A change in time

Когда Драко проснулся следующим утром, он с удивлением обнаружил, что находится вовсе не в спальне, которую занимал во время пребывания в доме своего напарника. Более того, он вообще был не в кровати — это он понял по тому, что сидел почти вертикально, а спина неприятно ныла из-за неудобного положения, в котором он уснул. Несмотря на сонливость, всё ещё застилавшую глаза, он приоткрыл их достаточно, чтобы осмотреться. И тут его глаза широко распахнулись от шока. Он был не один. К своему полному изумлению Драко опустил взгляд и увидел Гермиону, уютно устроившуюся у него на груди, в то время как его руки обнимали её тело. Она всё ещё спала, и на её лице не было ни следа того напряжения, которое мучило её последние несколько недель. Прошлой ночью она выглядела настолько сломленной, что при виде её состояния что-то внутри него будто тоже раскололось. Он никак не мог понять, как её родители были способны отказаться от собственной дочери. Магия была такой же частью Гермионы, как и частью его самого, что бы он ни думал раньше. И талантливее неё он не встречал никого. А если этого было мало, он до сих пор не мог забыть слова её родителей. Да, технически Скорпиус действительно не был их сыном. Это было правдой. Не они зачали его и не они воспитывали его раньше. Но это вовсе не делало его менее их ребёнком. Он почувствовал, как Гермиона слегка пошевелилась и тихо вздохнула. Драко почти инстинктивно притянул её ближе. Ему хотелось защищать её, несмотря на то что он прекрасно знал: она более чем способна позаботиться о себе сама. Несмотря на то что они договорились не быть вместе, он понимал, что терпит поражение в этом вопросе. Потому что ему было не всё равно. Очень не всё равно. И это уже давно перестало быть тем чувством, которое испытывают к друзьям. Он заботился о Гарри и Джинни тоже. Но это было совсем другое. Он хотел видеть все стороны Гермионы. Хотел наблюдать, как она просыпается после глубокого сна. Хотел держать её в объятиях поздними вечерами. Хотел проводить дни с ней и их сыном, просто отдыхая и бегая по заднему двору. Хотел готовить ужин для них троих. Хотел водить её на матчи по квиддичу. Но ещё больше он хотел подняться на самый верхний этаж Министерства и прокричать об этом так громко, чтобы услышал весь мир. Драко не был слепцом. Он знал, что испытывает к Гермионе чувства. После почти неприкрытых намёков Гарри и многозначительных взглядов матери ему потребовалось совсем немного времени, чтобы сложить два и два и понять, что происходит. И каким бы упрямым он ни был, отрицать правду он не собирался. В прошлом у него были девушки. Они с Пэнси пытались встречаться ещё в школе, но скорее потому, что считали это необходимым, чем потому, что действительно этого хотели. К тому же Драко давно замечал тоску в её взглядах, обращённых к одному из его друзей, а также то, как Тео напрягался каждый раз, когда Пэнси наигранно ворковала рядом с Драко. Он видел их будущие отношения за годы до того, как они действительно начались. Честно говоря, если бы эти двое не напились на выпускном и не признались друг другу в чувствах, Драко до сих пор сомневался бы, что они когда-нибудь сошлись бы. Он также пытался строить отношения с Асторией. Но это оказалось настоящей катастрофой. И меньше всего на свете ему хотелось возвращаться к этим воспоминаниям. Ведь ведьма, спящая сейчас в его объятиях, была совершенно иной. Несмотря на то что во многом они являлись абсолютными противоположностями, Драко всё чаще замечал, насколько похожими они могут быть, когда дело доходило до самого важного. И он вовсе не собирался делать вид, будто не видел тех воспоминаний. Он видел их близкие моменты. Видел, какими счастливыми они были в будущем. И не мог перестать задаваться вопросом: когда вообще начались их отношения? Впервые после школы он встретил Грейнджер в больнице, когда лежал на койке после нападения во время работы. Тогда он хотел поговорить с ней. Извиниться за прошлое. Попытаться стать друзьями. Неужели именно этот момент был украден у них землетрясением? Потому что сразу после него судьба столкнула их вместе, бросив прямо в водоворот событий. У него так и не появилось возможности впустить её в свою жизнь так, как он изначально планировал. Вместо этого их свела сама судьба. Без выбора. Без подготовки. По принуждению. И потому они так и не успели пройти тот путь, который должны были пройти прежде. Но судьба не была высечена в камне. Будущее, которое они знали раньше, не обязано было повториться. Хотя это вовсе не означало, что другие события не должны были произойти. — Доброе утро, — тихо произнёс он, заметив, как её глаза медленно открываются. Поначалу она выглядела растерянной. Но постепенно пришла в себя, осознала, где находится, и тут же резко села, выскользнув из его объятий. К его разочарованию. — Что произошло? — нахмурилась Гермиона. — Когда я уснула? — Не знаю, — признался Драко. — Думаю, мы оба просто отключились в какой-то момент прошлой ночью. Я проснулся за несколько минут до тебя и понял, что мы заснули прямо на диване. — Почему ты меня не разбудил? Она подняла на него взгляд. Её волосы слегка растрепались после сна, и Драко невольно отметил, как она выглядит по утрам. — Ты выглядела такой спокойной, что мне не хотелось тебя тревожить, — мягко ответил он. — После вчерашнего тебе нужен был отдых. При упоминании событий прошлого вечера её взгляд слегка потемнел. Но к его удивлению, она тихо сказала: — Спасибо. Её глаза опустились вниз. — За вчерашний вечер. Мне правда нужно было с кем-то поговорить. Спасибо, что был рядом, несмотря на то, как я с тобой обращалась. Спасибо, что остался моим другом. — Не стоит благодарности, — ответил он. Но внутри что-то неприятно кольнуло при слове «друг». Именно поэтому он и был рядом с ней. Не ради скрытых мотивов. Не ради выгоды. Но это означало, что она по-прежнему видит в нём только друга. А значит, у него было лишь два варианта. Либо сделать шаг назад и смириться с тем, что они останутся друзьями. Либо бороться за её сердце. — О, замечательно, вы оба уже проснулись. Голос матери заставил его поднять голову. К своему удивлению, он увидел Нарциссу, стоявшую в дверях с чашкой чая в руках и одарившую их понимающей улыбкой. — Мама? — растерянно спросил он. — Когда ты успела прийти? Я думал, ты вчера вернулась домой. — Вернулась, — терпеливо ответила Нарцисса. — Но потом кое-что нашла и захотела поделиться этим с вами. И со всеми остальными, кто здесь находится. Гермиона заметно смутилась. Тем не менее она быстро поднялась и постаралась придать себе достойный вид, собирая волосы в привычный пучок. — Дайте мне несколько минут привести себя в порядок, и я присоединюсь к вам на кухне, — тихо сказала она, неловко покидая комнату. — Что? — не выдержал Драко, заметив взгляд матери. — Вы двое выглядите гораздо уютнее вместе, чем раньше, — многозначительно заметила Нарцисса. Он закатил глаза и последовал за ней на кухню. На столе уже лежало несколько старинных книг, аккуратно разложенных перед ней. Прежде чем он успел ответить матери, в комнату вернулась Гермиона. На ней уже была другая одежда. Лицо выглядело свежим. От неё пахло мятой. Драко поражённо уставился на неё, пытаясь понять, как она успела сделать всё это меньше чем за пять минут. Гермиона заметила его взгляд и самодовольно усмехнулась. — Вы хотели поговорить с нами о чём-то? — спросила она, повернувшись к Нарциссе. Та кивнула и жестом пригласила их сесть. — Да. Речь идёт об украденном предмете из Гринготтса. Кажется, я знаю, что именно было похищено. — Правда? — удивился Драко. — Откуда? — Когда я впервые услышала об этом, мне вспомнилось кое-что из прочитанного в молодости, — объяснила Нарцисса, а затем посмотрела на Гермиону. — Мисс Грейнджер, не знаю, насколько хорошо вы знакомы с волшебными традициями. Маглорождённые дети ведь посещают обычные школы до поступления в Хогвартс? Гермиона кивнула, явно не понимая, к чему ведёт этот разговор. — Дети волшебников обычно обучаются с наставниками, если семья может себе это позволить. Они изучают историю, происхождение магов, политику, языки и многое другое. Одним из моих любимых предметов были магические артефакты, особенно потому, что в Хогвартсе этому почти не уделяли внимания. Драко наклонился вперёд, опираясь предплечьями на стол. — И вы вспомнили что-то, что может быть связано с похищенным предметом? — заинтересованно спросила Гермиона. — Именно, — кивнула Нарцисса. — Судя по вашему описанию, этот предмет каким-то образом контролирует погоду. Мы видели это во время торнадо, а также из того, что вы наблюдали в воспоминаниях. Но существует одна проблема. — Какая? — Не существует артефакта, который работал бы именно так. — Но должен существовать! — возразила Гермиона. — Иначе невозможно объяснить способность управлять погодой… Её перебил жест Нарциссы. — Артефакты, способные управлять погодой, действительно существуют. Но большинство давно утрачено или хранится под строжайшей охраной. Я имею в виду другое. Ни один из них не действует так, как вы описали. Если бы использовался настоящий погодный артефакт, несколько режущих заклинаний никак не смогли бы разрушить его эффект. А здесь всё выглядело так, будто обычное погодное заклинание просто было многократно усилено. Гермиона задумалась. — Значит, мы ищем предмет, способный усиливать магию ведьмы или волшебника? — Именно, — кивнула Нарцисса. — И мне кажется, я знаю, что это за предмет. Подобные артефакты крайне редки. Все остальные находятся во владении различных правительств и не могли оказаться в Гринготтсе. — Кроме одного, — добавил Драко. — Кроме одного. — И какого же? Гермиона подалась вперёд. Нарцисса сложила руки перед собой. — Посох Мерлина. Она выдержала короткую паузу. — Или Посох Сидхе. — Сидхе? — переспросила Гермиона. — Когда-то он принадлежал древнему Сидхе — представителю бессмертного народа Авалона. Позже артефакт был передан Мерлину, чтобы помочь королю Артуру спасти страну от зла, которое несла Моргана — его сводная сестра. Нарцисса перевела взгляд на них. — Несмотря на свою магию, Мерлин был недостаточно силён, чтобы противостоять ей и её сторонникам. И хотя ему было тяжело выступить против части собственного народа, они представляли собой тёмное сообщество ведьм и волшебников, очень похожее на Пожирателей Смерти. Их не волновало количество невинных жертв. Она коснулась страницы раскрытой книги. — Именно тогда и появился посох. Как вы знаете, магия подчиняется определённым законам. Её нельзя создать или уничтожить. Но её можно усилить. Камень в центре посоха, выкованный древними гоблинами, обладал способностью многократно увеличивать магическую силу владельца. Глаза Гермионы расширились. — Поэтому для уничтожения торнадо потребовалось сразу несколько волшебников… — И поэтому посох находился у гоблинов, — кивнул Драко. — Логично. Они наверняка считали его своей собственностью. Так же, как считают своим Меч Гриффиндора. — Но если посох у них, как нам вообще противостоять им? — встревоженно спросила Гермиона. — Он помог Мерлину победить Моргану. И кто знает, сколько ещё войн выиграли с его помощью. Обычно итог один и тот же: тот, кто владеет посохом, побеждает. — Мы выиграем эту войну, — твёрдо сказал Драко. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не позволю забрать у меня тебя или Скорпиуса. Не в этот раз. В будущем, из которого пришли дети, мы уже потеряли слишком многое. И я не позволю истории повториться. Она мягко улыбнулась ему. Но улыбка была натянутой. — То, что посох у них, ещё не означает победу, — спокойно заметила Нарцисса. — Судя по вашему рассказу, они слишком сильно полагаются на его силу и на страх, охвативший страну. Вам нужно доказать, что вы сильнее. Она сделала паузу. — Людям слишком долго говорили, что ничего плохого не происходит. Но все знают, что это ложь. Возможно, сейчас им нужен кто-то, кто скажет правду. — Даже если это подвергнет детей опасности? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Потому что как только правда станет известна, другая сторона узнает о них. А если мы потеряем их из-за этого? Нарцисса помрачнела. Мысль явно тревожила её. — Я не говорю, что это единственный выход. И я солгала бы, если бы сказала, что мне безразличны дети. Но главное остаётся неизменным. Она посмотрела на них обоих. — Вам необходимо объединить эту страну. Раз и навсегда.

***

Гермиона тяжело вздохнула, крепче прижимая к груди пакеты с покупками. Несмотря на то, что каждая клеточка её тела мечтала остаться дома и продолжить изучение своих записей о загадочных событиях, связанных с посохом, она не могла игнорировать тот факт, что день рождения Гарри стремительно приближался. Подарок она ему ещё не купила, а после всего, через что они прошли вместе, не могла позволить себе упустить этот момент. Это уже давно стало традицией, которая много для неё значила: Гермиона и Джинни всегда проводили один из дней вместе, выбирая подарок для Гарри. Негласный ритуал, укреплявший их дружбу год за годом, напоминание о том, насколько крепкой стала их связь. Сегодня дело было не только в подарке — это была возможность ненадолго отвлечься от шума и хаоса, постоянно окружавших их жизнь. Как бы сильно Гермиона ни любила Нору, иногда ей требовалась передышка. Во время подобных семейных встреч воздух буквально был пропитан тестостероном: Рон и Гарри неизменно спорили где-нибудь в углу, пока их старшие товарищи обменивались бесконечными военными историями. И порой именно эти тихие часы, проведённые с Джинни, становились настоящим спасением. Она знала, что Гарри и Рон до сих пор не понимали, как и когда между ней и Джинни возникла такая крепкая дружба. Но она появилась по необходимости. Это случилось во время одной из особенно бурных ссор с Роном на третьем курсе. К тому времени Джинни уже перестала быть той застенчивой девочкой, которая когда-то краснела от одного взгляда на Гарри и ловила каждое слово своих братьев. Но, несмотря на это, она всё ещё чувствовала себя одинокой в семье, которая зачастую была гораздо шумнее, чем ей хотелось бы. А Гермиона, в очередной раз поссорившись с друзьями и оставшись одна, обнаружила её в библиотеке. Одну. За книгой. Точно так же, как и она сама. Они нашли друг в друге что-то особенное. Что-то, что не поддавалось объяснению. Они были разными. Но вместе работали удивительно хорошо. И каждая из них становилась сильнее благодаря другой. Размышления Гермионы прервал голос Джинни, возвращая её в настоящее. — Как думаешь, что там происходит? — спросила она, внезапно остановившись. На её лице появилось недоумение, когда она указала вперёд, туда, где собралась большая толпа. Гермиона вытянула шею, пытаясь рассмотреть происходящее поверх голов людей. И сразу почувствовала тревогу. Толпа была слишком плотной. Люди стояли слишком близко друг к другу. Это было не просто случайное скопление прохожих. Что-то в их позах, в напряжённом гуле голосов, пронизывающем воздух, заставило её кожу покрыться мурашками. — Держись рядом, — тихо сказала Гермиона, инстинктивно притягивая Джинни ближе к себе, несмотря на лёгкое недовольство подруги. Источником волнения оказался мужчина, стоявший на деревянном ящике. Его голос разрезал шум толпы, словно нож. Резкий. Ядовитый. — Что Министерство когда-либо сделало для нас? — выкрикнул он с нескрываемым презрением. — Мы пережили войну, о которой не просили! Нас наказывали только за то, что мы не выбирали сторону! Нам лгали о возвращении Сам-Знаете-Кого, потому что Министерство боялось признать свою ответственность! Правда заключается в том, что Министерство нас подвело! Оно нас предало! Оно нас проигнорировало! Толпа взревела в знак согласия. Сотни голосов слились в единый гул ярости. Сердце Гермионы пропустило удар. Она слышала ненависть, звучащую в этих словах. Это был не просто раздражённый человек, выкрикивающий обвинения. Это было нечто гораздо более опасное. Призыв. Начало движения, которое стремительно набирало силу. Она буквально ощущала перемену в воздухе. Что-то росло. Что-то становилось слишком большим. Слишком опасным. И игнорировать это уже было невозможно. Голос мужчины становился всё громче и безумнее. — Они создают законы, чтобы ограничивать нас! Чтобы держать нас под контролем! Вся система работает только на элиту! На тех, у кого есть связи! На тех, кто знает нужных людей! Но мы — обычные люди, забытые всеми! Наши голоса тоже должны быть услышаны! Мы заслуживаем уважения! Мы заслуживаем признания! Желудок Гермионы неприятно сжался. Толпа снова поддержала его криками. С каждой секундой шум становился всё громче. Энергия вокруг напоминала перегретый котёл, готовый вот-вот взорваться. Страх начал медленно проникать ей под кожу. Она понимала: перед ней не просто группа недовольных людей. Это фундамент чего-то гораздо более зловещего. Начало движения, которое могло перерасти в нечто куда более страшное, чем кто-либо из присутствующих осознавал. Эти люди были злы. А разъярённая толпа непредсказуема. Джинни, похоже, тоже почувствовала перемены. Она подошла ближе и почти шёпотом произнесла: — Нам нужно уходить отсюда. Мне это совсем не нравится. Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Сзади раздался громкий возбуждённый крик: — Мы должны дать отпор! Мы должны забрать то, что принадлежит нам по праву! И в тот же миг кто-то из толпы резко толкнул её вперёд. Гермиона потеряла равновесие. Пакеты выскользнули из её рук. Она рухнула на мостовую. Острая боль пронзила ладони, когда они ударились о камни. Но времени реагировать не было. Толпа хлынула вперёд. Как огромная волна, которой было абсолютно всё равно на тех, кто оказался под ногами. Пытаясь подняться, Гермиона почувствовала, как палочка выскальзывает из её пальцев. Она отчаянно потянулась за ней. Но чей-то ботинок отшвырнул её прочь раньше, чем она успела схватить её. Паника сжала грудь. Гермиона попыталась подняться. Но вокруг было слишком много людей. Слишком много тел. Толпа не заметила её падения. Или просто не захотела замечать. Скандирование становилось всё громче. Всё хаотичнее. Её снова толкнули. Она потеряла равновесие и рухнула назад прямо в поток людей. — Джинни! — закричала она. Но её голос утонул в общем рёве. Отчаяние сдавило горло. Она пыталась подняться. Пыталась найти дорогу обратно к подруге. Но толпа сжималась со всех сторон. Отступать было некуда. И тогда она увидела его. Мужчину, стоявшего позади оратора. Его лицо скрывал тёмный капюшон. Но глаза… Глаза были устремлены прямо на неё. Холодные. Жестокие. Полные злобы. На его губах медленно появилась зловещая улыбка. От одного взгляда на неё по спине Гермионы пробежал ледяной холод. Словно он ждал именно этого момента. Словно знал, что она окажется здесь. Дыхание перехватило. Инстинктивно она попыталась отступить назад. Но толпа снова сдавила её со всех сторон. И именно тогда это произошло. Резкая, выворачивающая боль вспыхнула в руке. Чья-то нога наступила прямо на неё. С отвратительным хрустом раздавив кость. Гермиона закричала от боли. Но её крик исчез в оглушительном реве толпы. Через мгновение новый удар обрушился на неё. Что-то тяжёлое врезалось в голову. Мир взорвался ослепительной болью. Её снова швырнуло на землю. Зрение помутнело. Реальность закружилась вокруг неё. Тело дрожало. Последним, что она увидела перед тем, как всё погрузилось во тьму, была улыбка того человека. Та самая жуткая улыбка, которая будет преследовать её ещё долго после того, как сознание окончательно покинет её.