем проклятий, поэтому заметил, что гоблины ведут себя странно. Он попытался расспросить нескольких из них, но они замяли тему и почти ничего не объяснили, так что он решил сам всё разузнать. Выяснилось, что кто-то проник в одно из хранилищ — только не в сейф какого-нибудь клиента банка, а в то хранилище, где содержатся все гоблинские сокровища, которые они за годы «вернули себе» у волшебников и ведьм, якобы укравших их артефакты. Они бы и без того едва ли согласились сообщить волшебникам о таком взломе, но тот факт, что речь идёт именно об этом хранилище, делает их ещё более подозрительными и скрытными. Билл пришёл ко мне сразу после того, как всё узнал, потому что решил, что это связано с тем, что произошло в будущем. — Как думаешь, что они украли? — тихо спросила Джинни, впервые заговорив с момента возвращения мужа домой. — Да что угодно, — Гарри снова покачал головой. — Меч Гриффиндора хранится именно там, но я не понимаю, зачем он мог им понадобиться. Мы могли бы составить список всех предметов, созданных гоблинами, чтобы попытаться догадаться, но часть из них давно потеряна во времени, а о другой части мы даже не знаем, есть ли они у гоблинов. И если есть — они нам всё равно не скажут. К тому же не то чтобы они собирались впустить нас и позволить провести инвентаризацию. — И мы просто ничего не будем делать? — раздражённо спросил Драко. — У них может быть в руках оружие, с которого всё началось, а мы даже остановить их не можем. Такими темпами мы никогда их не опередим! Нам остаётся только смотреть, как всё снова идёт по тому же сценарию. — Нет, — возразил Гарри. — В той временной линии мы узнали о взломе Гринготтса слишком поздно. А теперь — почти сразу. Всё уже идёт иначе. И потом, дело было не только в их силе. Их поддерживали люди. — И? — протянул Драко, пока не понимая, к чему клонит его напарник. — В волшебном мире всё ещё существует раскол. Именно поэтому они добились такого успеха. Несмотря на то, что мы воевали за равенство, многое так и не изменилось. Всё ещё есть люди, которые не верят в равенство крови, и есть те, кто не доверяет каждому, кто когда-либо был на другой стороне — независимо от того, какую роль он играл. Ты знаешь это лучше всех. Раны слишком глубоки, они въелись в саму основу общества. И если мы хотим действительно победить, нам нужно это исправить. Нужно объединить людей и избавить их от страха друг перед другом, — рассуждал Гарри. Драко фыркнул. — Легче сказать, чем сделать. Ты видел, как быстро все отвернулись от меня, стоило им узнать, что землетрясение началось именно под моим домом. Несмотря на то, что я годами сражался рядом с ними и помогал ловить преступников, все тут же решили, что я как-то к этому причастен. Такие вещи не исправить красивыми речами, Поттер. Гарри кивнул. — Ты прав. Одними словами многого не добиться. Нужно показать им, что всё действительно изменилось и что в новом обществе мы способны жить вместе. — А как быть с такими людьми, как моя мать, чьи взгляды, вероятно, никогда не изменятся? — спросил Драко. — Война не изменила их отношения к чистоте крови. Да, теперь уже не принято открыто унижать кого-то из-за происхождения, но это всё ещё существует — в тени. И лишь вопрос времени, когда всё вернётся. — Тогда мы докажем, что этого не должно случиться. В обществе всегда будут расисты, и, возможно, это никогда не изменится. Но мы можем показать миру, что подобные взгляды устарели и что люди способны меняться. Мы можем сделать это долгосрочным планом — постепенно укоренять новую идею в сознании людей, а не бросать её им в лицо и ждать, что все сразу поверят. Думаю, у Гермионы найдётся несколько идей, как именно это осуществить. Стратегия всегда была её сильной стороной. Драко тяжело вздохнул. — Это может сработать. Ради будущего надеюсь, что ты прав.

***

Драко устал. Нет, это было слишком мягко сказано. Он был истощён до предела, его сознание утопало в вязком тумане изнеможения. Каждая клетка тела молила об отдыхе, но тот оставался недосягаемым, ускользая сквозь пальцы, словно вода. Всё, чего ему хотелось, — вернуться домой, свернуться клубком в собственной постели и выкрасть у мира хотя бы несколько драгоценных часов сна. Но он уже пытался. О, как же он пытался. Ночь за ночью он лежал без движения, уставившись в потолок и отчаянно заставляя разум затихнуть, однако сон так и не приходил. Не приходил уже несколько дней. Тело налилось свинцовой тяжестью усталости, но разум упрямо отказывался сдаваться. Дело было не только в изнеможении — его душил стресс. Напряжение копилось неделями, медленно, неотвратимо, и теперь казалось, будто оно раздавливает его под собственной тяжестью. С ним всегда происходило именно так, не правда ли? Всякий раз, когда ставки становились слишком высоки, когда груз ответственности превращался в нечто невыносимое, его тело попросту отключалось. Он вспомнил шестой курс — бессонные ночи, проведённые в мучительных раздумьях о выборе, который он никогда не хотел делать, тревогу, что грызла его изнутри и не позволяла уснуть. Он испытывал то же самое и в дни перед судом, который в итоге очистил его имя, хотя назвать это настоящей победой язык не поворачивался. Тогда давление нависало над ним удушающим облаком, не давая вдохнуть полной грудью. И сейчас всё было точно так же. Будущее само легло ему на плечи, и его тяжесть казалась непосильной. Он невольно задумался, не так ли чувствовал себя Гарри всё своё детство — придавленный задачей, о которой никогда не просил, втянутый в войну, которая не была его выбором. Гарри был Мальчиком-Который-Выжил, тем, на кого все возлагали надежды, хотел он этого или нет. Весь волшебный мир ожидал, что он спасёт их, так же как теперь они возлагали свои надежды на Гарри и Драко. От этой мысли Драко болезненно поморщился. Это была роль, которой он никогда не желал, но пути назад больше не существовало. Перед ним поставили задачу, и ему оставалось лишь идти вперёд — независимо от того, насколько тяжёлым становилось давление в груди. Тревога тугим узлом скрутила желудок при мысли об ужине в доме Уизли этим вечером. Одна только мысль об этом заставляла его чувствовать себя неуютно — куда сильнее, чем ему хотелось признавать. Он знал, что Джинни примирилась с ним, как сказала накануне вечером. И с Роном они сумели найти нечто вроде взаимной терпимости, если не полного понимания. Но остальные Уизли?.. Тут он уже не был так уверен. С войны он их не видел и понятия не имел, каково теперь их отношение к нему. Ни для кого не было секретом, что Малфои и Уизли ненавидели друг друга веками; их семьи были связаны многолетней враждой, определявшей каждую встречу и каждый разговор столько, сколько Драко себя помнил. Мысль о том, чтобы переступить порог дома Уизли, окружённого призраками старых обид и неприязни, заставляла его сердце биться быстрее. Драко тяжело вздохнул, ощущая, как груз собственных мыслей всё сильнее давит на него, пока он пытался отогнать их прочь. Нужно было сосредоточиться. Он потянулся за чистым листом пергамента, занося перо над очередными заметками по новому делу. Официально расследование передали ему и Гарри, а Рон оставался консультантом, но лишь немногие знали всю правду. Одним из них был Кингсли, министр магии. Решение держать дело в строжайшем секрете появилось не просто так. Они доверяли слишком немногим, а ещё меньше людей понимали, насколько высоки ставки. Всегда за спиной слышались шёпоты, всегда были глаза, наблюдающие из тени. И чем меньше люди знали, тем лучше. На работе они оставляли в официальных документах лишь самый минимум сведений. Настоящие же материалы хранились дома — тщательно защищённые и наполненные всей собранной ими информацией. Документы были зачарованы так, чтобы читать их могли только пятеро: Драко, Гарри, Джинни, Рон и Гермиона. Тогда это показалось чрезмерной осторожностью, но, учитывая серьёзность происходящего, Драко всё больше убеждался, что иначе нельзя. Небольшая защита могла значить очень многое, когда опасность таилась буквально за каждым углом. Он наклонился над столом, потянувшись к папке, оставленной на самом краю. И вдруг его рука замерла на полпути — резкая, неожиданная боль пронзила левое плечо. Дыхание перехватило, тело непроизвольно напряглось от внезапности. Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, боль усилилась, и всё вокруг будто накренилось. Мир расплылся, по краям зрения поползла темнота, и он почувствовал, как теряет равновесие, падая навстречу полу. Перед глазами всё поплыло, и последним, что он успел осознать, прежде чем тьма окончательно поглотила его, было холодное, беспощадное ощущение удара собственного тела о каменный пол.

***

Гермиона чувствовала, как усталость буквально тянет её вниз. Она взяла ночную смену в больнице, чтобы компенсировать часы, пропущенные в последнее время, и сейчас дошла до того состояния, когда единственным её желанием было вернуться домой и поспать хотя бы несколько часов. К счастью, до конца смены оставалось всего около получаса, а значит, совсем скоро она сможет именно это и сделать. Оглядываясь назад, она понимала, что назначить свидание на вечер после такой смены было, вероятно, не самой удачной идеей. Впрочем, она рассчитывала успеть добраться домой и поспать часа четыре-пять, прежде чем начнёт собираться, а с помощью пары чашек кофе чувствовать себя вполне сносно. Она тихо вздохнула, когда к ней подошёл целитель Лоркан. Он возглавлял отделение необратимых магических повреждений и когда-то был её куратором во время интернатуры. — Мисс Грейнджер, к нам доставили молодого человека, пострадавшего от оглушающего заклятия. Нужно проверить его на наличие обычных повреждений вроде травмы головы. Обычно я поручил бы это интерну, но его партнёр попросил именно вас, — произнёс он своим низким голосом. — Пациент в палате сто сорок два. Гермиона нахмурилась. Кто мог специально попросить именно её, если речь шла не о серьёзных повреждениях? Несмотря на недоумение, она направилась к палате, где находились загадочный пациент и его спутник. Открыв дверь, она широко распахнула глаза: у стены, скрестив руки на груди, стоял Гарри, а на кровати лежал Драко. На первый взгляд он выглядел совершенно нормально. Он поднял на неё взгляд и ухмыльнулся. — Нам определённо стоит перестать встречаться при таких обстоятельствах, — пошутил он, и Гермиона закатила глаза. — Что произошло? — потребовала она, подходя ближе и тут же начиная накладывать несколько диагностических чар, чтобы убедиться, что с пациентом всё в порядке и нет скрытых повреждений. — Я был на работе, когда в меня попало оглушающее заклятие, — объяснил Драко. — Я сказал, что со мной всё нормально, но вот этот, — он кивнул в сторону Гарри, — настоял, чтобы я пришёл сюда «на всякий случай». Пустая трата времени, вот что это такое. — Кто вообще мог на тебя напасть? — спросила она, нахмурившись ещё сильнее. — И как они туда попали? Разве у вас нет защитных чар против подобных вещей? — Есть, — мрачно ответил Гарри. — Либо кто-то выяснил, как их обойти — а если они достаточно искусны, чтобы взломать Гринготтс, то это вряд ли стало для них проблемой, — либо у них есть связи. — Они что-нибудь украли? — не удержалась она от вопроса. Очевидно же, что проникли туда не просто так. — Файлы, касающиеся землетрясения, — ответил Гарри. — Но больше всего меня беспокоит то, откуда они знали, где искать. Думаю, я появился спустя пару минут после того, как Драко оглушили — он уже начал приходить в себя. Но это значит, что они сразу знали, куда идти. Если бы нет, они всё ещё рылись бы в кабинете к моменту моего прихода. И при этом ничего больше не было тронуто. Он не произнёс вслух того, о чём, она была уверена, думали они все. Если взломщик сам был аврором, то ему не составило бы труда просто войти внутрь, оглушить Драко, забрать нужные документы и уйти. Однако мысль об этом была слишком неприятной. Если у них действительно были такие связи, поймать виновных станет куда сложнее: чтобы стать аврором, человек проходит тщательную проверку, и если в первый раз ничего подозрительного не нашли, то теперь доказать связь будет ещё труднее. Гермиона была благодарна судьбе за то, что делом занимались именно её друзья. Да, помогало и то, что расследование касалось их собственных детей, вернувшихся из будущего, но будь на их месте кто-то менее осторожный, это могло бы стать угрозой для всех. Последнее, чего им сейчас не хватало, — чтобы грабители узнали о детях, вернувшихся из будущего предупредить их. Мерлин знает, чем это обернётся для безопасности её детей. — Ну так каков мой диагноз? — спросил Драко, глядя на неё с кровати. — Я свободен? Или мне придётся торчать здесь только потому, что мой параноидальный идиот-партнёр решил, будто у меня нет выбора, кроме как прийти сюда? — Я хочу провести ещё несколько тестов, просто чтобы убедиться, что это действительно было обычное оглушающее заклятие, а не какая-нибудь тёмная магия, пустившая в тебе корни. Но примерно через час ты, скорее всего, сможешь уйти. Я пришлю интерна, чтобы он всё проверил, — сообщила она. — И ещё, Гермиона, — добавил Гарри, прежде чем она успела выйти. — Сегодня вечером мы собираемся в Норе на ужин, чтобы обсудить, как объединить волшебный мир. Её лоб тут же прорезала складка. — Сегодня? У меня уже есть планы… — её голос затих. — Правда? — удивился Гарри. — Какие? — У меня свидание, — тихо ответила она, избегая смотреть им обоим в глаза. — С Оливером Вудом. Но я могу перенести его, чтобы мы встретились сегодня вечером. Это всё-таки важнее, — слегка сбивчиво добавила она. Гарри покачал головой. — Нет, иди. Ты заслужила передышку от всего этого. Я перенесу встречу на завтра — так даже лучше. И у Драко будет время отдохнуть после нападения. — Ты уверен? — спросила она, слегка нахмурившись. Ей не хотелось, чтобы Гарри снова откладывал всё ради неё. — А тебе вообще стоит ходить на свидания? — неожиданно вмешался Драко. — Разве это не пошлёт неправильный сигнал Скорпиусу? Что ты встречаешься с какими-то случайными мужчинами? И ты вообще подумала, что это будет значить для твоего будущего? Когда Вуд в конце концов познакомится со Скорпиусом, как, по-твоему, он отреагирует на то, что ты скрывала от него столько всего? После его слов все её прежние тревоги всплыли на поверхность с новой силой. — Думаешь, я об этом не думала? — резко огрызнулась она. — Я прокрутила в голове каждый возможный исход и то, что всё это значит для меня, для Скорпиуса и для него тоже. — А о том, что это значит для меня? — фыркнул Драко. — Конечно, об этом ты не подумала, да? Ты вообще не задумалась, как я вписываюсь в это твоё новое будущее, которое ты так стремишься переписать. — Мы оба решили это в тот день, когда договорились начать встречаться с другими людьми! — возразила она. — И именно это я сейчас и делаю! Ты не имеешь права срываться на мне из-за этого, особенно учитывая, что это вообще была твоя идея! — Я говорил о будущем! — вспылил он. — А не о том времени, пока всё это дерьмо всё ещё происходит! У нас есть вещи поважнее того, трахаешься ты с кем-то или нет! Её глаза расширились. — Как ты вообще мог такое сказать? — выдохнула она. — Знаешь что, Малфой? Да пошёл ты со всем этим к чёрту. Мне за такое платят недостаточно. Я пришлю интерна, чтобы он тебя осмотрел и выписал. С этими словами она резко развернулась на каблуках и вышла из палаты, несмотря на то что Гарри окликнул её вслед.

***

На другом конце страны, в тускло освещённой комнате, тёмная фигура выступила из теней навстречу своему сообщнику. Напряжение в воздухе было почти осязаемым — словно сами стены ожидали ответа на вопрос, который уже несколько дней не давал им покоя. — Ты достал это? — спросил человек тихим голосом, в котором, однако, отчётливо звучало напряжённое ожидание. Задание, на которое они отправили своего партнёра, было слишком важным, и каждая секунда ожидания тянулась вечностью. Сообщник, державший в руках папку с документами, коротко кивнул и шагнул вперёд, протягивая её. — Всё было именно там, где ты сказал, — ровно произнёс он, хотя в голосе всё же проскальзывало облегчение. Всё это время он опасался, что что-то может пойти не так, но следовал указаниям с предельной точностью. Фигура жадно схватила папку. Руки едва заметно дрожали, пока он раскрывал её. Страницы были ровными и свежими, чернила казались почти новыми. Взгляд быстро пробегал по строкам, но уже через несколько секунд выражение лица сменилось — ожидание уступило место растерянности. — Это всё? — спросил первый, и в голосе зазвучало неверие. Он замер, глядя на пустые промежутки между страницами, ощущая, как внутри нарастает раздражение. — В папке больше ничего нет? Здесь же пусто! Где все остальное? Сообщник неловко переступил с ноги на ногу, опуская взгляд в пол и избегая смотреть собеседнику в глаза. — Я не знаю! — резко ответил он. — Я забрал всё, что касалось землетрясения. Все документы, всё, что там было. Но… это всё, что у них оказалось. Наверное, они просто ничего не записывали. Или спрятали где-то ещё. Тишина, повисшая между ними, стала тяжёлой и вязкой; отсутствие нужной информации давило на грудь, словно камень. Первая фигура стиснула челюсти, пытаясь скрыть раздражение, бурлившее внутри. Всё не должно было быть настолько сложно. Они рассчитывали на эту папку, были уверены, что найдут в ней ответы, но вместо этого снова оказались в самом начале. — Это серьёзная помеха, — наконец произнёс первый почти шёпотом. Резким движением он бросил папку на стоящий рядом стол, будто сам этот жест мог избавить его от напряжения, накапливавшегося внутри. — Но ничего ещё не закончено. Есть и другие способы получить нужную нам информацию. Нам нужен лишь кто-то, кто знает о событиях землетрясения. Кто-то, кто был там. Сообщник кивнул, однако неуверенность в его глазах выдавала тревогу. Оба понимали, что найти такого человека будет непросто. Землетрясение обернулось настоящим хаосом, и выживших, готовых говорить о случившемся, были единицы. Но разум первой фигуры уже лихорадочно работал, выстраивая следующий ход. Они больше не могли позволить себе терять время. Части головоломки были разбросаны, и они сделают всё, чтобы собрать их воедино.