Песня, которую ты ещё не знаешь

— Кишань Вэнь, — сказал дозорный. Цзян Чэн сперва решил, что ослышался. Потом увидел солнечные узоры на флагах. Потом — Вэнь Чао. Двор Пристани Лотоса не замолчал сразу. Сначала шум как будто споткнулся: кто-то продолжил нести чай, кто-то всё ещё спорил у стойки с верёвками, один ученик малого ордена не понял, почему юньмэнские ученики вдруг перестали улыбаться. Потом тишина пошла от ворот внутрь. Неровно. Быстро. Вэй Усянь, стоявший рядом с Лань Ванцзи у боковой галереи, перестал перебирать дощечки со списками. — Ну вот, — сказал он тихо. — Приплыли. Лань Ванцзи посмотрел на ворота. — Вэй Ин. — Здесь. Он ответил сразу. Не потому, что уже испугался. Потому что в голосе Лань Чжаня был тот самый короткий крючок, за который можно было держаться, пока мир снова пытался стать старой историей. Вэнь Чао вошёл во двор так, будто Пристань Лотоса уже была сценой, а он задержался только потому, что позволил всем дождаться главного лица. За ним шли люди Вэнь, яркие, слишком уверенные, с этим неприятным блеском Кишаня, который даже в юньмэнском вечернем свете не становился мягче. Рядом — Вэнь Чжулю. И чуть позади, ровная, собранная, с лекарским ящиком у сопровождающего, — Вэнь Цин. Вэнь Чао оглядел причалы, гостей, учеников малых орденов, разложенные списки, стойки с шестами, корзины с сухими тканями, словно всё это уже было его и он решал, что оставить, а что велеть убрать. — Юньмэн Цзян так любезно заботится о молодых учениках, — сказал он. — Кишань Вэнь не мог остаться в стороне. Вода у ступеней тихо плеснула. *Утопи его, * мрачно сказал Цзинь Лин. Вэй Усянь едва не кашлянул. — Нельзя, — пробормотал он. Цзян Чэн резко повернул голову. — Что? — Не тебе. *Почему? * — Потому что у нас гости, — сказал Вэй Усянь сквозь улыбку. — И потому что шицзе расстроится, если я испорчу воду до начала занятий. Цзян Чэн на секунду застыл. — Это был он? — Да. — Что сказал? — Непедагогичное. Цзян Чэн посмотрел на Вэнь Чао. Потом обратно на Вэй Усяня. — Умный мальчик. — Цзян Чэн. — Что? Я ничего не сделал. Лань Ванцзи тихо сказал: — Вэй Ин. Вэй Усянь ответил уже без улыбки: — Здесь. — Не за ним. Вэй Усянь понял. Не за Цзинь Лином. Не за злостью. Не за будущей сиротской болью, которая могла быть настоящей и всё равно предложить утопить человека у всех на глазах. — Знаю, — сказал он. Цзян Чэн уже стоял у ворот. Рядом с ним вышли Цзян Фэнмянь и мадам Юй. Мадам Юй была в пурпуре, прямая, острая, с Цзыдянем на руке. На мгновение Вэй Усянь увидел не женщину, которая всю жизнь умела входить в комнату так, что воздух начинал держать спину, а человека, перед которым из тёмной воды поднялась собственная смерть. Вэнь Чжулю поднял глаза. — Пурпурная Паучиха. Цзыдянь на пальце мадам Юй коротко треснул искрой. Не ударил. Только напомнил, что умеет. *Не подпускай его к ним, * сказал Цзинь Лин. Уже не зло. Холодно. Так, будто в будущем мальчик уже стоял перед пустыми местами и не знал, кому задать вопрос. Вэй Усянь перестал улыбаться. Цзян Фэнмянь не двинулся. Но Вэй Усянь увидел, как изменилось его лицо. Слишком мало для чужих. Достаточно для тех, кто уже знал: время умеет задевать живых за будущие раны. На миг двор Пристани Лотоса стал другим. Не подготовка к сборам. Не гости у ворот. Дым. Крики. Вода у ступеней слишком тёмная. Рука, тянущаяся через расстояние, которое невозможно пройти вовремя. Цзыдянь, свернувшийся последней молнией. Вэнь Чжулю, стоящий там, где ему ещё не положено было стоять. Мадам Юй моргнула. Один раз. Когда открыла глаза, взгляд стал ещё холоднее. — Сжигающий ядра. На этот раз тишина была уже настоящей. Вэнь Чао улыбнулся, будто не услышал, как два прозвища ударились друг о друга, как оружие. — Юньмэн Цзян принимает гостей так сурово? Мы приехали не с враждой. Услышали, что здесь заботятся о молодых учениках, и решили посмотреть на эти… водные сборы. Он сказал «водные» так, будто держал слово двумя пальцами и проверял, не грязное ли. Цзян Чэн сделал вдох. Цзян Фэнмянь заговорил первым: — Гости устали с дороги. Юньмэн Цзян принимает всех прибывших по правилам сборов. Не «рад видеть». Не «добро пожаловать». Принимает. По правилам. Вэнь Чао улыбнулся шире. — Правила сборов? Забавно. Кишань Вэнь тоже заинтересован в правильном наставлении молодых заклинателей. Цзян Чэн очень тихо сказал: — Наставлении. Вэй Усянь шагнул вперёд раньше, чем Цзян Чэн успел превратить это слово во что-нибудь острое. — Раз Кишань Вэнь приехал учиться водной безопасности, мы, конечно, подберём вам группу по уровню. Вэнь Чао моргнул. — По уровню? — Конечно. У нас настоящие занятия. Ставить неподготовленных сразу к сложной воде опасно. Несколько учеников Юньмэн у причала вдруг нашли свои верёвки невероятно интересными. Цзян Чэн смотрел в список так, будто от его силы воли зависело, не засмеётся ли весь двор. Вэнь Чао понял достаточно, чтобы улыбка стала тоньше. — Молодой господин Вэй всё такой же острый на язык. — Нет, — сказал Вэй Усянь легко. — Я стал лучше объяснять. Лань Ванцзи посмотрел на него. Цзян Чэн тоже. Мадам Юй не отвела взгляда от Вэнь Чжулю. И это было хуже. --- Вэнь провели в боковой зал, а не сразу к общим гостям. Формально — для регистрации. На деле — чтобы яд, который они принесли с собой, не разлился по двору раньше времени. Вэнь Чао сел так, будто проверял, достаточно ли высоко поставлено его место. Вэнь Чжулю остался стоять за ним. Вэнь Цин не села, пока Цзян Фэнмянь не предложил ей место отдельно. Она поклонилась. — Благодарю. Вэнь Чао лениво махнул рукой. — Вэнь Цин прибыла как лекарь. Раз Юньмэн так беспокоится о падениях в воду, кто-то должен смотреть, чтобы ваши ученики не умерли от собственной неловкости. Вэй Усянь посмотрел на неё. Вэнь Цин встретила его взгляд спокойно. Не извиняясь. Не оправдываясь. Но и не прячась за Вэнь Чао. — Тогда лекарю Вэнь будет полезно познакомиться с нашими лекарями, — сказал Цзян Фэнмянь. — Условия воды здесь отличаются от Кишаня. — Разумеется, — ответила Вэнь Цин. Вэй Усянь добавил: — И с шицзе. Она уже знает, кто из учеников врёт, что не замёрз. Вэнь Цин перевела взгляд на него. — Геройство хуже лечится, чем переохлаждение. Вэй Усянь улыбнулся. — Вот. Вы уже полезны. Вэнь Чао фыркнул. — Ты всегда так разговариваешь с гостями? — Нет, — сказал Цзян Чэн раньше Вэй Усяня. — С полезными — вежливее. Пауза. Вэй Усянь медленно повернул голову к нему. Глаза сияли. Цзян Чэн не смотрел. Вэнь Чао нахмурился. Цзян Фэнмянь спокойно положил ладонь на край стола. — Условия участия едины для всех орденов. Оружие остаётся при учениках. Наблюдатели допускаются к занятиям, но распоряжения на воде отдают наставники Юньмэн Цзян. Группы распределяются по навыкам, не по статусу. — Не по статусу? — переспросил Вэнь Чао. — На воде статус тонет так же быстро, как все остальные, — сказал Вэй Усянь. Цзян Чэн закрыл глаза. На этот раз, кажется, от гордости и ужаса одновременно. Мадам Юй холодно добавила: — Кто не подчиняется правилам безопасности, не выходит к воде. Вэнь Чао посмотрел на неё. — Даже если это Кишань Вэнь? — Особенно если это Кишань Вэнь, — сказала она. Вэнь Чжулю чуть поднял взгляд. Цзыдянь снова тихо щёлкнул. Вэнь Чао усмехнулся. — Смело. — Практично, — сказал Цзян Фэнмянь. — Мы не намерены объяснять семьям учеников, что кто-то пострадал из-за чужого самолюбия. Вэй Усянь на мгновение опустил глаза. Это была фраза про безопасность. И всё же в ней отразилось слишком многое. Вэнь Цин тихо сказала: — С правилами безопасности я ознакомлюсь. Вэнь Чао махнул рукой. — Да-да. Делайте свои списки. Посмотрим, чему Юньмэн способен научить. Цзян Чэн посмотрел в бумаги. — Тогда начнём с размещения. — Нам подготовлена лучшая комната? — спросил Вэнь Чао. — Лучшие комнаты заняты теми, кто приехал раньше, — сказал Цзян Чэн. Вэнь Чао поднял голову. — Ты знаешь, с кем говоришь? Вэй Усянь наклонился к Лань Ванцзи и тихо сказал: — Кажется, он тоже хочет урок по очередности. — Вэй Ин. — Я молчу. Цзян Чэн, не поднимая глаз от списка, сказал: — Не молчи. Неси второй список размещения. Вэй Усянь моргнул. — Наследник Цзян использует меня как чиновника. — Как наказание, — сказал Цзян Чэн. — Иди. Вэй Усянь взял список. — Жестокий управленец. — Быстрее. --- Когда Вэнь увели к комнатам, мадам Юй осталась у окна. Цзян Фэнмянь задержался рядом. Не сразу заговорил. Это было правильно. В дворе снова начали двигаться люди. Чай относили гостям. Ученики делали вид, что не смотрят в сторону, куда ушли Вэнь. Цзян Чэн с Вэй Усянем спорили над списком размещения, и оттуда уже доносилось: — Нет, их нельзя селить рядом с теми, кто приехал из Цинши. — Почему? — Потому что они всю дорогу косились друг на друга. — Это не причина. — Это будущая драка. — Вэй Усянь. — Пиши «несовместимость дорожного настроения». — Я напишу «по усмотрению организаторов». — Скучно. Мадам Юй не улыбнулась. Цзян Фэнмянь смотрел в окно. — Ты видел? — спросила она. Он не стал делать вид, что не понял. — Да. — Это было не воспоминание. — Нет. — Тогда что? — Предупреждение, наверное. Она резко повернула голову. — Я не нуждаюсь в предупреждении, чтобы знать, что Вэнь опасны. — Не о Вэнь, — сказал он. Мадам Юй молчала. Цзян Фэнмянь посмотрел на двор, где ученики малых орденов всё ещё держались подальше от людей Кишаня, но уже не уходили в самый угол. — О цене опоздания. Её лицо стало жёстче. Не потому что он сказал неправду. Потому что слишком близко. — Ты тоже видел себя? — спросила она. — Нет. Пауза. — Тебя. Мадам Юй отвернулась к окну. Цзыдянь на её руке больше не искрил, но пальцы были сжаты так, что кольцо почти впилось в кожу. — В следующий раз, — сказала она, — если ты решишь произнести что-нибудь вроде «будь осторожна», я выброшу тебя с галереи. — Не буду. — Хорошо. Они стояли рядом ещё несколько мгновений. Потом из двора донёсся голос Цзян Чэна: — Вэй Усянь, это не официальная формулировка! И почти сразу Вэй Усянь: — Зато честная! Мадам Юй закрыла глаза. — Этот дом не переживёт ещё и Вэнь Чао. Цзян Фэнмянь тихо сказал: — Переживёт. Если будет достаточно громким. Она посмотрела на него так, будто очень хотела возразить. Не стала. --- Вэнь Цин вышла во двор одна. Не совсем одна — формально рядом держался один из людей Вэнь, но он быстро отстал, когда Янли подошла к ней с лекарским списком. Вэй Усянь увидел это с другого конца двора. И не пошёл сразу. Хотел. Очень. Но не пошёл. В прошлой линии слишком много бед началось с того, что он тянулся к людям раньше, чем мир позволял им безопасно ответить. Теперь он стоял у списка размещения и делал вид, что ужасно занят. Лань Ванцзи подошёл рядом. — Хочешь говорить. — Да. — Не сейчас. — Знаю. Вэнь Цин тем временем взяла список у Янли, посмотрела на пункты о переохлаждении, травмах стоп, судорогах, панике на воде. — Вы подготовили это сами? — спросила она. Янли кивнула. — С помощью лекарей. И А-Сянь подсказывал, где ученики обычно скрывают слабость. — Он замечает. — Да. Вэнь Цин подняла взгляд. Вэй Усянь тут же сделал вид, что изучает список. Очень плохо сделал. Вэнь Цин отвернулась первой. Но не холодно. Скорее с осторожным пониманием: здесь все смотрят больше, чем говорят. Вэнь Чао в это время уже успел потребовать другую комнату. Цзян Чэн стоял перед ним со списком. — Свободна южная гостевая. — Она не лучшая. — Она свободная. — Я сказал… — Я слышал. Вэнь Чао улыбнулся. — Молодой господин Цзян, после Гусу некоторые ордена стали слишком самоуверенными. Цзян Чэн поднял глаза. Вэй Усянь перестал делать вид, что занят. Малые ордена рядом притихли. Вот здесь сорваться было бы легко. Очень легко. Вэнь Чао сказал это для всех. Чтобы напомнить: Гусу горел. Юньмэн может. Цзян Чэн стоял слишком прямо. Ему было шестнадцать. Почти смешно думать об этом сейчас, когда он держал на себе двор, гостей, письма, страх малых орденов и мерзкую улыбку Вэнь Чао. Вэй Усянь сделал шаг. Но Цзян Чэн заговорил сам: — После Гусу некоторые ордена стали внимательнее к безопасности. Южная гостевая свободна. Если она вам не подходит, можете выбрать место среди общих сопровождающих. Вэнь Чао перестал улыбаться. Вэнь Чжулю стоял позади него неподвижно. Вода вдалеке снова плеснула, но Вэй Усянь не слушал её. Сейчас не нужно было. Цзян Чэн справлялся сам. Вэнь Чао медленно сказал: — Южная гостевая подойдёт. — Хорошо. Цзян Чэн сделал отметку. Вэй Усянь очень хотел хлопнуть его по плечу. Не стал. Жить всё ещё хотелось. Сбоку тихо сказал Цзинь Лин: *Нормально.* Вэй Усянь едва сдержал улыбку. — Передам. Цзян Чэн косо посмотрел на него. — Что? — Тебя похвалили. — Кто? — Твой будущий главный критик. Цзян Чэн застыл на миг. Потом отвернулся. — У него хороший вкус. — Цзян Чэн. — Что? Я просто принимаю отзыв. --- К вечеру Вэнь оказались внутри сборов. Не рядом с сердцем. Не там, где могли распоряжаться. Но внутри. И это чувствовали все. Малые ордена стали тише, однако не разъехались. Это было уже много. Кто-то держался ближе к своим. Кто-то чаще смотрел на меч. Кто-то спрашивал у юньмэнских учеников, правда ли завтра занятия не отменят. — Не отменят, — ответил один из старших учеников Юньмэн. — Если Вэнь Чао решит упасть в воду, это будет дополнительная демонстрация. — Кто тебе это сказал? — спросил второй. — Никто. Вэй Усянь, проходя мимо, поднял палец. — Не падение. Потеря равновесия в учебных целях. Ученики захихикали. Напряжение не исчезло. Но чуть сдвинулось. Это тоже было делом. Лань Ванцзи ждал у галереи. Он не говорил Вэй Усяню подойти. Просто стоял так, чтобы тот увидел. Вэй Усянь увидел. Подошёл. — Устал? — спросил Лань Ванцзи. — Злой. — Устал. — Тоже. Лань Ванцзи протянул ему чашку. Вэй Усянь взял. — Это чай? — Да. — Не лекарство? — Нет. — Ты стал хитрым. — Пей. Вэй Усянь сделал глоток. С причала донеслось: — Ещё одна повозка с припасами! Цзян Чэн где-то заорал: — Кто поставил её у гостевого входа?! Янли спокойно сказала кому-то нести дополнительный ужин в южную гостевую, потому что даже неприятные гости должны есть, иначе они становятся ещё неприятнее. Мадам Юй прошла через двор, и все ученики внезапно вспомнили, что у них есть дела. Вэнь Чжулю стоял у дальнего края, глядя на воду. Вэй Усянь заметил. Цзинь Лин больше ничего не сказал. И от этого стало хуже. Лань Ванцзи тихо произнёс: — Вэй Ин. — Здесь. — Не один. Вэй Усянь посмотрел на него. — Знаю. Цзян Чэн с другого конца двора рявкнул: — Вэй Усянь! Если ты опять пьёшь чай, иди сюда и скажи, куда делся второй список! Вэй Усянь вздохнул. — Я выпил один глоток. Лань Ванцзи взял чашку обратно. — Допьёшь потом. — Ты теперь тоже участвуешь в тирании списков? — Да. — Предательство стало межорденским. Он пошёл через двор, но на середине обернулся. Лань Ванцзи стоял там же. Чашка в руке. Взгляд на нём. Вэй Усянь улыбнулся, уже без показного веселья, и пошёл дальше. — Цзян Чэн, если список потерялся, может, он просто не выдержал твоего характера? — Ещё слово, и я поселю тебя рядом с Вэнь Чао! — Жестоко! Даже для тебя! Из южной гостевой донёсся недовольный голос Вэнь Чао. Кто-то из малых орденов тихо засмеялся. Очень быстро замолчал. Но засмеялся.