Ёжик

      Ресторан «Феникс» гудел. Вечеринка по случаю окончания съёмок «Слепой зоны» была в самом разгаре.              Гарри стоял у панорамного окна, выходящего на сверкающий огнями ночной Лондон и тёмную ленту Темзы, и с лёгкой улыбкой наблюдал за творящимся в зале хаосом. Сириус, уже изрядно пьяный и абсолютно счастливый, стоял на стуле и произносил очередной тост, размахивая бокалом так опасно, что Римусу то и дело приходилось уворачиваться от летящих брызг. Рон что-то увлечённо доказывал осветителям, активно жестикулируя, а Гермиона с удовлетворённым видом кивала, слушая комплименты от продюсеров студии.       Внезапно Гарри почувствовал, как на его талию легла знакомая, уверенная рука. Длинные пальцы по-хозяйски скользнули по ткани его пиджака, притягивая ближе, а запах можжевельника и пряностей окутал его.       — Прячешься, Поттер? — раздался над самым ухом низкий, бархатный голос Тома.       Гарри с готовностью откинулся назад, прижимаясь спиной к твердой груди Реддла.       — Наслаждаюсь видом, — ответил Гарри, поворачивая голову и встречаясь с потемневшим, жадным взглядом его Ёжика.       На Томе сегодня была тёмно-бордовая шёлковая рубашка, расстёгнутая ровно настолько, чтобы сводить Гарри с ума, и чёрные брюки. Он выглядел как ожившее искушение, и каждый раз, когда его взгляд пересекался со взглядом Гарри, в нём вспыхивал собственнический огонь, от которого у старшего актера сладко замирало сердце.       Они приехали на вечеринку вместе, войдя в зал, держась за руки, и Том не отпускал Гарри до тех пор, пока к ним не бросился Сириус с объятиями. Съёмочная группа, которая и так последние недели наблюдала за их искрящимся взаимодействием, восприняла это как нечто само собой разумеющееся.       — Красивый вид, согласен, — промурлыкал Том, глядя вовсе не на реку, а на губы Гарри.       Он наклонился и, абсолютно игнорируя тот факт, что в трёх метрах от них стоит полсотни их коллег, прижался своими губами к шее Гарри, прямо под линией челюсти. Поттер судорожно выдохнул, его руки инстинктивно вцепились в подоконник.       — Том, мы на публике, — слабо попытался возмутиться Гарри, хотя сам чуть отклонил голову, открывая доступ.       — Мне плевать, — Том оставил горячий поцелуй на коже и отстранился, его глаза блестели от удовольствия. — Пусть смотрят. Пусть все знают, кому ты принадлежишь.       — Мой колючий, невыносимый собственник, — Гарри тихо рассмеялся, разворачиваясь в кольце его рук.              — Эксклюзивно твой, — согласился Том, переплетая их пальцы.       В этот момент к ним подошла Гермиона, держа в руках два бокала с минеральной водой. Она протянула один Тому, второй Гарри.       — Алкоголь вам сегодня больше не нужен, вы и так пьяны друг от друга, — с теплотой заметила она, глядя на их сцепленные руки. — Том, я подготовила черновики контракта. Как только утрясём юридические тонкости с увольнением Беллы, ты официально станешь клиентом моего агентства.       — Спасибо, Гермиона, — Том благодарно кивнул. — Я ценю твою оперативность. Беллатриса пыталась звонить мне сегодня утром, угрожала судами, но мои адвокаты уже заткнули ей рот.       — Она не посмеет судиться, — фыркнула Гермиона. — У неё слишком много собственных грязных секретов. Главное сейчас — подготовиться к премьере. Фильм выйдет в прокат через четыре месяца, и, судя по закрытым показам, это будет взрыв. Вы двое станете самой обсуждаемой темой года.       Гарри почувствовал, как пальцы Тома чуть сильнее сжали его руку. Реддл всегда ненавидел вмешательство в свою личную жизнь, и Поттер знал, что грядущая публичность пугает его молодого партнёра.       — Мы справимся, Герм, — мягко сказал Гарри, большим пальцем поглаживая костяшки Тома. — Вместе.       Четыре месяца пролетели как один безумный, счастливый миг.       Осень окрасила Лондон в золото и багрянец, когда в квартире Гарри в Сохо окончательно установился новый, восхитительный симбиоз двух совершенно разных миров.       Том переехал к Гарри спустя всего три недели после окончания съёмок, а его стерильная, пустая квартира в Кенсингтоне была выставлена на продажу. Теперь в творческом, уютном хаосе Гарри появились островки идеального порядка Тома. Дорогие, минималистичные костюмы Реддла висели в гардеробной по соседству с потёртыми кожаными куртками и растянутыми свитшотами Поттера. На кухонном столе стопки сценариев теперь были аккуратно выровнены по краям, а рядом с любимой, щербатой кружкой Гарри стояла чёрная чашка для эспрессо.       Ранним ноябрьским утром за окном барабанил дождь.       Гарри стоял у плиты в одних серых спортивных штанах, пытаясь перевернуть блинчик на сковороде, но, как обычно, мир сыграл с ним злую шутку: лопатка соскользнула, и горячее масло брызнуло во все стороны.       — Твою мать! — взвизгнул Гарри, отпрыгивая от плиты и едва не снося локтём банку с мукой.       В ту же секунду сзади появились тёплые, сильные руки. Том, одетый в безразмерную футболку Гарри — которая смотрелась на нём просто неприлично сексуально, — мягко перехватил лопатку из рук Поттера.       — Иди сядь, катастрофа моя, пока ты не сжёг нам кухню, — с сонной, нежной улыбкой пробормотал Том, целуя Гарри в голое плечо.       Реддл легко, одним изящным движением кисти перевернул блинчик, убавил огонь и вытер пролитое масло.       Гарри послушно уселся на барный стул, подперев подбородок рукой, и с нескрываемым обожанием наблюдал за своим мужчиной. Даже спросонья, с растрёпанными волосами, готовя завтрак, Том Реддл выглядел так, словно снимался в рекламе дорогого парфюма.       — Знаешь, — задумчиво протянул Гарри, любуясь линией спины Тома, — если бы твои фанатки увидели, как «ледяной принц» печёт блинчики в моей старой футболке, они бы умерли от разрыва сердца.       Том хмыкнул, перекладывая золотистый блин на тарелку.       — Моим фанаткам придётся смириться с тем, что ледяной принц окончательно растаял, — он поставил тарелку перед Гарри, налил им обоим кофе и сел напротив.       Его взгляд вдруг стал серьёзным. Тёмные глаза внимательно изучали лицо Гарри.       — Сегодня вечером премьера, — тихо произнес Том, обхватив чашку длинными пальцами. Гарри кивнул, его улыбка тоже слегка померкла.       Сегодня был день X — мировая премьера «Слепой зоны» на Лестер-сквер. Но дело было не только в фильме. Сегодня они с Томом собирались впервые выйти в свет как пара.       За эти четыре месяца пресса сходила с ума. Папарацци несколько раз ловили их вместе — то выходящими из ресторана, то гуляющими по парку в надвинутых на глаза кепках. Таблоиды пестрели заголовками от «Крепкая мужская дружба или пиар-ход?» до «Поттер и Реддл: Роман, рождённый в декорациях?». Беллатриса, как и ожидалось, пыталась слить грязь через анонимные источники, но юристы Гермионы работали блестяще, пресекая любые прямые оскорбления. Они же сами не комментировали слухи. Они ждали этого дня.       — Нервничаешь? — Гарри протянул руку через стол и накрыл ладонь Тома.       — Не из-за фильма, — Реддл тяжело вздохнул, переплетая их пальцы. — Мы сделали хорошую работу. Я нервничаю из-за них, Гарри. Из-за этих стервятников с камерами, — голос Тома звучал глухо. — Они будут препарировать нас. Они будут искать в тебе изъяны, чтобы объяснить, почему я с тобой. Будут искать корысть во мне, чтобы объяснить, почему я с ветераном. Я ненавижу то, что они попытаются испачкать то, что между нами.       Гарри встал со стула, обошёл стол и встал позади Тома, обняв его за плечи и прижавшись щекой к его макушке.       — Пусть ищут, Ёжик, — мягко, но уверенно прошептал Гарри. — Они не смогут испачкать то, чего не понимают. Мы выходим туда не для того, чтобы оправдываться, а потому что мы гордимся нашим фильмом, и потому что я чертовски горжусь тем, что ты мой.       Том закрыл глаза, откидывая голову назад, на грудь Гарри. Напряжение медленно покидало его тело.       — Ты мой якорь, Поттер, — глухо отозвался Реддл. Он поднял руки, накрывая ладони Гарри, лежащие на его ключицах. — Обещай, что не отпустишь мою руку сегодня.       — Никогда, — пообещал Гарри, целуя его в висок. — А теперь ешь свои идеальные блинчики. Нам еще нужно успеть примерить костюмы.       Лестер-сквер тем вечером напоминала эпицентр взрыва сверхновой. Красная ковровая дорожка, залитая светом сотен прожекторов, казалась рекой крови, разрезающей толпу. Фанаты кричали так громко, что закладывало уши, а вспышки фотокамер сливались в один непрерывный, слепящий стробоскоп.       Роскошный чёрный лимузин плавно затормозил у начала ковровой дорожки.       Внутри салона висела звенящая тишина. Всю дорогу Гарри любовался Томом. Реддл выглядел ослепительно — чёрный бархатный костюм-тройка сидел на нём как вторая кожа, серебряная булавка на лацкане ловила тусклый свет с улицы, волосы были уложены волосок к волоску. Идеальная, неприступная маска была на месте, но Гарри видел, как напряжена линия его челюсти.       Сам Гарри был в костюме глубокого изумрудного цвета, который Гермиона с боем заставила его надеть, утверждая, что этот оттенок заставляет его глаза сиять.       — Готов? — тихо спросил Гарри.       — С тобой — всегда, — Том повернул к нему голову и уверенно кивнул.       Дверь лимузина распахнулась.       Первым вышел Том. Толпа взорвалась оглушительным визгом. Девушки тянули блокноты, фотографы выкрикивали его имя. Реддл выпрямился во весь свой немалый рост, обвёл толпу спокойным, прохладным взглядом, а затем… развернулся к открытой двери и подал руку. Гарри вышел из машины, принимая его ладонь.       Рёв толпы изменил тональность на совсем оглушительный визг.       Они стояли на красной дорожке. Две главные звезды года, и их пальцы были крепко переплетены. Том не отпустил руку Гарри, напротив, он чуть притянул его к себе, так что их плечи соприкоснулись.       — Пошли, инспектор, — одними губами произнёс Том, и на его лице появилась дьявольски притягательная полуулыбка.       Они пошли по дорожке под непрерывный шквал вспышек. Журналисты чуть ли не вываливались за ограждения, выкрикивая вопросы.       — Гарри! Том! Вы официально вместе?!       — Это пиар фильма?!       — Том, как вы прокомментируете слухи?!       Они останавливались для фотографов. Гарри, как всегда, чувствовал себя немного неловко под прицелом объективов, но крепкая, горячая рука Тома, сжимающая его пальцы, придавала ему уверенности. Реддл вел себя по-королевски. Он позировал, его подбородок был гордо вздёрнут, но его свободная рука то и дело ложилась на талию Гарри — собственнический, защищающий жест, который кричал громче любых слов.       У зоны интервьюера их поджидала Рита Скитер. В своём ядовито-зелёном платье она походила на хищную рептилию.       — Гарри! Том! — Рита протиснулась в первый ряд. — Потрясающий выход! Скажите, Том, не боитесь ли вы, что публика решит, будто вы просто используете авторитет мистера Поттера, чтобы закрепиться в серьезном кино? Ведь роман с обладателем «Оскара» — отличный трамплин для бывшего кумира подростков! — Вопросы Риты, как всегда, сочились ядом.       Гарри нахмурился, собираясь резко ответить стервятнице, но Том опередил его. Реддл остановился, отпустив руку Гарри, но лишь для того, чтобы уверенно, по-хозяйски обнять его за талию, притягивая вплотную к себе. Том окатил Скитер ледяным взглядом, от которого у журналистки инстинктивно дрогнули колени.       — Рита, — бархатный голос Реддла разнёсся из динамиков микрофонов на всю площадь. — Если бы мне нужен был трамплин, я бы нанял пиарщика. А здесь… — Том повернул голову и посмотрел на Гарри. Его взгляд мгновенно потеплел, лёд растаял, уступив место такой откровенной, глубокой нежности, что камеры защёлкали с удвоенной скоростью ловя этот момент. — Здесь нет игры. Гарри Поттер — гениальный актёр и мой напарник, но прежде всего, он — мужчина, которого я люблю. И если кого-то это не устраивает — это их проблемы, а не мои.       Том не стал ждать следующего вопроса. Он наклонился и, на глазах у тысяч людей, нацеленных на них объективов и всей мировой прессы, крепко поцеловал Гарри в губы.       Поттер закрыл глаза, с готовностью отвечая на поцелуй. Ему было плевать на Риту, на камеры, на весь мир. Был только Том, его запах, его тепло и его абсолютная, непоколебимая любовь.       Когда они отстранились, толпа за ограждениями разразилась неистовыми аплодисментами. Сириус Блэк, стоящий чуть поодаль, довольно свистнул. Рита же стояла с открытым ртом, не найдя, что ответить.       — Идём, — Том улыбнулся Гарри, снова беря его за руку. — Нас ждёт кино.       Фильм стал триумфом. Когда пошли финальные титры, зал Лестер-сквер встал, а овации продолжались долгих двадцать три минуты. Критики плакали, зрители кричали. Напряжение, химия, мрачная эстетика и гениальная игра двух актёров сделали «Слепую зону» шедевром. После официальной части была грандиозная афтепати на крыше одного из самых дорогих отелей Лондона.       Гарри был вымотан. Он улыбался, принимал поздравления, жал руки продюсерам, но его взгляд постоянно искал Тома. Реддл сегодня был в своей стихии. Избавившись от необходимости прятать свои чувства, он держался рядом с Гарри, счастливо, открыто улыбался, обнимал его за плечи, и смотрел на Поттера так, словно в комнате больше никого не было.       Ближе к двум часам ночи, когда вечеринка была в самом разгаре, Гарри незаметно ускользнул на открытую террасу, подальше от музыки и толпы.       Лондон дышал ночной прохладой, небо было затянуто облаками, но огни города освещали горизонт. Гарри опёрся о каменный парапет, расстегнув верхние пуговицы рубашки. Он устал, но это была самая счастливая усталость в его жизни.       Тихие, плавные шаги раздались за спиной. Гарри не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это.       Том подошёл сзади, снял свой бархатный пиджак и накинул его на плечи Гарри, защищая от ночного ветра. Затем обнял со спины, утыкаясь носом в растрёпанные волосы.       — Сбегаешь со своего собственного триумфа, Поттер? — тихо спросил Том.       — Мой главный триумф сейчас обнимает меня, — улыбнулся Гарри, накрывая руки Тома своими. — Ты был потрясающим сегодня там, на дорожке. Ты осадил Скитер.       — Я просто сказал правду, — Том тихо рассмеялся. — Я так долго жил в страхе показать свою уязвимость, Гарри. Я думал, что любовь сделает меня слабым, что она разрушит мою броню, которую я строил с самого детства.       — И что ты думаешь теперь? — Гарри повернулся в его объятиях, заглядывая Реддлу в глаза.       Том поднял руку, кончиками пальцев очерчивая линию губ Гарри, его скулу, заправляя непослушную прядь за ухо. Сейчас в его взгляде не было ни капли прежнего холода.       — Теперь я знаю, что броня мне больше не нужна, — прошептал Том. — Потому что у меня есть ты. Ты поверил в меня, когда я сам в себя не верил. Ты разглядел меня настоящего за маской Вэнса и за маской заносчивого мальчишки. Ты спас меня, Гарри.       У Поттера перехватило дыхание. Он вспомнил первый день съёмок, колючего, ощетинившегося юношу, который огрызался на каждое слово, так не похожего на мужчину, стоящего перед ним сейчас.       — Мы спасли друг друга, Том, — Гарри положил ладони на щёки Реддла. — Я был один так долго, что начал забывать, каково это — когда тебя кто-то ждёт дома. Когда кто-то смотрит на тебя так, словно ты — смысл его существования. Я люблю тебя.       Том шумно втянул воздух, его глаза влажно заблестели в свете лондонских огней.       — Повтори, — с отчаянием выдохнул он.       — Я люблю тебя. Безумно, глубоко, до конца своих дней, — Гарри тепло, ласково улыбнулся. — Мой колючий, гениальный, невыносимый Ёжик.       Том издал судорожный всхлип, который тут же потонул в поцелуе. Он впился в губы Гарри, пока его руки крепко сжимали талию Поттера, прижимая к себе, а Гарри зарывался пальцами в идеальную укладку Реддла, над которой стилисты трудились два часа.       Звуки вечеринки за стеклянными дверями, шум ночного города, вспышки камер — всё это перестало существовать. Был только этот момент. Крыша над Лондоном, прохладный ветер и горячие губы человека, который стал для него всем.       Они оторвались друг от друга тяжело дыша, соприкасаясь лбами. Том прикрыл глаза, на его лице играла абсолютно счастливая, умиротворенная улыбка — редкое, драгоценное зрелище, которое принадлежало только Гарри.       — Поехали домой, Гарри, — прошептал Том, не открывая глаз. — Я хочу снять с тебя этот дурацкий изумрудный костюм и показать тебе, как сильно я тебя люблю.       — Звучит как лучший план на вечер, Ёжик, — Гарри тихо рассмеялся, чувствуя, как по венам разливается сладкий, тягучий жар предвкушения. — Но Гермиона просила вернуть костюм в целости.       — Я готов его оплатить, — Том открыл глаза, в которых плясали чертенята, и лукаво подмигнул. — Идём, инспектор.