A change in time

Доркас стояла среди толпы, чувствуя, как сердце тяжело колотится в груди, пока её взгляд скользил по лицам окружающих. Груз этого момента давил на неё, словно не позволяя свободно дышать. Она должна была чувствовать уверенность. Даже решимость. Но правда заключалась в том, что она понятия не имела, что вообще здесь делает. И почему позволила втянуть себя в это движение, если где-то глубоко внутри сама в него не верила. Спасти китов? Безусловно. Бороться с глобальным потеплением? Конечно. Но это?.. Эта борьба. Это столкновение идеологий, выходившее далеко за пределы всего, что она была способна по-настоящему осмыслить. Это было слишком. Казалось, она столкнулась с силой, несравнимо превосходящей её саму. Слишком огромной, чтобы её можно было контролировать. Или хотя бы понять. Она знала, чего они, по их собственным словам, хотели добиться. Совета, принимающего решения коллективно, вместо одного Министра, сосредоточившего всю власть в своих руках. Что-то вроде олигархии. Верно? Доркас не была наивной. Она достаточно хорошо знала историю, чтобы понимать: абсолютная власть опасна. Любое государство, где власть чрезмерно сосредоточена в одних руках, неизбежно поражается коррупцией. Идея о множестве голосов. О том, что решения будут принимать сразу несколько человек. В этом был смысл. Меньше вероятность роковой ошибки. Больше взаимного контроля. Но затем появились слухи. Тихие разговоры о Священных Двадцати Восьми. Имена, которые она слышала во время собраний. Шёпот о древних родах. О крови, веками несшей власть. О привилегиях, заложенных уже в самой фамилии. Будучи маглорождённой, Доркас долгое время оставалась в полном неведении. До сих пор. А когда наконец поняла, как складывается общая картина, желудок неприятно сжался. Если всё это лишь способ вернуть чистокровным прежнее господство... То чем это отличается от режима Волан-де-Морта? Неужели они сами этого не видят? Нет. Доркас не была уверена. Она никак не могла принять мысль о восстановлении системы, которая однажды уже потерпела столь чудовищный крах. И всё же... В этих рассуждениях было нечто притягательное. Нечто, что тянуло её за собой. Шёпот, ещё недавно робкий и осторожный, постепенно становился всё громче. Люди начинали задавать вопросы. Страх проникал в их сердца. А вместе с ним приходили сомнения. Один за другим они обращались к тому, кого называли Лидером, требуя объяснений. И он с готовностью их давал. Система потерпела крах, говорил он, потому что её разъели коррупция, жадность и политические игры. Министерство тоже давно стало жертвой этой болезни. Теперь же они всё исправят. Они восстановят старые порядки. Но с одним важным отличием. На этот раз у всех будет представительство. По крайней мере... Так он утверждал. Но для Доркас подобные обещания звучали пусто. В конце концов, она была маглорождённой. Она слишком хорошо знала, что такое несправедливость. Что такое предубеждение. Она сама чувствовала на себе косые взгляды. Оскорбления. Постоянный страх, возникающий от одного лишь осознания, что тебя считают существом второго сорта. Она не сражалась на войне. Тогда она была ещё слишком юной. Но это вовсе не означало, что её не коснулись её последствия. Страх. Ненависть. Вполне реальные последствия мира, боявшегося самой её крови. Vetusta. «Несущие древние порядки». Именно так они называли себя. Словно собирались воскресить некий древний строй и смести остатки обанкротившейся системы. И, возможно... Лишь возможно... Когда-то старые порядки действительно существовали не без причины. Современные люди были одержимы переменами. Модернизацией. Погоней за миром, который вращался всё быстрее. Но в своём стремлении идти вперёд они постепенно забывали уроки прошлого. Может быть... В старой системе действительно были достоинства. Может быть... Традиции. Порядок. Во всём этом ещё оставалось что-то ценное. Но Доркас не была слепой. Она слишком хорошо знала историю. Какой бы благородной ни казалась цель правителя... Получив власть, никто добровольно её уже не отдаёт. Никогда. Стоит лишь однажды почувствовать её вкус. Она развращала каждого, кто приходил к вершине. И этот человек не станет исключением. Власть меняет людей. Она уродует их. Даже самых искренних. Даже самых благородных. История снова и снова это доказывала.  Доркас читала об этом. Изучала это. И чувствовала эту истину каждой клеткой своего тела. Этот Лидер никогда добровольно не отпустит власть. Нет. За власть цепляются до последнего вздоха. И теперь она стояла здесь. В самом сердце этого движения. Не зная... Сражаться ей или бежать. Министерство действительно прогнило. Это было правдой. Перемены были необходимы. Но… Те ли это перемены, которых все так ждали? Она больше не могла игнорировать бурю, разгоравшуюся внутри неё. Всё сильнее становилось подозрение, что насилие, которое вот-вот обрушится на мир, способно разрушить абсолютно всё. Они собирались свергнуть Министерство магии. Но разве это могло закончиться чем-то иным, кроме крови... И хаоса? Что происходит, когда люди перестают просить перемен... И начинают требовать их силой?  Но какой выбор у неё вообще оставался? Это всё равно произойдёт. Нравилось ей это или нет. Настоящий вопрос заключался совсем в другом. Что собирается делать она сама? Она не могла просто развернуться и уйти. Это было не в её характере. Она не могла спокойно смотреть, как всё, что она знала всю свою жизнь, рушится у неё на глазах. Но сможет ли она бороться за то, во что сама почти не верит? Сможет ли рискнуть собственной жизнью ради дела, которое, возможно, ничуть не менее порочно, чем то, против которого оно выступает? Она не была дурой. И прекрасно понимала, что поставлено на карту. Перемены неизбежны. Но действительно ли именно такие перемены нужны этому миру? Доркас Алленс никогда не станет пешкой в чужой игре. Она будет сражаться. Но только за то, во что действительно верит. Только за то, что считает чистым и справедливым. Она не позволит увлечь себя надвигающемуся насилию. Она отказывалась вести войну, в которую сама не верила. И в наступившей тишине этого осознания... Она наконец поняла, что должна сделать. Её путь был определён. Отныне она больше не была просто сторонним наблюдателем.

***

Гермиона сидела на диване, совершенно вымотанная после такого суматошного утра. Скорпиус уютно прижимался к её боку, а она крепко обнимала его одной рукой. С другой стороны устроился Хьюго. Джеймс же растянулся прямо на полу, удобно устроившись поверх Гарри. Весь день они проводили за просмотром мультфильмов по телевизору, над которым Гермиона когда-то провозилась почти целый вечер, чтобы магловские передачи можно было смотреть без помех со стороны магии. Впрочем, дети нисколько этому не удивились. Как оказалось, в будущем она сделала это задолго до их рождения, и телевизор был для них такой же привычной частью дома, как мебель или камин. Гарри тогда лишь рассмеялся и заметил, что нисколько не сомневался: в будущем она обязательно найдёт способ добиться этого, учитывая, насколько сильно она сама была увлечена телевидением ещё со школьных лет. Эта тема не раз всплывала в разговорах между ними. Отчасти потому, что Рону всегда не нравилось чувствовать себя исключённым, когда они обсуждали магловские передачи. Отчасти потому, что сам Гарри в детстве почти никогда не мог смотреть телевизор. Поэтому, когда дети ложились спать, Гермиона решила исправить это упущение и постепенно знакомила Гарри и чистокровных волшебников с миром магловского телевидения. Луна наблюдала за этим с каким-то странным, почти мечтательным весельем. А вот Драко пребывал в искреннем недоумении. Гермиона любила такие дни. Дни, когда не нужно было никуда спешить. Когда можно было просто расслабиться. Подобные моменты случались слишком редко, и она прекрасно понимала, что должна наслаждаться ими, пока есть возможность. Она лениво потянулась, услышав стук совиных когтей по подоконнику. Нахмурившись, Гермиона поднялась и подошла к окну. Птица была ей незнакома. Она впустила сову в комнату, сняла письмо и, увидев, кому оно адресовано, нахмурилась ещё сильнее. — Гарри… это тебе, — с недоумением сказала она, протягивая ему конверт. Он выглядел озадаченным. Похоже, почерк тоже был ему незнаком. Но едва он начал читать письмо, как лицо его резко побледнело. И Гермиона сразу почувствовала: спокойный день, которым она наслаждалась ещё несколько минут назад, вот-вот закончится. Ну конечно. Стоило ей только расслабиться... — Что там? — тревожно спросила она. Не говоря ни слова, Гарри протянул письмо ей. Аврору Поттеру. Прошу простить меня за то, что обращаюсь к вам подобным образом, но я не знаю другого способа связаться с вами. То, о чём я хочу сообщить, крайне срочно и касается организации, которую вы пытаетесь остановить. Я являюсь частью этой организации, и есть кое-что, что вы должны знать. Они собираются буквально уничтожить Министерство магии. На сегодня назначен «протест», но это будет далеко не просто демонстрация. Они намерены силой ворваться в Министерство и разрушить его. Они считают, что единственный способ положить конец «тирании» Министерства — стереть его с лица земли. Им совершенно безразлично, сколько людей пострадает при этом. Я не стану объяснять своё место во всей этой истории, но могу сказать одно: Я не согласна с их методами. Мне лишь жаль, что я не пришла к этому решению раньше. Тогда у вас было бы больше времени подготовиться и спасти больше жизней. С уважением, Д.А. — Нужно что-то делать! — почти шёпотом воскликнула Гермиона. — Гарри… всё очень, очень плохо. — Знаю! — резко ответил он, вскакивая на ноги. Джеймс удивлённо поднял голову. — Что случилось? — Папе и тёте Мионе нужно срочно идти на работу, — мягко объяснил Гарри. — Прости, Джейми. — Нет! — вдруг закричал Скорпиус так громко, что все вздрогнули. Он крепко вцепился в Гермиону. — Не уходи, мамочка… пожалуйста… Его нижняя губа дрожала. — Случится что-то плохое... У Гермионы болезненно сжалось сердце. Она крепко обняла сына. — Мамочка будет в порядке, — ласково прошептала она, гладя его по спине. Тем временем Гарри уже отправился искать Рона и Драко, которые как раз были заняты партией в волшебные шахматы. — Обещаешь? — всхлипнул Скорпиус. Гермиона закрыла глаза. — Нет, солнышко… такого обещания я дать не могу. Голос её дрогнул. — Но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы вернуться к тебе. Хорошо? Она прижалась лбом к его волосам. — Я очень тебя люблю. Пусть я и не та мама, которую ты помнишь, но люблю тебя сильнее, чем ты можешь себе представить. Ещё сильнее. — Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. В этот момент в комнату вошёл Драко. Он поцеловал Скорпиуса в макушку. — Будь умницей у тёти Джинни, хорошо, Скорп? Мальчик, всхлипывая, кивнул. Гермиона заметила, как паника охватывает Хьюго, пока Рон безуспешно пытался его успокоить. Джеймс выглядел ничуть не лучше. Бедные дети... Из-за всего этого им пришлось пережить слишком многое. Они заслуживали лучшего. Детства без боли. Без крови. Без войны. Они заслуживали вырасти, не зная всего того ужаса, через который прошли она и её друзья. Они не заслуживали этого. Джинни подошла ближе и усадила мальчиков рядом с собой на диван. Телевизор всё ещё продолжал работать. Но никто уже не обращал на него внимания. — Нужно немедленно связаться с Блейзом через каминную сеть, — твёрдо сказал Гарри, повернувшись к Драко. — Пусть попросит помощи у других Министерств. Одних наших сил недостаточно. Обращайтесь ко всем, кого знаете. Ко всем без исключения. Он перевёл взгляд на Рона. — Свяжись со своими родителями. Нам понадобится и Орден тоже. Найди Ли Джордана. Пусть выйдет в эфир и расскажет всей стране, что происходит. Скажи, что Министерство падёт, если мы не объединимся. — Но по протоколу просьба о привлечении авроров из других Министерств должна проходить официальное согласование... — начал было Драко. — Да плевать мне на этот проклятый протокол! — рявкнул Гарри. Все замерли. — Если мы сейчас ничего не сделаем, будущее, ради предотвращения которого дети вернулись сюда, всё равно наступит! Рон погибнет! Я останусь парализованным! Мы потеряем ещё десятки людей — только потому, что какой-то ублюдок решил подчинить себе весь магический мир! Я этого не допущу! Драко выглядел ошеломлённым. Но лишь коротко кивнул. Он вместе с Роном бросился к камину. — Нам нужен план! — отчаянно сказала Гермиона Гарри. — Мы не можем просто ворваться туда вслепую и надеяться на лучшее! Он тяжело посмотрел на неё. — И что ты предлагаешь? - Он горько усмехнулся. — Мы всегда строим планы. Но правда в том, что мы понятия не имеем, с чем столкнёмся. Мы даже не знаем, с кем сегодня будем сражаться! Даже в будущем нам так и не удалось узнать правду! Гермиона тяжело вздохнула. Он был прав. Но вдруг... Мысль молнией пронеслась у неё в голове. А что, если они всё-таки знают? В тех воспоминаниях наверняка скрывалась какая-то подсказка. Что-то, способное вывести их на настоящего виновника. Не может быть, чтобы она извлекла все эти воспоминания в будущем без причины. Да, разговоры были важны. Но ведь там были не только они. Газетные вырезки. Фотографии. Она ведь так и не изучила их как следует. А может... Было ещё что-то. То, чему она тогда вообще не придала значения. — Джеймс, — быстро спросила она, поворачиваясь к мальчику, — кто был Министром магии в вашем времени? Мысль появилась совершенно внезапно. Неужели Кингсли всё ещё оставался министром? Или его сменил кто-то другой? — Дядя Тео, — растерянно ответил Джеймс. — Папа говорил, что он победил с огромным преимуществом. Гарри удивлённо посмотрел на неё. Он явно хотел спросить, зачем ей это понадобилось. Но в этот момент вернулись Драко и Рон. — Нам пора, — быстро сказал Гарри. — Кто знает, что уже успело случиться, пока мы готовились. Драко кивнул. — Блейз сказал, что соберёт всех, кого сможет. Даже если официально им нельзя вмешиваться, они придут как обычные гражданские. Все четверо крепко взялись друг за друга, чтобы аппарировать вместе. Гермиона закрыла глаза. Перед внутренним взором возник главный вход Министерства магии. Она отчаянно надеялась, что он всё ещё выглядит так же, как она его помнила. И ещё не лежит в руинах. — Берегите себя, — тихо прошептала Джинни. Гарри молча кивнул. У Гермионы болезненно сжалось сердце. Она искренне надеялась, что это не последний раз, когда она видит подругу... И детей. Когда они прибыли на место, Гермиона сама не знала, чего ожидала увидеть. Может быть... Пожар. Людей, с криками разбегающихся во все стороны. И, в сущности, она оказалась недалека от истины. Первое, что бросилось ей в глаза, — полностью разрушенный главный вход. Тёмно-зелёное заклятие ударило в здание, и величественные колонны, поддерживавшие огромные двери, рухнули, превратившись в груду камней. По всей площади лежали раненые. Одни были в сознании. Другие — нет. Авроры отчаянно сражались с нападавшими, чьи лица всё ещё скрывали глубокие капюшоны. Насколько Гермиона могла судить, дело было вовсе не в том, что противники превосходили авроров мастерством. Их было слишком много. Именно численность мешала аврорам сдерживать натиск и предотвращать новые атаки. Как она и ожидала, Гарри с Роном сразу же бросились в самую гущу боя. Драко же задержался. Его взгляд остановился на ней. На мгновение ей показалось, что он хочет что-то сказать. В его глазах читалась внутренняя борьба. Но он передумал. Лишь крепко обнял её. Эти объятия показались Гермионе мучительно короткими. — Береги себя, — тихо прошептал он. И, отпустив её, поспешил вслед за другими аврорами, пытаясь остановить нападение, пока оно не стало ещё страшнее. А сама Гермиона застыла на месте. Она не знала, что должна делать. Часть её хотела выхватить палочку и броситься в бой вместе со всеми. Но другая её половина... Целительница. Она хотела спасать людей. Сколько человек погибнет сегодня только потому, что никто вовремя не окажет им помощь? Она не могла этого допустить. Только не после того, как уже потеряла стольких во время войны. Гермиона бросилась к первому раненому, которого увидела. Опустившись рядом с ним на колени, она немедленно принялась творить исцеляющие заклинания.

***

— Ты ведь даже не аврор! — голос Пэнси, резкий и полный отчаяния, прорезал напряжённую тишину, когда Тео вытащил палочку. Его глаза уже горели решимостью. — Не делай этого, Тео! Пожалуйста! Это слишком опасно! Даже ей самой её мольба показалась бессильной. В холодной тишине их небольшой комнаты слова будто повисли в воздухе, совершенно бесполезные. Она знала: Тео любил её больше всего на свете. Но стоило только голосу Блейза раздаться из камина, сообщив о происходящем, как решение было принято. Без колебаний. Без сомнений. Он собирался с головой броситься в самый центр хаоса. Совсем как какой-нибудь проклятый гриффиндорец. — Конечно, я пойду! — резко ответил Тео. Голос его звучал твёрдо, но где-то глубоко в нём скрывалась боль. — Блейз и Драко будут там. Они будут сражаться. Как я могу остаться здесь, зная, что с ними в любую секунду может что-нибудь случиться только потому, что мне не хватило смелости встать рядом с ними? — А как же я? — голос Пэнси сорвался. Этот вопрос словно разбил ей сердце. Она бессильно стиснула кулаки. — Ты хоть подумал, что будет со мной, если я потеряю тебя? Я не могу тебя потерять, Тео! Только не после... Слова застряли у неё в горле.  Только не после того, как она лишилась матери в четырнадцать лет. Только не после того, как её отец получил пожизненный срок. Если она потеряет Тео... Она останется совсем одна. Окончательно. Безвозвратно. Черты лица Тео смягчились. В его глазах промелькнуло чувство вины. Он шагнул к ней и крепко заключил в объятия. — Я знаю, Пэнс, — тихо прошептал он, и голос его дрогнул от переполнявших чувств. — Я тоже не могу потерять тебя. Я люблю тебя сильнее, чем ты когда-либо сможешь понять. И обещаю тебе... я не стану безрассудно бросаться под заклятия. Я буду сражаться изо всех сил, потому что обязательно вернусь к тебе. Он чуть крепче прижал её к себе. — Я всегда возвращаюсь к тебе. Пэнси уткнулась лицом ему в грудь. Родной запах. Такой знакомый. Такой успокаивающий. Она отчаянно сдерживала слёзы. — И я люблю тебя, Теодор Нотт, — едва слышно прошептала она. Он мягко поцеловал её в лоб. В этом прикосновении словно жило безмолвное обещание. Обещание любви. Но спустя мгновение он нехотя отстранился, убирая палочку в рукав мантии и готовясь уходить. Пэнси не шелохнулась. Несколько секунд она стояла совершенно неподвижно. А затем неожиданно решительным движением потянулась за собственной палочкой. — Что ты делаешь? — растерянно спросил Тео. В его голосе всё сильнее звучало беспокойство. Она подняла на него взгляд. Твёрдый. Несгибаемый. — Ты правда думаешь, что я позволю тебе отправиться туда одному? - Каждое её слово звучало как вызов. — Мы с тобой собираемся пожениться, Тео. Мы уже давно не просто двое влюблённых. Мы — партнёры. Мы всё делаем вместе. И я не собираюсь ждать официальной церемонии, чтобы доказать это. Я буду сражаться рядом с тобой. А когда всё закончится... Она сделала шаг ближе. — Я силой притащу тебя домой. Швырну на нашу кровать. И прослежу, чтобы ты больше никуда не исчезал. - Она ткнула пальцем ему в грудь. — Ты мой, Нотт. И будь я проклята, если позволю чему-нибудь случиться с тобой, пока просто стою здесь и смотрю. Её слова. Её непреклонная уверенность. Они задели что-то очень глубокое внутри него. На губах Тео медленно появилась улыбка. Он протянул руку. И крепко переплёл свои пальцы с её пальцами. — Вместе? — почти шёпотом спросил он. Будто боялся услышать иной ответ. Пэнси даже не колебалась. — Вместе. Её голос был спокойным. Твёрдым. Полным решимости. И в следующее мгновение они оба исчезли во вспышке мерцающего света, аппарировав прямо к Министерству магии.