A change in time

Пэнси тихо вздохнула, опуская голову на грудь Тео. Он крепко обнимал её, пока они, прижавшись друг к другу, лежали на своей широкой кровати королевского размера. Хотя их отношения всё ещё официально находились на стадии «ухаживания», она уже давно переехала к своему парню. Это произошло вскоре после того, как они сошлись — сразу после выпуска, когда оба вернулись в Хогвартс, чтобы заново пройти седьмой курс как полагается. Её отец пришёл в ужас от одной только мысли об этом. Зачем возвращаться в школу, если она могла просто выйти замуж за Драко и прожить остаток жизни в достатке? В конце концов, именно такой была её судьба с самого начала — хотела она этого или нет. Впрочем, желания её отца больше ничего не значили. Пока он благополучно коротал дни в Азкабане, а среди родственников-мужчин не нашлось никого, кто мог бы возглавить род, титул главы семьи перешёл к ней. Поэтому, когда ей предложили вернуться в школу, она без колебаний согласилась. Нельзя сказать, что она сделала головокружительную карьеру целителя или аврора, да и не стремилась к этому. Зато ей по-настоящему нравилось быть мастером зелий. Она владела собственной компанией и специализировалась на изготовлении лечебных зелий, способных исцелять самые разнообразные недуги. Её парень не мог бы гордиться ею сильнее — и никогда не упускал случая напомнить ей об этом. — Мир меняется, не так ли? — невольно произнесла она, бросив взгляд на свежий выпуск «Ежедневного пророка», который лежал смятым и небрежно сброшенным с кровати на пол. После статьи, которую она только что прочитала, скрыть своё отвращение было невозможно. — Да, — спустя несколько секунд ответил Тео. — И это совсем не к добру, Пэнс. Конечно, всё ещё не настолько ужасно, как во времена, когда Тёмный Лорд захватил магическую Британию, но они стремительно набирают влияние. И ведь никто даже не понимает, какова их конечная цель. Что будет, когда они окончательно возьмут всё под свой контроль? Просто станут спокойно править до самой смерти? Или за этим стоит какой-то гораздо более масштабный замысел? Она вздохнула и крепче прижалась к нему. — Мне всё это ненавистно. Ненавистно, что они выбрали своей целью именно меня, а я даже не помню почему. Ненавистно, что я лишилась этих воспоминаний. Об этом ей пришлось буквально вытягивать информацию из Тео. Сначала она была уверена, что потеря памяти — всего лишь последствие землетрясения. Но когда он начал бросать на неё виноватые взгляды, ей удалось разговорить его. Тогда он признался, что её пытались завербовать в движение под названием «Возрождение Священных Двадцати Восьми», а когда она отказалась — подвергли заклятию Забвения. И хотя она не помнила произошедшего, почему-то была уверена: окажись она в той же ситуации ещё раз, поступила бы точно так же. Дело было вовсе не в том, что после окончания войны её взгляды вдруг волшебным образом изменились. Просто, увидев столько пролитой крови, она уже не могла думать так, как прежде. Она всё ещё верила в существование общественной иерархии, но, насколько ей было известно, у маглов она тоже существовала — ведь и у них были люди, стоящие выше остальных благодаря происхождению и семейному статусу. Но, несмотря на это, она ни за что не согласилась бы стать частью какого-то самодельного клуба. По праву рождения она уже занимала место в Визенгамоте, а денег у неё было столько, что она не смогла бы потратить их и за несколько жизней. Имя Паркинсон по-прежнему обладало огромным весом, и хотя Тео она любила вовсе не из-за его фамилии, прекрасно понимала, насколько значимым станет их будущий брак. Поэтому ей совершенно не требовалось вступать в какую-то организацию, чтобы почувствовать себя влиятельной. — И ты правда больше ничего не помнишь? — тихо спросил Тео, осторожно повернув её в своих объятиях так, чтобы смотреть ей прямо в глаза. На его лице вновь появилось то самое виноватое выражение, которое она уже видела раньше, и Пэнси тяжело вздохнула, понимая, что он всё ещё что-то скрывает. — О чём ты мне не рассказываешь? — мягко спросила она. — Я не могу сказать, — ответил он, устремив взгляд в потолок. Когда она уже собиралась возразить, он покачал головой. — Я люблю тебя, Пэнси, ты ведь это знаешь. Но я не могу рассказать. Это не моя тайна, и если она всплывёт раньше времени, очень многие могут погибнуть. — Драко? — тихо спросила она, имея в виду их друга. Когда он ничего не ответил, она поняла, что догадалась правильно. — Он собирается сделать какую-нибудь глупость? — Скорее всего, — фыркнул Тео. — Для слизеринца он иногда ведёт себя до смешного по-гриффиндорски. — Любовь творит с людьми такое, — мягко сказала она, многозначительно посмотрев на него. Пусть он и не рассказывал ей почти ничего о том, что скрывал, однажды всё же проговорился, что Драко начинает испытывать чувства к бывшей Принцессе Гриффиндора, как её называли ещё в школьные годы. — Это уж точно, — согласился Тео, на мгновение став неожиданно нерешительным. — Тео? — тихо окликнула она, возвращая его к реальности. — Я не собирался делать это вот так, — признался он. — Хотел пригласить тебя в сад или в какой-нибудь хороший ресторан. Не прямо в постели. Хотел, чтобы всё было… запоминающимся, понимаешь? Но я люблю тебя, Пэнси Паркинсон, и больше не хочу ждать. — Чего? — спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться всё быстрее. Он перекатился к прикроватной тумбочке, открыл запирающееся отделение и достал небольшую квадратную коробочку. — Пэнси Паркинсон, я люблю тебя с тех самых времён, когда мы были детьми и носились по приёмам, которые устраивали наши родители. Мне нравилось дразнить тебя и превращать твои волосы в совершенно ужасный оттенок рыжего. Я любил тебя в школе, когда мы работали в паре на уроках, когда ты заключала пари, кто первым освоит новое заклинание или сколько баллов Снейп снимет с остальных факультетов. Я любил тебя все годы, что мы провели в Хогвартсе. И я хочу любить тебя всю оставшуюся жизнь. Окажешь ли ты мне честь стать моей женой? Она почувствовала, как по щекам покатились слёзы. Пэнси бросилась ему на шею, крепко обнимая его, и яростно закивала. — Конечно, болван! — воскликнула она, заставив его рассмеяться. Она слегка отстранилась, и Тео осторожно надел кольцо ей на палец. Будущее оставалось неизвестным. Но, по крайней мере, они были друг у друга.

***

Письмо в редакцию

Уважаемая редакция «Ежедневного пророка»! Я хотел бы написать это открытое письмо в ответ на протест, состоявшийся несколько дней назад возле Министерства магии. Уверен, к настоящему моменту новости о произошедшем уже давно разлетелись повсюду и превратились в очередную страшилку о том, насколько извращена наша организация и насколько опасны, жестоки и пропитаны насилием наши убеждения. Я хотел бы отметить, что подобные рассказы уже давно раздуты до невероятных размеров и не имеют ничего общего с действительностью. Я не являюсь лидером нашей организации и не знаю, кто им является. Однако я хочу донести до общественности правду о том, что произошло на самом деле, а не сказку, которую распространяют как предостережение для тех, кто начинает замечать трещины в нашей глубоко порочной и безнадёжно устаревшей системе. Правда заключается в том, что протест был мирным, и с нашей стороны не произошло ни единого акта насилия. Мы лишь скандировали лозунги и требовали перемен, когда аврорам был отдан приказ разогнать нас как нарушителей общественного порядка. Они прибегли к жестоким методам и заклинаниям, которые иначе как зверством назвать нельзя. Именно они превратили мирный протест в настоящую бойню. Более того, никто из нас не причинил никакого вреда Министру магии. На самом деле все его травмы были инсценированы, чтобы вызвать ещё больше сочувствия к кораблю, который уже давно идёт ко дну. И потому я спрашиваю вас: зачем продолжать поддерживать систему, настолько сломанную, что даже Репаро больше не способно её исправить? Неважно, изберём ли мы нового Министра или полностью изменим государственный строй, недостатки которого невозможно описать никакими словами, — в любом случае что-то должно измениться. Мы больше не можем поддерживать всё это. Нам нужны перемены. И с этими словами я оставляю вас, надеясь, что вы сумеете увидеть истину в моих словах, обращённых ко всем вам. Пожалуйста, помогите нам совершить те перемены, которые так необходимы этому миру. С уважением, Один очень обеспокоенный гражданин. Гермиона презрительно фыркнула и взмахнула палочкой. Лист бумаги вспыхнул огнём, поднялся в воздух и, медленно тлея, рассыпался в пепел. Какая же чушь. Ей очень хотелось верить, что подобная писанина ничего не изменит, что никто не станет верить такому бреду. Но, к сожалению, она слишком хорошо знала, насколько охотно люди готовы проглатывать любую нелепицу, стоит только увидеть её напечатанной. Она до сих пор болезненно морщилась, вспоминая отвратительные проклятые письма и мерзкие сглазы, которые посыпались на неё после той нелепой статьи на четвёртом курсе, когда все поверили, будто она нарочно играет чувствами Гарри. Господи, какими же нужно быть людьми, чтобы травить пятнадцатилетнюю девочку, с которой они никогда даже не встречались? Поэтому её нисколько не удивило бы, если бы люди поверили и этой статье, и ужасному письму, которое её сопровождало. И всё же неприятное чувство тревоги тяжёлым камнем оседало где-то в животе. — Опять очередной мусор? — раздался голос из дверного проёма. Гермиона вздрогнула и подняла глаза. Сердце мгновенно пропустило удар. В дверях стоял Драко — только в домашних брюках. Его обнажённая грудь слегка поблёскивала в мягком утреннем свете. Её взгляд невольно задержался на его подтянутом торсе, на том, как под кожей перекатывались мышцы при каждом движении. Дыхание перехватило. Жар мгновенно прилил к щекам — настолько сильно на неё действовал один только его вид. Она поспешно отвела взгляд, но не раньше, чем лёгкий румянец успел окрасить её лицо. Если Драко и заметил это, то никак не показал виду. Он спокойно подошёл к столу, мимоходом поцеловал её в макушку и взял несколько блинчиков из стопки, которую она приготовила чуть раньше. Гермиона застыла. Сердце затрепетало от этой неожиданной близости. Он даже не задумался о своём поступке, но это лёгкое прикосновение показалось ей невероятно значимым. Таким естественным. Таким… правильным. Она всё ещё ощущала тепло его поцелуя на своей коже. На мгновение она лишилась дара речи. — Да, — наконец произнесла она, и голос её стал заметно мягче. Пальцы машинально накручивали прядь волос, пока она собиралась с мыслями. — Я уже не знаю, как ещё достучаться до людей. Такое чувство, будто всего, что мы делаем, недостаточно. Мы продолжаем пытаться помочь… но что, если нам не удастся их остановить? Что, если всего этого окажется мало? Что, если мы проиграем? Что, если всё, ради предотвращения чего дети вернулись назад во времени, всё равно случится… а нам останется лишь беспомощно наблюдать? Драко нахмурился и медленно покачал головой. — Не знаю, Гермиона, — тихо ответил он. Его голос звучал ещё тише обычного, словно он позволял тяжести её слов повиснуть между ними. — Мне очень хотелось бы успокоить тебя. Сказать, что ничего плохого не произойдёт. Что в конце концов победим именно мы. Но я не могу. Такое ощущение, будто всё вокруг медленно движется к чему-то огромному. А мы мечемся, словно безголовые курицы, пытаясь этому помешать. Сказать тебе, что мы обязательно выиграем эту войну… было бы слишком по-гриффиндорски. И дело вовсе не в том, что это плохо. Просто… я не могу тебе лгать. Гермиона почувствовала, как болезненно сжалось сердце. Она отвернулась к окну, некоторое время молча глядя наружу, пытаясь привести мысли в порядок. — Всё может закончиться уже завтра, — прошептала она едва слышно. — И мои родители даже не узнают, что произошло. Они ясно дали понять, что не хотят иметь ничего общего ни со мной, ни со Скорпиусом. Если со мной что-нибудь случится… они, скорее всего, просто скажут: «Мы же говорили», — и захлопнут дверь перед твоим носом, когда ты придёшь сообщить им об этом. Лицо Драко мгновенно потемнело. Он тут же поднялся со своего места, опустился перед ней на колени так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и положил руки ей на плечи. — Никогда больше так не говори, — резко произнёс он. Голос его звучал тихо, но в нём чувствовалась такая ярость, что Гермиона невольно вздрогнула. — Как? — растерянно спросила она. — Будто ты ничего не стоишь, — ответил Драко, и его серые глаза вспыхнули. — Будто тебя легко заменить. Будто никому не будет больно, если с тобой что-то случится. Будто тебя никто не любит настолько, чтобы страдать из-за твоего отсутствия. Потому что если ты действительно так считаешь, Гермиона, клянусь, мне придётся вбить в тебя немного здравого смысла хорошим заклятием. У неё перехватило дыхание. В его словах смешались тревога, любовь… и что-то гораздо более глубокое. Что-то, что задело её сильнее, чем она была готова признать. — Я не это имела в виду, — тихо сказала она, прежде чем успела осознать собственный поступок. Она накрыла его ладонь своей и мягко сжала её. — Просто… просто тяжело понимать, что если со мной действительно что-нибудь случится, им придётся жить с мыслью, что они сами отвернулись от меня. Черты лица Драко смягчились. Он крепче переплёл их пальцы. — Просто запомни: ты не одна, хорошо? — нежно сказал он. — Уизли любят тебя как родную дочь. Это я знаю наверняка. Моя мать не всегда умеет это показывать, но ей тоже не всё равно. Она любит Скорпиуса. И ты ей тоже небезразлична. А про Поттера вообще молчу. То, что он к тебе чувствует… Гермиона, иногда кажется, будто вы действительно брат и сестра. Тебя любят гораздо сильнее, чем ты сама думаешь. Гермиона улыбнулась. Его слова разливались внутри приятным теплом, словно солнечный свет. — Никогда бы не подумала, — призналась она, прислоняясь головой к его груди и слушая ровный стук его сердца. — Но ты прав. Я ведь действительно не совсем одна. — Именно. Он чуть сдвинулся ближе, крепче прижимая её к себе. — Знаешь, Поттер угрожал мне в самый первый вечер, — тихо произнёс он, словно доверял ей страшную тайну. Гермиона удивлённо подняла голову. — Что? Мне никто об этом не рассказывал! Драко ухмыльнулся. В его глазах мелькнули озорные искорки. — Он заставил меня пообещать, что я никогда не причиню тебе боль. Что, несмотря на наше партнёрство, ты всегда будешь для меня на первом месте. Даже в больнице Святого Мунго, когда я был ранен, он снова меня предупредил. Хотя прекрасно понимал, что в тот день я хотел поговорить с тобой только для того, чтобы извиниться за всё, что было между нами раньше. Гермиона тихонько рассмеялась и покачала головой. — Думаю, тебе стоит опасаться не только его, — с лукавой улыбкой заметила она, приподняв бровь. — Уизли тоже не слишком обрадуются, если ты меня обидишь. Драко ткнул её пальцем в бок, и его улыбка стала ещё шире. — Да понял я уже. Меня окружает целая маленькая армия, не так ли? Голос его звучал легко и шутливо, но в том, как крепко он продолжал её обнимать, чувствовалась искренность. Гермиона улыбнулась в ответ. — Именно так. Некоторое время они просто сидели молча, наслаждаясь уютной тишиной. Драко крепче обнял её, притягивая ещё ближе. — Знаешь, — тихо произнёс он, — нам всё равно придётся думать о будущем. Как бы сильно мне ни нравилась эта странная маленькая жизнь, которой мы сейчас живём, так продолжаться вечно не может. Нам нужно подумать о том, где мы будем жить дальше. Гермиона тихо вздохнула. Сердце неприятно сжалось. Ей совсем не хотелось думать об этом. Не хотелось представлять жизнь, в которой Драко больше не будет жить через несколько дверей от неё. Не хотелось расставаться с такими утрами — ленивыми, спокойными, наполненными теплом. Но эта мысль была неизбежной. От неё нельзя было убегать вечно. Именно в этот момент по лестнице с шумом сбежал Скорпиус. Заметив их вдвоём, он широко улыбнулся и тут же помчался прямо к Гермионе, решительно заявив, что тоже хочет участвовать в их «семейных посиделках». Тихо рассмеявшись, Гермиона усадила мальчика к себе на колени, а Драко обнял их обоих, прижимая к себе. Сердце Гермионы переполнило неожиданное чувство дома. Может быть… Это было не так уж плохо. Может быть… Именно этого ей всегда и хотелось, даже если она сама долго этого не понимала. Она вполне могла бы привыкнуть к такой жизни.

***

Маркус стоял в тени, наблюдая со смесью восхищения и раздражения, как их лидер и его правая рука обращались к собравшимся. Воздух был пропитан напряжением — густым, почти осязаемым, наполненным ожиданием и невысказанным давлением грядущих событий. Но больше всего Маркуса тревожило нетерпение, сквозившее в каждом движении лидера, и его острый, пронзительный взгляд. Невозможно было не заметить жажду власти, исходившую от этого человека. Она буквально струилась от него, и Маркуса это беспокоило всё сильнее. То, что лидеру до сих пор не удалось раскрыть тайну, которую Поттер и Малфой так тщательно скрывали, лишь усиливало его раздражение. Маркус почти физически ощущал это — словно в помещении тлел неугасающий жар. И всё же существовало нечто куда более глубокое, что грызло его изнутри. Мысль, которую он не осмеливался произнести вслух. Кем был бы этот человек без Посоха? Вопрос был далеко не праздным. Скорее вызовом. Навязчивой мыслью, от которой Маркус никак не мог избавиться. Этот Посох, которым лидер владел с такой гордостью, казался единственной причиной, по которой ему подчинялись, его боялись и уважали. А без него?.. Был бы он хоть кем-то большим, чем просто человеком, одиноко стоящим среди толпы? Разве можно по-настоящему обладать властью, если за тобой нет ничего, кроме собственной воли? Маркус едва слышно вздохнул. Приходилось признать: несмотря на все сомнения, несмотря на вопросы, не дававшие покоя, он всё равно верил в идеи этого человека. Да и разве у него был выбор? Поэтому Маркус оставался. Оставался, чтобы сражаться. Чтобы восстановить утраченное. Чтобы вернуть своей семье положение, которым она когда-то обладала. Война уничтожила род Флинтов. Она расколола его, лишила былого величия, превратив древний благородный дом в жалкую тень самого себя. И Маркус… Он чувствовал себя обманутым. Его лишили того места, которое по праву принадлежало ему. Жизни, которая должна была стать его жизнью. Её украли. И эта горечь пожирала его изнутри. Он не позволит имени своей семьи исчезнуть из памяти. Нет. На этот раз именно он поднимется на вершину. Маркус крепко сжал кулаки. Права на ошибку у него не было. Флинты уже потеряли слишком многое. Но он не позволит этим потерям определить их будущее. Он вернёт всё, что его отец утратил в той последней битве. Всё. Его род запомнят. Его имя будет вписано в историю. Его будут почитать. Его сделают бессмертным. Великий Маркус Флинт. Это имя будут произносить с благоговением и страхом. В его честь сложат песни. По его образу выткут гобелены. Люди будут смотреть на него и знать — именно он вернул своей семье законное величие. И он проживёт достаточно долго, чтобы насладиться этим триумфом. Каждым его мгновением. Ветер перемен уже поднялся. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела. Несмотря на недавние неудачи. Несмотря на отсутствие настоящих побед. Маркус разыграл свои карты безупречно. Хладнокровно. Расчётливо. Шаг за шагом он пробрался во внутренний круг. В тот самый совет, где принимались настоящие решения. Он проник в их ряды. И уже ощущал вкус власти. Она была совсем рядом. Оставалось лишь немного подождать. Совсем скоро всё встанет на свои места. Совсем скоро игра достигнет своей кульминации. И Маркус окажется в самом её центре. Оставалось решить лишь один вопрос. Ему нужна была королева для его будущей империи. Та, что сможет стоять рядом с ним. Не просто красивая женщина. Не украшение. Не очередная спутница, призванная поддерживать внешний блеск. Нет. Ему нужна была умная женщина. Та, которая сможет поддержать разговор. Та, которая поможет ему строить империю. Она должна была быть чем-то большим, чем дорогой безделушкой, украшающей стены его роскошного особняка. И Маркус прекрасно знал, кто именно ему нужен. Гермиона Грейнджер. Он наблюдал за ней уже несколько месяцев. Издалека. Восхищаясь ею. Хотя ни разу не позволил себе выдать собственный интерес. Она была совершенством. Таким, которое он даже не мог до конца объяснить самому себе. Её острый ум. Её несгибаемая решимость. И, конечно… Её красота. Она обладала всем, что ему было необходимо. Именно она станет править рядом с ним. От одной этой мысли сердце Маркуса начинало биться быстрее. Он почти слышал голоса будущего. Голоса, воспевающие Маркуса и Гермиону Флинт. Их имена будут связаны одной судьбой. Одним наследием. Тем, что переживёт их обоих. Пути назад уже не существовало. Конечно, его, вероятно, должно было беспокоить её происхождение. Но, размышляя обо всех остальных её достоинствах, этим недостатком вполне можно было пренебречь. К тому же существовало простое решение. Если Гермиону официально примет в свою семью уважаемый чистокровный род, её статус крови станет таким же, как у нового главы семьи. Поэтому Маркус молча стоял за спиной своего нового господина, слушая очередную вдохновляющую речь о том, как они меняют мир к лучшему и как победа неизбежно будет принадлежать им. Когда лидер перешёл к изложению плана, намеренно раскрывая младшим членам организации лишь самые общие детали, Маркус вновь сосредоточился на его словах. На губах появилась улыбка. Он знал. Совсем скоро у него будет всё, о чём он когда-либо мечтал. И даже больше. Нужно лишь немного времени. И терпения. — Мы выйдем из этого победителями, друзья мои! — прогремел их лидер, театрально воздевая Посох над головой. — Мы вернём себе то, что принадлежит нам по праву! Мы добьёмся тех перемен, которые должны увидеть в этом мире! Завтра начнётся первый день новой Империи. Завтра мы низвергнем Министерство магии.