Ёжик

      Спустя две недели после начала съёмок «Слепой зоны» атмосфера на площадке приобрела тот специфический, слаженный ритм, который возникает только тогда, когда команда превращается в единый механизм. Искры, летевшие между Гарри и Томом в первые дни, никуда не исчезли, но теперь они были не разрушительными, а созидательными. Они питали каждую совместную сцену, превращая обычный полицейский триллер в нечто глубокое, пульсирующее скрытым напряжением.       Съёмочная группа обожала этот дуэт. Сириус светился от счастья, как начищенный цент, и даже Рон перестал жаловаться на недостаток света, слишком увлечённый тем, как камера ловила микромимику Реддла и тяжёлые взгляды Поттера.       В этот вторник снимали сцену засады. Старый, побитый жизнью «Форд» был припаркован в узком, тёмном переулке — на самом деле — в центре павильона №2, окруженный хромакеем и осветительными приборами, имитирующими тусклый свет уличных фонарей.       Внутри машины было тесно, душно и пахло пылью. Гарри сидел за рулем, откинув голову на подголовник. Его рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, галстук ослаблен. Том сидел на пассажирском сиденье, напряженный, как сжатая пружина. По сценарию они сидели в засаде уже четвёртый час.       — …И я говорю ему: если ты ещё раз принесёшь мне пончики с клубничной глазурью, я засуну их тебе в глотку, — хрипло произнёс Гарри, не открывая глаз. Его пальцы лениво отбивали ритм по рулю.       — Увлекательная история, инспектор, — Том медленно повернул к нему голову. — Очень познавательно. Теперь я точно знаю, как вести себя с начальством, — его голос был сухим, пропитанным сарказмом.       — Ты слишком зажат, Вэнс, — Гарри приоткрыл один глаз и посмотрел на профиль Тома. В полумраке салона резкие черты лица младшего детектива казались высеченными из мрамора. — Если мы просидим здесь до утра, у тебя сведёт шею. Расслабься. Преступник не появится быстрее от того, что ты сверлишь взглядом лобовое стекло.       — Я не умею расслабляться на работе, — Том скрипнул зубами.              — Я заметил, — усмехнулся Гарри. Он вдруг потянулся через консоль, разделяющую сиденья.       Том инстинктивно вжался в кресло, когда Гарри оказался слишком близко. Запах терпкого одеколона с нотками сандала и чёрного перца, который Поттер использовал для роли, ударил Тому в нос, заставив сердце предательски пропустить удар. Гарри протянул руку и, не обращая внимания на оцепеневшего Тома, открыл бардачок прямо перед его коленями, достав оттуда мятую пачку сигарет.       — Стоп! Снято! — голос Сириуса по рации, спрятанной под сиденьем, разрушил магию момента. — Идеально. Просто шикарно. Эта клаустрофобия между вами… я почти чувствую, как вам не хватает воздуха! Выходим, парни, перерыв пятнадцать минут.       Гарри тут же выдохнул, мгновенно сбрасывая с себя тяжесть инспектора Джеймса.       — Боже, в этой жестянке можно запекать индейку, — простонал он, толкая дверцу машины.       Том, всё ещё пытаясь выровнять дыхание после внезапного вторжения в своё личное пространство, тоже открыл дверь и вышел на бетонный пол павильона. Он ненавидел эти моменты. Моменты, когда Поттер был слишком близко. Его тело реагировало на Гарри с пугающей, неконтролируемой автономностью: ладони потели, пульс учащался, а в животе сворачивался тугой, горячий узел.       Том списывал это на профессиональное перенапряжение. Он просто слишком вжился в роль. Вэнс восхищался Джеймсом и одновременно ненавидел его. Да, именно так.       — Эй, Гарри! — раздался спокойный, мягкий голос.       К машине подошёл высокий мужчина в потёртом кардигане песочного цвета. Римус Люпин, гениальный сценарист «Слепой зоны», а по совместительству человек, который умудрялся терпеть Сириуса Блэка в качестве мужа уже больше десяти лет. В руках Римус держал бумажный пакет, из которого одуряюще пахло выпечкой.       — Римус! — Гарри просиял, шагнув навстречу старому другу, но, как это часто с ним бывало вне кадра, не заметил толстый кабель от ветродуя, змеящийся по полу. Его нога зацепилась, и Гарри с размаху полетел вперёд, прямо на грязный бетон.       Том среагировал быстрее, чем успел подумать. Его рука метнулась вперёд, стальной хваткой вцепляясь в предплечье Гарри и дёргая на себя. Гарри, не ожидавший такой прыти, потерял равновесие в другую сторону и тяжело врезался грудью в плечо Тома.       — Оу! — выдохнул Гарри, чудом устояв на ногах благодаря Тому.       Они замерли. Рука Тома всё ещё крепко сжимала руку Гарри сквозь ткань рубашки. Гарри, тяжело дыша, поднял голову. Их лица снова оказались непозволительно близко, но на этот раз это была не игра. В глазах Поттера плясали смешинки, смешанные с искренней благодарностью.       — Спасибо, — тихо сказал Гарри. — Похоже, моя гравитационная аномалия сегодня особенно активна. Спасаешь жизнь старику?       Том словно очнулся. Он резко разжал пальцы, отступая на шаг и пряча руки в карманы брюк, чтобы никто не заметил, как они дрожат. От места, где он соприкасался с Гарри, по телу расходились обжигающие волны.       — Вы должны смотреть под ноги, мистер Поттер. Я не нанимался к вам в телохранители, — бросил Том своим самым ледяным тоном, отчаянно пытаясь вернуть самообладание.       Римус, подошедший ближе, с лёгкой, понимающей улыбкой наблюдал за этой сценой.       — Рад видеть, что вы ладите, — мягко произнес Люпин, протягивая Гарри пакет. — Булочки с корицей. Гермиона просила передать, чтобы ты съел хотя бы одну, иначе она скормит тебе тот самый смузи насильно. Том, угощайтесь.       — Нет, спасибо, мистер Люпин, — сухо ответил Том, кивнув сценаристу. — Мне нужно повторить текст. — Он развернулся и быстрым шагом направился к своему трейлеру, чувствуя спиной два внимательных взгляда.       — Колючий мальчишка, — с нежностью произнес Гарри, доставая из пакета теплую булочку.       — Осторожнее, Гарри, — Римус тихо хмыкнул. — Он похож на натянутую струну, и мне кажется, ты дёргаешь за неё слишком часто.       — Я просто пытаюсь показать ему, что мир не рухнет, если он хоть раз улыбнется не по сценарию, — Гарри откусил выпечку, задумчиво глядя вслед Тому. — Он потрясающий актёр, Рем. Правда. Но он так боится показаться слабым, что сам загоняет себя в клетку.       — А ты, значит, решил стать тем, кто эту клетку откроет? — Римус поправил очки, внимательно посмотрев на друга. — Смотри, чтобы тебя не покусали в процессе.       На следующий день съёмочный процесс был приостановлен на первую половину дня. Студия организовала масштабный пресс-джанкет — первое официальное общение актёров и создателей фильма с прессой. В просторном конференц-зале шикарного отеля «Савой» собрались десятки журналистов, фотографов и репортёров.       В гримерке за сценой царил управляемый хаос. Гермиона, вооружившись щёткой для одежды, отчаянно пыталась счистить невидимые пылинки с тёмно-синего пиджака Гарри.       — Гарри, умоляю, не сутулься. И не отвечай на вопросы о своей личной жизни. Мы продвигаем триллер, а не твои свидания вслепую, которые ты устраивал полгода назад, — чеканила она, поправляя ему воротник рубашки.       — Слушаюсь, мэм, — Гарри послушно выпрямился, хотя выглядел так, будто предпочёл бы сейчас оказаться в кресле дантиста. Он ненавидел пресс-конференции.       В противоположном углу гримёрки Беллатриса колдовала над Томом. Реддл был одет в безукоризненный, сшитый на заказ чёрный костюм-тройку. Галстук цвета тёмного серебра идеально подчёркивал бледность его кожи и бездонную глубину глаз. Он выглядел как ожившее воплощение греческого бога, надменного и прекрасного.       — Помни, Том, — шептала Белла, поправляя его и без того идеальную укладку. — Ты — восходящая звезда. Держи лицо, никаких эмоций. Пусть пресса видит вашу вражду. Это подогреет интерес к фильму. Поттер будет шутить и пытаться перетянуть одеяло на себя — отвечай коротко, бей метко. Ты не его тень.       Том ничего не ответил, лишь коротко кивнул. Его взгляд метнулся к Гарри, который в этот момент пытался незаметно стащить конфету со стола кейтеринга, пока Гермиона отвернулась. Гарри поймал его взгляд, подмигнул и заговорщически приложил палец к губам, пряча конфету в карман.       Том поспешно отвернулся, чувствуя, как кончики ушей предательски теплеют.       — Готовность две минуты! — крикнул в приоткрытую дверь ассистент.       Они вышли в зал под ослепительные вспышки фотокамер. Гул голосов на секунду стих, а затем взорвался с новой силой. Сириус шёл первым, за ним Гарри, затем Том. Они заняли места за длинным столом, покрытым чёрным сукном. Сириус сел слева от Гарри, Том — справа.       Начались стандартные вопросы — о сюжете, о сложностях съёмочного процесса, о видении режиссёра. Сириус с удовольствием разглагольствовал о нуаре и эстетике разрушения. Гарри отвечал легко, с неизменной обаятельной улыбкой, умело уходя от скользких тем. Том говорил мало, его голос звучал глубоко и ровно, каждое слово было выверено. Журналисты ловили каждое его движение, очарованные этой холодной, аристократичной сдержанностью. Но Гарри чувствовал, как Том напряжён. Плечо Реддла, находившееся всего в паре дюймов от руки Гарри, было каменным.       Микрофон перешёл к женщине в первом ряду. Рита Скитер, обозреватель одного из самых скандальных порталов о киноиндустрии, поправила очки в роговой оправе и хищно улыбнулась.       — Вопрос к мистеру Реддлу, — её голос был елейным, но за этой сладостью скрывался яд. — Том, вы буквально недавно заставляли рыдать школьниц, играя влюбленного вампира в подростковой мыльной опере. И вдруг — серьёзный, жестокий триллер в паре с обладателем «Оскара». Скажите честно, каково это — пытаться прыгнуть выше головы? Не боитесь ли вы, что на фоне блестящей игры Гарри Поттера вы будете выглядеть, как бы это помягче сказать, смазливой картонкой, приглашённой лишь для привлечения юной аудитории?       В зале повисла мертвая тишина. Вспышки камер замерли.       Том застыл. Внутри него поднялась тёмная, удушливая волна ярости и старой, застарелой боли. Это был его самый большой страх. То, с чем он боролся каждый день, пытаясь доказать всем, что он больше, чем просто красивое лицо. Он медленно пододвинул к себе микрофон. Его лицо превратилось в ледяную маску. Он уже открыл рот, чтобы уничтожить журналистку одной хлёсткой, высокомерной фразой, как вдруг… Щелкнул микрофон Гарри.       — Позвольте мне ответить на этот вопрос, Рита, — голос Гарри разрезал тишину. В нём не было ни капли привычной мягкости или дурашливости. Он звучал низко, жёстко и властно. Это был голос человека, чье слово в этой индустрии имело абсолютный вес.       Том удивленно повернул голову к Гарри, но тот смотрел только на журналистку, а его зелёные глаза потемнели от гнева.       — Вы задаете крайне непрофессиональный вопрос, — начал Гарри, чеканя каждое слово. — Но раз уж вы его задали, я проясню ситуацию. Том Реддл не «пытается прыгнуть выше головы», он уже находится на вершине. За последние двадцать лет я работал с десятками потрясающих актёров, и я могу с полной уверенностью заявить: Том — один из самых одарённых, технически подкованных и глубоких партнеров, с которыми мне когда-либо доводилось делить съемочную площадку.       По залу прокатился приглушенный шепоток. Беллатриса за кулисами замерла, приоткрыв рот.       Гарри не остановился. Он чуть повернулся, мельком глянув на Тома, и снова обратился к залу.       — Его самоотдача пугает. Его понимание кадра феноменально. То, что он делает в этом фильме, заставит вас забыть обо всех его предыдущих ролях. Он не моя тень. В доброй половине сцен я вынужден выкладываться на двести процентов, просто чтобы не потеряться на его фоне. Так что, если кто-то здесь и приглашён для привлечения аудитории, — Гарри позволил себе сардоническую усмешку, — так это стареющий я. А Том Реддл здесь потому, что он чёртов гений. Следующий вопрос.       Тишина в зале стала осязаемой, а затем кто-то на задних рядах начал аплодировать, и через секунду к нему присоединились остальные.       Том сидел, не в силах пошевелиться. В ушах шумело. Его защитили. Не ради пиара, не ради выгоды. Поттер бросился на амбразуру, рискнув своей репутацией и спокойствием, чтобы закрыть Тома от грязного удара. Никто и никогда в жизни Тома не делал для него ничего подобного. Он всегда защищал себя сам. Он выгрызал себе путь в одиночку.       Том скосил глаза на Гарри. Тот уже непринуждённо отвечал на вопрос какого-то другого репортёра, отпивая воду из стакана.       В груди Тома что-то дрогнуло. Та самая толстая, ледяная стена, которую он выстраивал годами, дала огромную трещину. Он смотрел на руки Гарри лежащие на столе, на его растрепанные тёмные волосы, на морщинки в уголках глаз, когда он улыбался, и внезапно Тома накрыло осознание, такое яркое и пугающее, что ему захотелось вскочить и сбежать.       Он мне нравится. Боже мой, он мне нравится.       Не как актер, не как напарник, а как мужчина. Этот нелепый, невероятно талантливый, добрый и защищающий его мужчина.       Остаток пресс-конференции прошёл для Тома как в тумане. Он отвечал на вопросы на автомате, но все его мысли, все его рецепторы были направлены только на человека, сидящего слева от него.       Когда мероприятие закончилось и они скрылись за кулисами, Гарри с облегчением стянул с себя галстук.       — Ненавижу журналистов, — выдохнул он, направляясь к коридору, ведущему к лифтам.       — Поттер. — Голос Тома заставил его остановиться и обернуться.       Они стояли в пустом коридоре, обитом мягкими стеновыми панелями. Реддл подошёл ближе. Его щёки слегка порозовели, а в тёмных глазах плескалась буря эмоций, которую он больше не мог скрыть за своей идеальной маской.       — Что такое, Том? — Гарри мягко улыбнулся, засовывая руки в карманы брюк.       Том сглотнул. Слова давались тяжело. Благодарить было непривычно.       — Зачем вы это сделали? — тихо спросил Том. — Там, на сцене. Вы не обязаны были отвечать этой Скитер. Вы… вы расхвалили меня так, словно я Лоуренс Оливье.       — Я сказал правду, Том, — Гарри пожал плечами, его улыбка стала шире. — Она вела себя как стерва, а я не люблю, когда обижают моих напарников. К тому же, ты действительно гениально играешь. Тебе давно пора перестать оглядываться на своё прошлое.       — Но… — Том запнулся, чувствуя себя глупым мальчишкой. — Белла говорит, что мы должны отыгрывать вражду для прессы.       Гарри тихо, бархатисто рассмеялся и шагнул вперёд, сокращая между ними расстояние. Он вытащил руку из кармана и, совершенно естественно, словно делал это тысячу раз, поправил чуть сбившийся серебряный галстук Тома.       — К черту Беллу, — мягко сказал Гарри, глядя Тому прямо в глаза. От близости Гарри исходило тепло, и Том почувствовал, как у него перехватило дыхание. — К чёрту прессу. Мы делаем великое кино, Том, и мы в одной лодке. Я не собираюсь воевать с тобой в реальной жизни.       Пальцы Гарри мимолетно задели шею Тома, и по телу младшего актера пробежал электрический разряд. Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.       — Иди отдыхай, Ёжик, — Гарри, казалось, ничего не заметил. Он похлопал Тома по плечу и отступил. — Завтра снимаем сцену в морге. Будет весело.       Гарри развернулся и зашагал по коридору, оставив Тома стоять в полном одиночестве. Реддл прислонился спиной к стене, прикрыв глаза. Его сердце колотилось где-то в горле. Паника и какое-то болезненное, щемящее чувство нежности смешались внутри в гремучий коктейль.       — Ёжик, — прошептал Том в пустоту коридора.       Впервые это прозвище не вызвало у него раздражения. Наоборот, от того, как мягко Гарри произнёс его, внутри всё сжалось от сладкой боли.       Проблема была в том, что Том Реддл никогда ничего не чувствовал наполовину. Если он ненавидел, то дотла. Если он ставил цель, то шёл к ней по головам. И сейчас, стоя в этом тихом коридоре, Том понял: он влюбился. Сильно, безнадёжно и абсолютно катастрофически. В мужчину, который был старше его на шестнадцать лет, который видел в нём лишь талантливого коллегу и забавного, колючего мальчишку.       — Белла меня убьет, — выдохнул Том, открывая глаза.       В его взгляде больше не было холода. Там зажегся новый огонь — огонь одержимости и желания. Том выпрямился, одёрнул пиджак и решительно направился к выходу. Он не знал, как заставить Гарри Поттера посмотреть на него не как на напарника, а как на мужчину, но Том был готов использовать весь свой актерский талант и всё своё упорство, чтобы выяснить это. В конце концов, он всегда получал то, чего по-настоящему хотел.       Тем же вечером Гарри сидел в своём любимом пабе в Сохо вместе с Роном и Гермионой. В воздухе витал запах жареной рыбы с картошкой и темного эля.       — Я до сих пор не могу поверить, что ты так заткнул Скитер, — Рон покачал головой, делая большой глоток из пинты. — Видел бы ты лицо Беллы! Она выглядела так, будто проглотила лимон целиком, но при этом пыталась радоваться, что её подопечного расхвалил сам Поттер.       — Это был благородный поступок, Гарри, — Гермиона, потягивая вино, задумчиво смотрела на Поттера. — Но ты должен понимать, что теперь журналисты начнут искать скрытый смысл в твоих словах. Напишут, что ты взял его под крыло.       — Пусть пишут, что хотят, — Гарри пожал плечами, ковыряя вилкой картошку. — Парень заслужил признание. Знаете, под всей этой его ледяной броней скрывается столько боли и неуверенности… Сегодня, когда она задала этот вопрос, я на секунду увидел в его глазах настоящую панику. Я не мог позволить ей растоптать его.       — Ты слишком добрый, Гарри, — Гермиона вздохнула и накрыла его руку своей. — Ты привязываешься к людям. А Том Реддл не из тех, кто умеет принимать заботу просто так. Он привык искать во всем подвох. Не обожгись.       — О, бросьте, — Гарри усмехнулся, хотя в груди кольнуло странное чувство. Он вспомнил, как Том смотрел на него в коридоре: растерянно и уязвимо, когда Гарри поправлял ему галстук. — Он просто колючий ёжик. С ним нужно терпение.       — Терпение, — фыркнул Рон. — Готов поспорить на свой лучший объектив, что через неделю этот твой «ёжик» снова начнет шипеть на тебя при каждом удобном случае. — Вызов принят, Рон, — Гарри улыбнулся, отпивая эль.       Поттер не готов был признаться даже самому себе, что ему начинало нравиться возиться с Томом. Ему нравилось наблюдать, как Реддл реагирует на его провокации, как вспыхивают его глаза, когда они спорят о сценарии, как он изящно и безупречно двигается в кадре. Гарри считал это обычной профессиональной симпатией, и желанием опытного наставника помочь молодому таланту раскрыться.