A change in time

Драко застонал, уткнувшись лбом в ладони и бессильно сгорбившись над своим столом. Гора бумаг перед ним казалась удушающей, и сколько бы часов он ни тратил на работу, стопка документов словно вовсе не становилась меньше. Он был измучен, морально истощён, застряв в бесконечном круговороте дел, отчётов и юридических формальностей. Он уже чувствовал, как тяжесть этого дня оседает в его костях, как ноют мышцы от постоянного напряжения, от попыток удержать всё под контролем. В последнее время ему всё чаще казалось, что он начинает отставать — его разрывали на части растущая нагрузка, бесконечно множащиеся дела и постоянное давление необходимости спасать мир, балансирующий на краю катастрофы. У него не было выбора, кроме как жонглировать всем этим одновременно и надеяться, что где-то среди этого хаоса найдётся способ остановить то, что скрывалось в тенях и грозило разорвать всё на части. Ладно, возможно, это было небольшим преувеличением, признался он самому себе. И всё же где-то глубоко внутри не давала покоя назойливая мысль: если они не найдут способ остановить бурю — как в прямом, так и в переносном смысле, — то, возможно, скоро уже не останется мира, который нужно будет спасать. И всё же существовала ещё и его личная жизнь. Скорпиус нуждался в нём. Гермиона нуждалась в нём. А его семья, казалось, разрасталась с каждым днём всё больше и больше. На всё это просто не оставалось времени — не тогда, когда работа наваливалась всё новыми и новыми горами, а ощущение надвигающейся беды подстерегало за каждым углом. Старый Драко Малфой, возможно, нашёл бы утешение в тихом бокале чего-нибудь крепкого в «Дырявом котле» вместе с друзьями после долгого рабочего дня. Или провёл бы вечер в одиночестве в Мэноре, затерявшись в книге или каком-нибудь столь же обыденном занятии. Но это… это было совсем другое. Он опустил взгляд на очередное дело перед собой: ведьма подала обвинение против волшебника за то, что тот ограбил её и похитил её вещи. Драко обнаружил пропавшее имущество у подозреваемого, за исключением нескольких галлеонов, которые тот уже успел потратить. Дело должно было быть проще простого. Обычный арест, быстрое оформление документов — и конец. Но бумажная волокита — бесконечные отчёты, протоколы и процедуры — превратилась в настоящий кошмар. Каждый шаг необходимо было тщательно задокументировать. Каждую деталь учесть. Это выматывало, и Драко чувствовал, как стремительно иссякает его терпение. Но всё это делалось ради одной цели: доказательств. Доказательств того, что они следовали каждому правилу, каждой инструкции на случай, если что-то пойдёт не так. А в этой работе что-нибудь обязательно шло не так. — Веселишься, Малфой? Голос, прорвавшийся сквозь его мысли, был насмешливым, мягким и до раздражения знакомым. Драко медленно поднял голову и прищурился, встретившись взглядом с Джастином Финч-Флетчли, который нависал над ним с ухмылкой кота, заметившего особенно беззащитную мышь. — Вам что-то нужно? — спросил Драко холодным, коротким тоном. Его терпение было уже на исходе. Сегодня у него не было времени на выходки Финч-Флетчли. — Просто хотел напомнить тебе, как низко пал великий чистокровный, — сказал Финч-Флетчли, приподняв бровь. Его голос сочился снисходительностью. — Теперь ты даже ниже нас всех, а? Челюсти Драко сжались, но голос остался ровным. — Если позволишь, мне нужно работать. Финч-Флетчли наклонился ближе, и его ухмылка стала шире. — Знаешь, меня собираются повысить. До младшего младшего заместителя секретаря Министра магии. Драко даже не поднял взгляда от бумаг. — Рад за тебя, — сухо ответил он, скользя глазами по странице и почти не воспринимая написанное. — О, но, думаю, после моего ухода ты тоже сможешь немного продвинуться, — продолжал Финч-Флетчли, упиваясь собственной важностью. — Может быть, наконец получишь должность подавальщика чая, о которой всегда мечтал. Или будешь разбираться с документами, которые никто другой не хочет оформлять. — Это всё? — теперь голос Драко стал острым, как лезвие. Его терпение иссякло окончательно. Усмешка Финч-Флетчли превратилась в откровенную гримасу. — Не знаю, — протянул он, и в его глазах мелькнул злой блеск. — Мне, признаться, очень нравится происходящее. Забавно, правда. Не могу не вспоминать всех этих слизеринцев, с которыми мне приходилось иметь дело в школе. Вы все вели себя так, словно были неприкосновенными. Думаю, мне положено получить немного больше удовольствия, как считаешь? Может, я что-нибудь у тебя отниму. Или ещё лучше — спихну на тебя часть своих дел. У меня ведь такая огромная нагрузка. А у тебя, похоже, всё равно нет ничего действительно важного, так что проблем быть не должно, верно? Это стало последней каплей. Драко резко поднялся. Его стул с громким скрежетом отъехал назад по полу. Он наклонился над столом, упираясь ладонями в дерево с такой силой, что, казалось, мог расколоть его. Он чувствовал, как внутри поднимается жар гнева, знакомый всплеск адреналина. Он не добился всего, что имел, позволяя другим вытирать о себя ноги. И то, что он больше не верил в старые пустые идеалы превосходства чистой крови, вовсе не означало, что он стал бесхребетным. — Знаешь что, Финч-Флетчли? — голос Драко был низким и сдержанным, но каждое слово сочилось презрением. — Можешь сколько угодно хвастаться своими связями, но запомни одно: мне плевать. Если бы я захотел такую работу, как у тебя, мне не пришлось бы начинать с самого дна, как тебе. Я здесь потому, что сам этого хочу. В отличие от тебя. Я здесь потому, что верю в эту работу. Верю в помощь людям. И если ты считаешь, что помощь бедной ведьме, потерявшей своё имущество, не стоит твоего времени, тогда, возможно, тебе вообще не место здесь. Он замолчал на мгновение, сузив глаза и не отводя взгляда от Финч-Флетчли. Каждое следующее слово било больнее предыдущего. — Именно поэтому мы занимаемся этой работой — не ради признания и не ради похвалы, а чтобы что-то изменить. А ты? Ты этого не понимаешь. Никогда не понимал. И, если честно, хорошо, что ты уходишь. Тебе здесь не место. Лицо Финч-Флетчли вспыхнуло густым багровым цветом. Его кулаки сжались по бокам. — Знаешь что, Малфой? — выплюнул он, дрожа от ярости. — Да ты можешь просто… — Драко! Голос Гарри ворвался в комнату, разрезав напряжение словно ножом. Он тяжело дышал, а его лицо было бледным от паники. — Тебе нужно пойти со мной. Сейчас же. Гермиона в больнице. Драко застыл. Каждая мышца в его теле напряглась, сердце пропустило удар. Мир вокруг словно расплылся, а гнев мгновенно испарился, уступив место чистому ужасу. — Что? — только и смог хрипло выдавить он, не веря услышанному. — По дороге объясню, — срочно сказал Гарри, схватив Драко за руку и потянув к выходу. — Пошли, Драко! Ты ей нужен! Драко не колебался ни секунды. Не сказав больше ни слова, он последовал за Гарри. Мысли бешено кружились в голове, а пульс грохотал в ушах. Дело, ссора, злость — всё это мгновенно ушло на задний план, когда ледяной страх пустил корни в его груди. Гермиона была в больнице. И одна только мысль о том, что могло с ней случиться, заставила кровь стынуть в его жилах.

***

Она почувствовала резкую боль в левой стороне тела ещё до того, как открыла глаза. Медленно приходя в себя, Гермиона удивилась тому, насколько сильной оказалась боль. Веки приподнимались с трудом, и постепенно перед её взглядом проступили белые стены больничной палаты — слишком знакомые благодаря её работе. Разница была лишь в том, что обычно во время посещений больничных палат она стояла на ногах, а не лежала в постели с травмами. — Ты очнулась! — услышала она голос Джинни, полный облегчения. Гермиона огляделась. Рон стоял со скрещёнными на груди руками, Джинни сидела на стуле, положив ладонь на живот, а Гарри устроился на краю кровати и внимательно наблюдал за ней, накрыв её руку своей. — Что произошло? — спросила она, тихо застонав, когда осторожно попыталась приподняться. — Ты не помнишь? — удивлённо спросил Гарри. — Я помню протест, — нахмурившись, ответила она, пытаясь восстановить события дня. — Помню, как пыталась выбраться из толпы, когда люди начали толкаться. Я упала на землю, услышала какой-то треск, а потом почувствовала резкую боль. Кажется, в меня попало Оглушающее заклинание? — Попало, — мрачно подтвердил Рон. — Целители сказали, что тот, кто его выпустил, попал тебе прямо в грудь. Либо у него был невероятно точный прицел, чтобы достать тебя через всю толпу, либо это случайность. — Не думаю, что это было случайностью, — тихо сказала она. — За человеком, который выступал с речью, стоял мужчина. Тогда я не придала этому значения, но теперь мне кажется, что он наблюдал именно за мной. Думаю, это он меня оглушил. — Ты видела их лица? — спросил Гарри, доставая перо и свиток пергамента. Она покачала головой. — Они были в плащах, чтобы скрыть их. Но в том мужчине позади было что-то знакомое. Я просто не могу понять что именно. — Думаешь, это кто-то, кого мы знаем? — удивился Рон. — Не кто-то из нашего нынешнего окружения. Я бы его узнала. Но кто-то, кого мы когда-то встречали. Может быть, ещё в школе или во время обучения на работе. Такое далёкое лицо, которое кажется знакомым, но ты никак не можешь вспомнить, кому оно принадлежит. — Это плохо, — тихо сказала Джинни. — Они набирают силу. Всё происходит точно так же, как в будущем. Гермиона уже собиралась ответить, когда раздался хлопок аппарации. Подняв взгляд, она увидела Драко, стоявшего посреди палаты со Скорпиусом на руках. — Ты привёл его в больницу? — в её голосе мгновенно зазвучала тревога. — А если кто-нибудь узнает? Если его увидят и начнут задавать вопросы? Не могу поверить, что ты просто привёл его сюда, не подумав обо всём этом! — Ты находишься в отдельной палате, — устало ответил он. — Мы воспользовались некоторыми связями и убедили персонал позволить нам наложить на комнату защитные чары. Учитывая, кто ты и какую должность здесь занимаешь, никто особо не возражал. Без разрешения никто не сможет ни войти сюда, ни выйти отсюда. А что касается Скорпиуса… он волновался за тебя. Ему нужно было убедиться, что с его мамой всё в порядке. И кто я такой, чтобы ему в этом отказать? Она посмотрела на сына, который уже вырывался из его рук и карабкался на кровать. Светловолосый мальчик крепко обнял её и прижался к груди, отчего Гермиона невольно поморщилась от боли. — Осторожнее, Скорп, — предупредил Драко. — Всё хорошо, — с мягкой улыбкой сказала она, крепче прижимая ребёнка к себе. Заметив сомнение на лице мальчика, она слегка подтолкнула его локтем. — Что случилось, Скорпиус? — Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — дрожащим голосом признался мальчик. — Я не хочу, чтобы ты ушла, как дядя Рон. Она потрясённо посмотрела на него, внезапно осознав, как сильно всё произошедшее напугало ребёнка. Немного отстранившись, чтобы Скорпиус мог видеть её лицо, она мягко сказала: — Я никуда не уйду, Скорпиус. Она смотрела прямо в его встревоженные глаза. — Обещаешь? — спросил он, и его глаза наполнились слезами. Он крепче сжал её руку. Она поцеловала его в лоб. — Обещаю. Драко выглядел растерянным и внутренне напряжённым, но всё же сел по другую сторону кровати и погладил их сына по спине. — Ты в порядке? — осторожно спросил он, проводя второй рукой по её щеке. Она видела тревогу на его лице и невольно задумалась, насколько сильно всё это задело и его. — Я в порядке, — настойчиво сказала она. — Ничего серьёзного. Думаю, через день или два меня уже выпишут. Возможно, даже раньше. — Ты должна оставаться здесь столько, сколько потребуется для полного восстановления, — предупредил Драко, не убирая руки. На мгновение она почувствовала, как невольно подаётся навстречу этому прикосновению, но тут же опомнилась и слегка отстранилась. В его глазах мелькнула тень разочарования, однако Гермиона предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Она перевела взгляд на остальных. — Нам нужно что-то предпринять. Мы слишком долго откладывали это. Я знаю, мы говорили, что рассказывать другим небезопасно, но мы обязаны. Или хотя бы предупредить тех, кому по судьбе суждено погибнуть. При этих словах Драко заметно напрягся, и Гермиона понимала почему. Всё ещё оставался свеж в памяти их спор на эту тему несколько дней назад. — Я согласна, — сказала Джинни. Когда Гарри уже собирался возразить, она подняла руку. — Гарри, ты не видел того, что происходило на протесте. Люди напуганы. Они понимают, что происходит что-то ужасное, но совершенно не знают, что именно. Во время прошлой войны было точно так же. Несмотря на все попытки Министерства заставить тебя замолчать и выставить некомпетентным лжецом, люди всё равно чувствовали, что надвигается беда. Они просто не знали какая, и поэтому вокруг царила паника. Я помню, как после массового побега из Азкабана студенты в коридорах обсуждали это и пытались понять происходящее. Когда людям страшно, они принимают необдуманные решения. А сейчас единственные, кто предлагает хоть какие-то ответы, — это именно те люди, против которых мы боремся. Возможно, в прошлый раз всё вышло из-под контроля именно потому, что мы были настолько заняты попытками защитить людей, что забыли: отсутствие информации тоже может быть опасным. Гарри тяжело вздохнул. — Я знаю, — тихо сказал он. — Когда-то я ужасно злился на Дамблдора за то, что он скрывал от меня правду. О крестражах. О своей охоте за Дарами Смерти. О том, что мне самому придётся умереть. Он хотел защитить меня и подарить хотя бы крошечную часть нормального детства, несмотря ни на что. Но мне всегда хотелось, чтобы он рассказал то, что мне действительно было необходимо знать. Поэтому, даже если трудно объяснить всё, не раскрывая полной картины, мы должны найти способ рассказать людям хоть что-то. — Я согласен, что нельзя рассказывать всё, — добавил Рон. — Знание будущего может вызвать панику и только приблизить то, чего мы боимся. Но всё равно нужно быть осторожными в том, что мы сообщаем. Нужно сказать, что существует сила, которая пытается прийти к власти под видом заботы о благе общества. Сказать, что они хотят «вернуть старые времена», но используют эту идею так, чтобы получить большинство и возможность делать всё, что захотят. Гермиона посмотрела на Драко, пытаясь понять, о чём он думает. Но его лицо оставалось совершенно непроницаемым. Она крепче прижала Скорпиуса к себе и поцеловала его в макушку. Судя по тому, как постепенно закрывались глаза мальчика, он понемногу успокаивался. — Если мы собираемся это делать, нам нужен план, — наконец медленно произнёс Драко, нарушая молчание. — Мы не можем просто броситься вперёд и надеяться на лучшее. Сначала предупреждаем тех, кому суждено было погибнуть. Тех членов сообщества, которых другая сторона пытается завербовать в свой совет. Нужно сказать им, что их жизни могут оказаться под угрозой, и потребовать максимальной осторожности. Объяснить, почему именно они находятся в опасности, и подчеркнуть важность бдительности в повседневной жизни. А уже потом обращаться к общественности. Люди должны узнать хоть что-то, чтобы не оставаться в неведении, но при этом мы не можем упоминать детей. Гарри кивнул. — Я могу встретиться с Перси и вместе с ним подготовить дипломатичное заявление, которое передаст всё необходимое. Затем дам интервью «Ежедневному пророку». Кроме того, можно организовать пресс-конференцию. Думаю, Кингсли согласится выступить и поможет всё устроить. Гермиона слушала их с благодарностью. Наконец-то они начали действовать. Последние недели они были настолько поглощены поисками виновных и попытками понять, как их остановить, что совсем забыли о причине, по которой противник вообще сумел набрать такую силу. — Мы можем разделить список и взять тех людей, которых знаем лучше всего и которые ещё ничего не знают обо всём этом, — предложила Гермиона. Все повернулись к ней. — Мы сами этим займёмся, — тут же заявил Гарри. — А ты не покинешь эту палату до официальной выписки. И клянусь, если попытаешься воспользоваться своим положением и выйти отсюда раньше времени, я посажу тебя под домашний арест. Она недовольно фыркнула, хотя прекрасно понимала, что друг руководствуется исключительно заботой. Во имя Мерлина, она же целитель! Разве не она лучше всех знает, сколько времени ей нужно на восстановление? Но затем Гермиона вздохнула, слишком уставшая, чтобы спорить. Она действительно испытывала сильную боль. И если бы сейчас лечила пациента в таком же состоянии, то сама настояла бы как минимум на ночном наблюдении, а возможно, и на гораздо более длительном пребывании в больнице. — Думаю, нам стоит оставить тебя отдыхать, — сказала Джинни, поднимаясь. Она, Гарри и Рон направились к выходу. Стоило им зашевелиться, как Гермиона заметила, что на лице Скорпиуса мгновенно появилась тревога. — Пусть он останется ненадолго, — сказала она Драко. — Здесь вполне достаточно места, чтобы мы оба могли провести ночь. Мне ещё долго не понадобятся никакие зелья, так что никто не должен заходить. Он кивнул. — Я останусь на ночь в кресле. На случай, если ему что-нибудь понадобится. — Это же ужасно неудобно, — возразила она. Но он перебил её. — Ничего страшного. Я не хочу оставлять его одного, если вдруг что-нибудь случится. Да и, честно говоря, мне всё равно больше негде остаться. Она помедлила несколько секунд. — Мы можем увеличить кровать, — наконец сказала Гермиона, не глядя на него. — Тогда ты хотя бы не сорвёшь себе спину, пытаясь спать в кресле. Драко посмотрел на неё с сомнением. — Ты уверена, что тебе это действительно не помешает? Несколько мгновений она молчала. — Уверена, — наконец ответила она. — К тому же Скорпиус будет лежать между нами. Так что это ведь не такая уж большая проблема, правда? Он кивнул, достал палочку и произнёс заклинание. Когда кровать стала шире, Гермиона наблюдала, как он снимает обувь и осторожно забирается на свободную сторону. Прижимая Скорпиуса к себе, она почувствовала, как усталость постепенно накрывает её. И вскоре, под ровное дыхание сына и тихое присутствие Драко рядом, Гермиона незаметно погрузилась в сон.

***

— Сегодня ко мне подошёл Драко Малфой, — произнёс Маркус Флинт. Его голос звучал негромко, но всё равно разносился по тускло освещённому помещению. Группа фигур в капюшонах стояла в напряжённом молчании, их позы были скованы ожиданием. В их расположении чувствовался негласный порядок: впереди стоял лидер, чьё присутствие безоговорочно подчиняло себе пространство; сразу за ним держался заместитель, а остальные образовали чуть более свободный полукруг в глубине комнаты, наблюдая за происходящим с настороженным вниманием. Воздух был пропитан подозрительностью. События предыдущего дня всё ещё тяжёлым грузом висели над собравшимися. Газеты пестрели сообщениями о травмах Грейнджер, однако именно последствия протеста вызвали самые серьёзные волнения в их рядах. В глазах Флинта мелькнуло нечто среднее между насмешкой и расчётом. — Он рассказал мне кое-что очень… любопытное, — продолжил Маркус, намеренно выдержав паузу. — Малфой предупредил меня о группе, которая вербует потомков Древнего Совета и пытается возродить его из пепла. Но этим всё не ограничивается. Его голос понизился почти до шёпота, и слова повисли в воздухе подобно зловещему предзнаменованию. — Он сказал, что если отказаться от их предложения, они не просто оставляют тебя в покое. Они стирают воспоминания, лишают всего и выбрасывают на улицу, словно ненужный мусор. Он предостерёг меня не доверять им и не принимать их слова за чистую монету. На группу опустилась напряжённая тишина. Глаза лидера сузились, и мерцающий свет свечей подчеркнул резкие линии его лица. Он тщательно обдумывал услышанное, сохраняя полную непроницаемость. Зато заместитель отреагировал мгновенно. — Малфою давно пора знать своё место, — прошипел он, и его голос был переполнен ядом. Руки сжались в кулак. — Какой же он идиот, если позволяет так легко собой манипулировать. Я с самого начала говорил, что к нему не стоило обращаться. Он всего лишь трус, позорящий собственное имя. Для нашего дела он был и останется одним сплошным разочарованием. Его взгляд метнулся к Флинту, словно ища подтверждения своим словам. Лидер поднял единственную руку в чёрной перчатке. Этот жест рассёк напряжение, словно лезвие. Тишина наступила мгновенно. Слова заместителя оборвались на полуслове. Давление авторитета лидера заставило его замолчать, пусть и крайне неохотно. — Он получит то, что ему предназначено, — произнёс лидер холодным и размеренным голосом. — Но это не нам решать. Время само разберётся с ним. А пока, Флинт… у тебя есть задание. Взгляд Маркуса на секунду скользнул к кипевшему от злости заместителю, после чего вновь вернулся к лидеру. На его лице читалось безразличие, однако за ним скрывалось чёткое понимание: сейчас был не тот момент, когда стоило оспаривать приказ. Лидер сделал шаг вперёд. Его фигура нависла над Флинтом, когда их взгляды встретились. — Ты воспользуешься предоставленной возможностью, — медленно произнёс он, вкладывая особый смысл в каждое слово. — Сблизься с Малфоем. Сблизься с Золотым Трио. Позволь им поверить, что ты один из них. Узнай их тайны. Выясни, что они замышляют. Докладывай мне обо всём, Флинт. В его глазах сверкнула ледяная угроза. — Я хочу знать всё. Каждый шёпот. Каждую тень, которая пересекает их путь. Если ты меня подведёшь, последствия окажутся куда хуже любой угрозы, которую способен высказать Малфой. Флинт кивнул, не отводя взгляда. — Разумеется, — ответил он лёгким тоном, почти слишком лёгким для подобного разговора. — Считайте, что дело уже сделано. Губы лидера едва заметно дрогнули. На их уголках появилась тонкая, почти незаметная улыбка — самая опасная из всех возможных. Маркус почувствовал, как удовлетворение лидера тяжёлым покровом опускается на его плечи. Но он слишком хорошо знал правила этой игры, чтобы показать хоть что-то, кроме равнодушия. — Можешь идти, — сказал лидер. Его голос прозвучал как окончательный приговор, отсекающий любые дальнейшие разговоры. Не произнеся ни слова, Маркус развернулся на каблуках. Его шаги гулким эхом разносились по комнате, пока он направлялся к двери. Он чувствовал на своей спине взгляды остальных членов группы и ощущал, как напряжение всё ещё потрескивает в воздухе подобно невидимым искрам. Но когда дверь за ним с тихим щелчком закрылась, Маркус не смог сдержать улыбки. Предстояло много работы. И он собирался сыграть свою роль — чего бы это ни стоило.