Ёжик

      Осознание собственной влюблённости не принесло Тому Реддлу ни бабочек в животе, ни желания петь серенады под луной. Для человека, который привык контролировать каждый аспект своей жизни, от угла наклона головы на фотографиях до интонаций в случайных разговорах, потеря контроля над собственными эмоциями сроднилась с катастрофой.       Том провёл выходные в своей минималистичной, до стерильности чистой квартире в Кенсингтоне, расхаживая из угла в угол, как запертый в клетке дикий зверь. Он старательно анализировал ситуацию.       Факт первый: его влечёт к Гарри Поттеру. Мужчине, который старше его на шестнадцать лет, который разбрасывает вещи, пьёт отвратительный дешёвый кофе из автоматов и обладает грацией подбитого бомбардировщика вне съёмочной площадки.       Факт второй: этот самый мужчина защитил его перед сотней журналистов, не требуя ничего взамен. У него были невероятно тёплые, смеющиеся зелёные глаза, сильные руки и талант, который заставлял Тома внутренне трепетать.       Факт третий: Поттер абсолютно, непробиваемо слеп. Он относится к Тому как к талантливому, но трудному подростку, которого нужно «отогреть».       «Ёжик», — с раздражением и затаённой нежностью вспомнил Том, стоя под ледяными струями душа в понедельник утром.       Он не собирался страдать. Страдания были уделом слабых, а Реддл вычеркнул слабость из своего лексикона еще в приюте. Если он хочет Гарри Поттера, он его получит. Проблема заключалась лишь в том, как заставить этого невозможного человека увидеть в нём не просто напарника или подопечного, а равного партнёра. Мужчину, который может его подчинить, увлечь, свести с ума.       — Ты сегодня какой-то другой, — подозрительно прищурилась Беллатриса, когда Том вошёл в свой трейлер на студии.       Она сидела на диване, закинув ногу на ногу, и пролистывала сценарий. Том, одетый в тёмную водолазку, обтягивающую его торс, и строгие брюки, молча прошёл к зеркалу.       — Выспался, — коротко бросил он, поправляя волосы.       — В твоих глазах появился хищный блеск, — Белла улыбнулась в ответ. — Ты наконец-то придумал, как мы сотрём Поттера в порошок в следующих сценах? Сириус говорит, сегодня у вас сложный эмоциональный кусок в морге. Отличный шанс перетянуть сцену на себя.       — О, Белла, — Том встретился с ней взглядом через зеркало. — Ты даже не представляешь, какие у меня планы на мистера Поттера.       В его голосе прозвучала такая откровенная угроза, что Беллатриса удовлетворенно откинулась на спинку дивана, ни на секунду не заподозрив, что именно имел в виду её подопечный.       Декорации морга в павильоне №3 были пугающе реалистичными. Блестящая кафельная плитка, стеллажи с металлическими дверцами холодильников для тел, флуоресцентные лампы на потолке, заливающие помещение мертвенно-белым, холодным светом. Декораторы даже распылили в воздухе какой-то химический антисептик, чтобы запах соответствовал картинке.       Гарри стоял у одного из металлических секционных столов, ёжась в своей потёртой кожаной куртке.       — Сириус, скажи мне, что мы не будем снимать здесь постельную сцену, — проворчал Гарри, потирая озябшие плечи. — Этот свет делает меня похожим на зомби, который не спал три года. У меня круги под глазами размером с блюдца.       — Твой персонаж, Джеймс, бухает, не спит и ловит маньяка, Гарри. Ты и должен выглядеть как зомби! — радостно отозвался режиссёр, выстраивая кадр. — Это нуар, детка! Больше теней, Рон! Пусть его лицо выглядит так, словно он уже одной ногой в могиле!       — Добрый ты человек, Сириус, — хмыкнул Гарри.       Он обернулся и замер. В дверях морга стоял Том. Реддл, в отличие от помятого Джеймса, выглядел так, словно только что сошёл со страниц модного журнала, хотя на нём был обычный строгий костюм детектива. Но дело было не в одежде. Что-то неуловимо изменилось в его осанке, во взгляде. Если раньше Том выставлял между собой и Гарри стену из льда и сарказма, то сейчас этой стены не было. Взгляд Тома, сфокусированный на Гарри, был тяжёлым, изучающим и каким-то голодным.       Гарри моргнул, почувствовав внезапный, совершенно неуместный укол жара где-то внизу живота. Он быстро списал это на блестящую актерскую игру Тома. Парень явно вживался в роль.       — Доброе утро, Ёжик, — привычно улыбнулся Гарри, хотя его голос прозвучал чуть глуше обычного. — Готов к вскрытию?       Том медленной, хищной походкой подошёл к столу. Он остановился непозволительно близко — так, что их плечи почти соприкасались.       — Доброе утро, Гарри, — голос Тома был тихим, ровным, но в нём появилась странная, новая интонация.       — Гарри? — Гарри удивленно вскинул брови. — Не «мистер Поттер»? Мы переходим на новый уровень отношений?       — Вы сами сказали, что мы в одной лодке, — Том чуть склонил голову набок, не разрывая зрительного контакта. — Было бы глупо соблюдать формальности с человеком, который так яростно защищал меня перед прессой, — уголок губ Тома едва заметно дернулся вверх. — К тому же, если вы настаиваете на том, чтобы называть меня этим нелепым прозвищем, я имею право называть вас по имени.       Гарри усмехнулся, чувствуя себя немного выбитым из колеи. Этот новый, спокойный и самоуверенный Том был куда опаснее того колючего подростка, к которому он успел привыкнуть.       — Справедливо, — кивнул Гарри. — Что ж, по местам, детектив Вэнс. У нас тут труп стынет. — На столе лежал манекен, накрытый простыней, искусно загримированный под жертву.       — Мотор! — скомандовал Сириус.       Сцена началась. Джеймс и Вэнс должны были осмотреть тело, обсуждая улики, и именно в этот момент между ними должен был произойти очередной конфликт из-за методов расследования.       Гарри резким движением откинул простыню. Его лицо мгновенно стало каменным, глаза сузились. Он склонился над телом, опираясь руками о металлический стол.       — Те же разрезы, — прохрипел Джеймс, не глядя на напарника. — Он издевается над нами, Вэнс. Он оставляет нам подсказки, которые мы не можем прочитать.       Том шагнул ближе. По сценарию он должен был стоять напротив, но он нарушил мизансцену, встав почти вплотную за спиной Гарри.       — Возможно, инспектор, вы просто ищете не там, — голос Вэнса прозвучал прямо над ухом Джеймса.       Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Дыхание Тома коснулось его шеи. Этого не было в сценарии, это было грубое вторжение в личное пространство, и как актёр, Гарри должен был отстраниться или отыграть раздражение. Он медленно выпрямился и обернулся.       Они оказались лицом к лицу. Глаза Тома были непроницаемо чёрными, и в них плескалось что-то такое, от чего у Гарри перехватило горло. Том не отступил ни на миллиметр. Он смотрел на губы Гарри, затем медленно поднял взгляд к его глазам.       — Вы застряли в прошлом, Джеймс, — прошептал Том свою реплику, но интонация была такой гипнотической, обволакивающей, что слова приобрели совершенно иной, почти интимный смысл. — Вы не видите того, что находится прямо перед вами.       Гарри сглотнул. Сердце почему-то ускорило ритм. Он должен был ответить колкостью, оттолкнуть наглеца.       — А что находится передо мной, Вэнс? — хрипло спросил Джеймс, подаваясь вперёд, принимая вызов. — Мальчишка, который думает, что расследование — это игра?       Том медленно, как в замедленной съемке, поднял руку в перчатке и указал на грудь мёртвого манекена, но при этом его рука на долю секунды коснулась предплечья Гарри. Прикосновение было невесомым, но Гарри почувствовал его так остро, словно его ударило током.       — Перед вами улика, инспектор. И если вы не можете её разглядеть, позвольте мне взять дело в свои руки.       Воздух между ними искрил. Напряжение было настолько густым, что его можно было черпать ложкой. Гарри смотрел в тёмные глаза напротив и вдруг поймал себя на мысли, что он совершенно забыл свою следующую реплику. Ветеран кино, профессионал с двадцатилетним стажем, он стоял и тонул в этом чёртовом гипнотическом взгляде, забыв текст.       — Стоп! — раздался вопль Сириуса. — Гарри, твою мать, почему ты молчишь?! У тебя по тексту монолог про серийных убийц!       Гарри резко моргнул, наваждение спало. Он отступил от стола на шаг, тяжело дыша.       — Прости, Сириус, — Гарри потёр лоб, чувствуя, как щёки предательски горят. — Задумался. Текст вылетел из головы. Давай ещё дубль.       Том стоял на месте, его губы дрогнули в едва заметной, торжествующей улыбке. Он добился своего. Он пробил броню Поттера.       — Ты в порядке, Гарри? — Сириус подошёл ближе, озабоченно глядя на друга. — Ты какой-то бледный.       — Нормально всё. Этот свет в морге давит на мозги. Том, отличная импровизация с позицией. Оставим так. Это добавляет сцене давления.       — Как скажете, Гарри, — мягко, почти мурлыча, ответил Реддл.       Они отсняли сцену с четвертого дубля. Гарри ни разу больше не забыл текст, но каждый раз, когда Том оказывался за его спиной, его окатывало горячей волной.       К обеду был объявлен часовой перерыв. Группа разбрелась кто куда. Гарри сидел за откидным столиком у трейлеров кейтеринга на улице. Лондонская погода смилостивилась, и из-за облаков даже выглянуло робкое солнце. Гарри жевал сэндвич с индейкой, просматривая сценарий, но мысли его постоянно возвращались к Тому.       Что, черт возьми, это было? Какая-то новая система Станиславского?       Рядом опустился поднос. Гарри поднял глаза и поперхнулся куском сэндвича. Напротив него, грациозно отодвинув пластиковый стул, сел Том Реддл. На его подносе стоял салат из свежих овощей, кусок запечённой рыбы и бутылка негазированной воды. Обычно Том обедал в своем трейлере, избегая шумной толпы съёмочной группы.       — Не возражаете? — спросил Том, хотя он уже начал разворачивать столовые приборы.       — Эм… нет, конечно, — Гарри прокашлялся, вытирая рот салфеткой. — Решил спуститься к простым смертным, Реддл? Осторожно, здесь можно подхватить вирус простоты и дружелюбия.       Том не повёлся на подначку. Он спокойно посмотрел на Гарри, и в его глазах снова появилось то самое выражение, которое выбило Гарри из колеи утром на площадке.       — Я решил, что нам стоит больше общаться вне кадра, — произнес Том, накалывая на вилку лист салата. — Чтобы лучше понимать друг друга на площадке.       — Звучит логично, — Гарри отложил сэндвич, вдруг потеряв аппетит. — И о чём же ты хочешь поговорить? О погоде? О мировой политике?       Том отпил воды. Его взгляд скользнул по лицу Гарри, задержавшись на его губах, затем опустился на расстегнутый ворот рубашки, где виднелась ключица. Взгляд был откровенным, оценивающим и обжигающим.       — О вас, Гарри, — тихо сказал Том. — Я знаю вашу биографию, читал Википедию, как и все, но мне интересно, какой вы на самом деле. Человек, который спотыкается о провода, защищает напарников и не замечает очевидных вещей.       — Очевидных вещей? — Гарри нахмурился, чувствуя, что разговор сворачивает на какую-то опасную, неизведанную территорию. — Например?       Том подался чуть вперед, опираясь локтями о стол.       — Например того, что вы слишком много отдаёте этой работе и слишком мало оставляете себе, — Том понизил голос. Его бархатный тембр вплетался в шум площадки, заглушая всё остальное. — У вас в глазах, Гарри, усталость. Вы одиноки.       Это было прямое попадание. Бесцеремонное, дерзкое и точное. Гарри вспыхнул. В нём проснулась защитная реакция. Он не привык, чтобы кто-то, тем более этот юнец, залезал ему в душу.       — Знаешь что, Ёжик, — голос Гарри стал жёстким, он тоже подался вперёд. — Оставь свой психоанализ для персонажей. Моя личная жизнь — не твоё дело.       Том не отшатнулся, напротив, в его глазах вспыхнуло удовлетворение. Он хотел этой реакции, хотел видеть живые эмоции Поттера, направленные на него.       — Я вас задел? Простите, — в голосе Тома не было ни грамма раскаяния. — Я просто наблюдателен.       Внезапно порыв ветра сдул со стола несколько листов сценария Гарри, и бумага разлетелась по асфальту.       — Чёрт, — Гарри чертыхнулся, резко наклоняясь, чтобы их поймать.       Том сделал то же самое, и их руки встретились над листком с диалогами четвёртой сцены. Пальцы Гарри легли на бумагу, а сверху на них опустилась ладонь Тома. Гарри замер. Рука Реддла была тёплой, пальцы длинными и сильными. Том не спешил убирать руку, он чуть сжал пальцы Гарри, его большой палец медленно, почти незаметно погладил костяшки руки старшего актера.       Мир вокруг замер. Шум ветра, смех техников вдалеке, голос Сириуса — всё исчезло. Осталось только это прикосновение. Медленное, интимное, совершенно недвусмысленное. Гарри поднял глаза. Том смотрел на него снизу вверх, и в этом взгляде больше не было ни высокомерия, ни профессионального интереса. Там было желание. Тёмное, глубокое, засасывающее, как омут.       В голове Гарри зазвенели тревожные колокола.       «Он… он флиртует со мной? Том Реддл? Этот ледяной, высокомерный мальчишка?»       Разум Гарри отчаянно пытался найти логическое объяснение. Может, это шутка? Проверка? Очередная попытка вывести его из равновесия для роли? Гарри резко выдернул руку, подхватил листы и быстро выпрямился. Его сердце колотилось как сумасшедшее.       — Ты… ты странно себя ведёшь сегодня, Реддл, — пробормотал Гарри, отводя взгляд и судорожно складывая бумаги. — Тебе стоит поменьше вживаться в роль маньяка-манипулятора. Это пугает.       Том медленно поднялся с земли, отряхивая брюки. Его лицо вновь стало непроницаемым, но в уголках губ пряталась улыбка.       — Я не играю, Гарри. Я никогда не играю вне кадра, — тихо, но очень четко произнёс Том. — Вам стоит это запомнить. — Он грациозно развернулся и пошел к своему трейлеру, оставив Гарри стоять посреди площадки с пылающими щеками и абсолютной кашей в голове.       — Что происходит? — прошептал Гарри в пустоту.       — Происходит то, что ты, кажется, нашёл приключения на свою знаменитую задницу, — раздался спокойный голос из-за спины.       Гарри вздрогнул и обернулся. Римус Люпин стоял у соседнего столика с чашкой чая в руках. Сценарист с интересом наблюдал за разыгравшейся сценой.       — Рем, ты… ты давно тут стоишь? — Гарри почувствовал себя школьником, которого поймали за курением.       — Достаточно долго, чтобы понять, что наш молодой гений открыл на тебя сезон охоты, — Люпин подошёл ближе, его глаза за стеклами очков светились пониманием и лёгким беспокойством. — Я же говорил тебе, Гарри, осторожнее.       — Какая охота, Римус, ты о чём? — Гарри нервно рассмеялся, проводя рукой по волосам. — Ему двадцать два, и, я уверен, он просто проверяет границы. Отрабатывает на мне свою харизму.       — Гарри, ты можешь быть гениальным актером, но иногда ты бываешь таким идиотом в реальной жизни, — Римус вздохнул, покачав головой. — Этот парень смотрел на тебя так, словно хотел сожрать живьём. И, судя по тому, как ты покраснел, тебе эта перспектива не так уж и противна.       — Ерунда, — отрезал Гарри, хотя жар на щеках предательски усилился. — Мы просто коллеги. Я для него — старый динозавр.       — Ну-ну, — хмыкнул Римус, отпивая чай. — Посмотрим, что запоёт этот динозавр через пару недель.       Остаток дня прошел как в тумане. Гарри старался избегать Тома вне площадки, но в кадре это было невозможно. Реддл же, словно почувствовал слабину, в каждой сцене добавлял мелкие, почти незаметные для камеры детали: лишний взгляд, затянувшееся прикосновение при передаче улик, пониженный тембр голоса.       Он играл с Гарри. Как хищник играет с добычей, которая ещё не поняла, что за ней началась настоящая охота.       Вечером, когда смена закончилась, Гарри почти бегом направился к своей машине. Он хотел поскорее оказаться в своей квартире, налить себе виски и попытаться разобраться в том хаосе, который устроил в его голове один высокомерный выпускник академии.       Он уже взялся за ручку дверцы своего Рейндж Ровера, когда услышал шаги за спиной.       — Сбегаете, Гарри?       Гарри закрыл глаза, глубоко вздохнул и обернулся. Том стоял в паре метров от него. На нём было длинное чёрное пальто, воротник которого был поднят, защищая от вечернего лондонского ветра. Он выглядел невероятно красивым.       — Я еду домой, Том. Был долгий день, — Гарри постарался, чтобы его голос звучал ровно и профессионально.       Том подошел ближе. Лучи парковочных фонарей падали на его лицо, создавая резкие тени на скулах.       — Долгий, но продуктивный, — Том остановился так близко, что Гарри снова почувствовал запах его парфюма — что-то холодное, с нотками можжевельника. — Завтра мы снимаем сцену в баре. Помните?       По сценарию Джеймс напивался в баре после очередной неудачи, а Вэнс приходил за ним, чтобы отвезти домой. Это была тяжелая, эмоциональная сцена, полная взаимных упрёков и скрытой боли.       — Помню, — кивнул Гарри. — Повтори текст. Сириус будет требовать стопроцентной отдачи.       — Я знаю текст наизусть, — Том мягко улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что сердце Гарри предательски ёкнуло. — До завтра, Гарри, — Реддл вдруг протянул руку и аккуратно поправил воротник куртки Гарри, который завернулся внутрь. Жест был интимным и настолько собственническим, что Гарри замер, не в силах отстраниться.       Пальцы Тома скользнули по шее Гарри, задев тёплую кожу.       — Спокойной ночи, — прошептал Том, его глаза потемнели.       Он развернулся и ушел, растворившись в темноте парковки, оставив Гарри стоять у машины, тяжело дыша. Кожа на шее горела там, где её коснулись чужие пальцы.       Поттер сел в машину, завёл двигатель, но ещё долго не мог тронуться с места, сжимая руль до побелевших костяшек.       «Он не играет, — билась в голове мысль. — Боже мой, он действительно не играет».