Ёжик

      Утро началось с того непередаваемого ощущения абсолютного счастья, которое бывает только тогда, когда просыпаешься рядом с любимым человеком.              Гарри приоткрыл один глаз. За окном спальни сквозь неплотно задернутые шторы пробивался тусклый, холодный лондонский свет. В спальне было тепло. Очень тепло. Главным образом потому, что Том Реддл, этот холодный, неприступный принц британского кинематографа, во сне оказался невероятно тактильным. Он спал, уткнувшись лицом в плечо Гарри, закинув на него ногу и собственнически обхватив поперёк груди левой рукой, словно боялся, что Поттер может исчезнуть.       Гарри осторожно, стараясь не разбудить, повернул голову и посмотрел на профиль Тома. Во сне его резкие черты лица смягчились — не было ни надменной маски, ни ледяного взгляда, ни напряженно сжатых губ. Он выглядел юным, и таким невероятно красивым, что у Гарри в очередной раз перехватило дыхание.       Он не удержался и невесомо провёл кончиками пальцев по растрепанным тёмным волосам.       Том тут же нахмурился, его ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза. Секунду его взгляд был сонным и расфокусированным, но затем он сфокусировался на лице Гарри, и в тёмных глазах вспыхнуло то самое тепло, от которого у Гарри плавилось сердце.       — Доброе утро, — голос Реддла был хриплым от сна, низким и тягучим. Он прижался ещё ближе, оставляя легкий поцелуй на ключице Гарри.       — Доброе, Ёжик. Учитывая, что ты пытался задушить меня во сне своими объятиями, я рад, что вообще проснулся, — тихо рассмеялся Гарри, зарываясь рукой в его волосы.       — Я не пытался тебя задушить, — Том чуть приподнялся на локте, глядя на Гарри сверху вниз, и улыбаясь. — Я просто охранял свою собственность, — невозмутимо парировал Реддл, наклоняясь и целуя Гарри по-настоящему: глубоко, нежно, неспешно.       Поттер ответил с готовностью, обхватывая Тома за плечи и притягивая к себе. Ему хотелось остаться в этой кровати навсегда, запереть дверь, отключить телефоны и позволить всему остальному миру катиться к чертям, но суровая реальность в виде вибрирующего на тумбочке телефона разрушила этот идеальный момент.       Гарри со стоном оторвался от губ Тома и дотянулся до аппарата. На экране светилось имя Гермионы.       — Блядь, мы опаздываем, — Гарри посмотрел на время и округлил глаза. — У нас смена начинается через полтора часа, а нам ещё ехать через полгорода по утренним пробкам!       — Пусть Сириус подождет, — Том недовольно цокнул языком, падая обратно на подушки. — Мы — звёзды его фильма. Без нас он не начнёт.       — Том! — Гарри вскочил с кровати, путаясь в одеяле и чуть не рухнув на пол. — Это непрофессионально! К тому же, сегодня мы снимаем финал.       Реддл наблюдал за тем, как Гарри, чертыхаясь, скачет на одной ноге, пытаясь натянуть джинсы, и его глаза лучились нескрываемым обожанием.       — Ты неисправим, Поттер, — мягко произнёс Том, поднимаясь с постели. В отличие от Гарри, каждое его движение было выверенным и плавным. — Ладно. Душ, кофе, и поедем уничтожать Сириуса нашим гениальным актёрским талантом.       На съемочной площадке павильона №2 царила атмосфера напряженного ожидания. Съёмки финала — это всегда стресс для всей группы. Декорации представляли собой крышу заброшенного высотного здания. Внизу, за хромакеем, должен был быть раскинут цифровой ночной Лондон. Ветродуи были готовы имитировать штормовой ветер, а Рон уже полчаса ругался со светооператорами, выстраивая идеальный лунный свет.       Когда Гарри и Том вошли в павильон, они старались держаться на почтительном расстоянии друг от друга. Ещё утром они договорились, что пока не будут афишировать свои отношения. Фильм был на финальной стадии, и им не нужны были утечки в прессу или излишнее внимание, которое могло бы сорвать съёмочный процесс. Но скрыть напряжение между ними, которое теперь приобрело совершенно иной характер, было практически невозможно.       Гермиона перехватила Гарри у гримёрной.       — Ты сегодня светишься ярче, чем софит на тысячу ватт, — подозрительно прищурилась она, скрестив руки на груди. — И вы приехали вместе, я видела машину Тома на парковке, из которой вы оба вышли с разницей в пять минут.       — Герм, я… — Гарри виновато потёр шею, чувствуя, как краснеют уши.       — Я знаю, Гарри, — Она вдруг мягко улыбнулась и похлопала его по руке. — Я всё поняла ещё, когда этот ледяной мальчик смотрел на тебя так, словно ты — единственное, что держит его на этой земле. Я рада за тебя. Правда. Но будьте осторожны, Беллатриса сегодня с утра рвёт и мечет. Том не отвечает на её звонки.       — Том сказал, что разберётся с ней, — Гарри нахмурился. — И я ему верю.       — Хорошо, а теперь иди. Джеймс должен сегодня убить Вэнса, так что собери всю свою скорбь в кулак, — Гермиона ободряюще подтолкнула его к дверям.       Сцена на крыше была эмоциональной мясорубкой. Джеймс загнал Вэнса в угол. Пути назад не было. Молодой детектив стоял на самом краю, ветер трепал полы его кожаного плаща.       Сириус дал команду, и камеры начали свою работу.       Гарри стоял с вытянутым пистолетом, целясь прямо в грудь Тома. Его руки дрожали — и это была не только игра. Видеть Тома там, на краю бутафорской пропасти, с таким спокойным, смирившимся выражением лица, было физически больно.       — Отойди от края, Вэнс! — прокричал Гарри сквозь рёв ветродуев. Его голос был полон отчаяния. — Всё кончено. Суд решит твою судьбу, и я не позволю тебе просто так уйти!       Том стоял, засунув руки в карманы. Его глаза казались тёмными провалами. В этот момент он не был Томом Реддлом, влюбленным в Гарри, он был Вэнсом — сломанным, безумным, уверенным в своей правоте до самого конца.       — Вы всё ещё верите в суд, инспектор? — криво усмехнулся Том. — После всего, что мы видели? Они оправдают тех, у кого больше денег. Я не дам им этого шанса.       Том сделал шаг назад. Его пятки оказались на самом краю пропасти — за которой скрывались толстые страховочные маты, но в кадре это выглядело смертельно опасно.       — Нет! — Гарри шагнул вперед, опуская пистолет. По сценарию он должен был попытаться спасти его. — Ты не сделаешь этого! Ты не трус!       Взгляд Тома вдруг изменился. Ледяная маска треснула. Он посмотрел на Гарри — на своего напарника, на единственного человека, которого он уважал.       — Прощайте, Джеймс. Вы были хорошим копом. — Том откинулся назад и полетел вниз.       — ВЭНС! — нечеловеческим голосом заорал Гарри, бросаясь к краю и падая на колени, вглядываясь в пустоту. Его грудь тяжело вздымалась, плечи тряслись.       — Стоп! Снято! — проревел Сириус, срывая с головы наушники. В павильоне повисла мертвая тишина, прерываемая лишь затихающим гулом ветродуев. — Блядь… это… это история кинематографа, парни. Гарри, твой крик… у меня кровь застыла в жилах. Том, твоё падение идеально!       Гарри медленно поднялся с колен. Его била крупная дрожь, сцена выжала из него все соки. Он повернулся и увидел, как Том, отряхивая плащ от пыли, поднимается с матов внизу. Реддл поймал его взгляд и тут же мягко, успокаивающе улыбнулся, одними губами произнеся: «Всё хорошо».       Гарри судорожно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение.       — Перерыв на обед! И потом снимаем крупные планы! — скомандовал режиссёр.       Гарри направился к своему трейлеру, мечтая только о том, чтобы умыться холодной водой, но по пути его перехватили.       Том появился словно из ниоткуда, схватил Гарри за руку и затащил в узкий коридор между декорациями, скрытый от лишних глаз тяжелыми портьерами хромакея.       Реддл впечатал Гарри в стену — не грубо, но твёрдо — и тут же впился в его губы поцелуем, полным адреналина и страсти. Гарри ответил мгновенно, обвивая шею Тома руками, прижимаясь к нему всем телом.       — Ты напугал меня, Ёжик — прошептал Гарри в губы Тома, когда им понадобился воздух. — Там, на краю. Твой взгляд…       — Это была просто работа, — Том нежно провел большим пальцем по скуле Гарри, стирая пот и грим. — Но твой крик… я чуть не сорвал дубль, потому что мне захотелось вернуться и обнять тебя. Я ненавижу видеть, как тебе больно, даже если это по сценарию.       Гарри улыбнулся, чувствуя, как сердце тает от этой искренности.       — Нам нужно быть осторожнее, — прошептал Поттер, оглядываясь. — Если нас здесь увидят…       — Пусть видят, — Том пожал плечами, в его взгляде проскользнуло упрямство. — Я не собираюсь вечно прятаться по углам, Гарри, я хочу, чтобы все знали, что ты мой.       Поттер почувствовал, как по позвоночнику пробежала приятная дрожь от этого собственнического тона.       — И мы скажем. Обязательно. Но давай закончим фильм, ладно? Не хочу, чтобы на Сириуса и на тебя свалился скандал в последнюю неделю съемок.       — Ладно, — Том нехотя кивнул. — Твоя взяла. Но вечером мы едем ко мне. Я обещал показать тебе, что умею готовить что-то, кроме кофе.       Они не успели сказать ничего больше, потому что снаружи послышались звонкие, цокающие шаги, которые Гарри узнал бы из тысячи. Шаги остановились прямо по ту сторону портьеры.       — Где он? — раздался резкий, ледяной голос Беллатрисы Блэк. — Мне сказали, что он ушёл сюда.       Гарри напрягся, но Том лишь крепче сжал его руку, его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску. Реддл отстранился от Гарри, поправил воротник плаща и, откинув край портьеры, вышел на свет. Поттер шагнул следом.       Беллатриса стояла посреди прохода, сжимая в руках дорогую сумочку так, словно собиралась ею кого-то убить. Увидев их вместе, выходящих из полутёмного закутка, она побагровела от ярости.       — Том! — зашипела она. — Какого чёрта ты игнорируешь мои звонки?! У нас назначено интервью с «Vanity Fair» через час, мы должны обсудить стратегию…       — Никакого интервью не будет, Белла, — голос Тома был тихим, спокойным, но в нём звучала такая сталь, что Беллатриса осеклась.       — Что значит «не будет»? Я уже обо всем договорилась! Это обложка, Том! Твой шанс окончательно закрепить статус…       — Мой статус закреплён моей игрой, — отрезал Реддл. — А ты перешла черту. Я знаю о твоём вчерашнем разговоре с Гарри.       — Я защищала твои интересы! — Беллатриса бросила на Гарри испепеляющий взгляд. — Этот человек тянет тебя на дно! Он сделает из тебя посмешище, Том! Ты — будущая легенда, а он…       — А он — человек, которого я люблю, — Том произнёс это так просто, так обыденно и в то же время так весомо, что слова повисли в воздухе тяжелым грузом.       Гарри замер. Он ожидал, что Том поставит агента на место, но услышать такое прямое, открытое признание перед человеком, который их ненавидел, было равносильно удару молнии. Сердце Поттера забилось где-то в горле.       Беллатриса же побледнела, её рот приоткрылся.       — Что ты сказал? — выдохнула она, не веря своим ушам.       — Ты прекрасно меня слышала, — Том сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то так пугал Гарри, но теперь этот огонь был направлен на защиту их двоих. — Я не позволю тебе вмешиваться в мою личную жизнь и оскорблять Гарри. Ты была хорошим агентом, Белла, ты помогла мне выбиться, но на этом наши пути расходятся.       — Ты… ты увольняешь меня? — Её голос дрогнул, в нём смешались ярость и страх. — Ты не можешь этого сделать! У нас контракт! Я вытащила тебя из дерьма, в котором ты барахтался!       — Мои юристы свяжутся с твоими до конца дня, — невозмутимо ответил Том. Неустойка не имела для него никакого значения. — Собери свои вещи из трейлера и покинь площадку, Белла, и если хоть одно слово о том, что ты сегодня здесь услышала, попадёт в прессу до того, как я сам решу об этом заявить, я клянусь, я уничтожу твою репутацию так, что с тобой не станет работать ни один статист.       Беллатриса смотрела на него так, словно видела впервые. Она проиграла. Этот мальчик, которого она лепила по своему подобию, превзошёл её в безжалостности.       Она резко развернулась и, цокая каблуками, почти бегом направилась к выходу из павильона.       Том проводил её взглядом, пока она не скрылась за дверями, лишь после этого его плечи чуть расслабились, и он повернулся к Гарри.       — Ты уволил её, — Поттер смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Одного из самых влиятельных агентов в индустрии. Из-за меня, — пробормотал Гарри, всё ещё не до конца осознавая произошедшее.       — Не из-за тебя, Гарри. Ради нас, — поправил он, глядя прямо в глаза Гарри. — Я не потерплю никого, кто попытается встать между нами или причинить тебе вред. Никого. Понятно?       В его голосе было столько собственнической, почти пугающей преданности, что Гарри не выдержал. Он притянул Тома к себе и крепко обнял, зарываясь лицом в его плечо.       — Ты сумасшедший Ёжик, — прошептал Гарри, улыбаясь сквозь подступающие слезы облегчения. — Но я люблю тебя. Безумно.       — Знаю, — Том тихо рассмеялся, обнимая его в ответ. — А теперь пойдём. Нам нужно отснять крупные планы моего эффектного полёта с крыши.       Последние дни съёмок пролетели как в тумане. Атмосфера на площадке неуловимо изменилась — исчезло то звенящее, тяжелое напряжение между главными героями, которое питало первые недели работы, и на его место пришло нечто иное — глубокое, почти телепатическое взаимопонимание.       Сириус был в экстазе. Он не знал подробностей, но видел результат: Гарри и Том работали в кадре как единый, идеально отлаженный механизм. Они понимали друг друга с полувзгляда, подхватывали импровизации на лету, а их совместные сцены искрили такой мощной энергией, что половина съёмочной группы регулярно забывала дышать.       В пятницу вечером снимали самую последнюю сцену фильма. Хронологически это была сцена из середины картины — Джеймс и Вэнс едут в машине, молча глядя на ночной город, и Джеймс впервые понимает, что доверяет своему молодому напарнику.       Они сидели в том самом старом «Форде», окруженные хромакеем и светом. Рон колдовал за камерой.       — Последний кадр, парни! — крикнул Сириус, его голос дрожал от волнения. — Сделайте мне красиво! Камера! Мотор!       Гарри вёл машину, глядя на дорогу. Том сидел рядом, откинув голову на подголовник. В салоне играла тихая, меланхоличная музыка.       Джеймс скосил глаза на Вэнса.       — Ты странный парень, Вэнс, — произнёс Гарри свою реплику. Его голос был тихим, полным усталости, но лишённым привычной колючести.       — Привыкайте, инспектор, — Вэнс не открыл глаз, но его губы дрогнули в едва заметной полуулыбке. — Я планирую задержаться.       Это был финал сцены, и они должны были просто ехать дальше в тишине, но Гарри, чувствуя, как его переполняют эмоции от осознания того, что этот долгий, выматывающий и перевернувший его жизнь проект заканчивается, сделал то, что не было прописано ни в одном черновике. Он протянул руку и мягко, едва ощутимо похлопал Тома по плечу — жест абсолютного доверия и признания.       Том медленно открыл глаза. Он посмотрел на руку Гарри, затем перевёл взгляд на его лицо, и в этот момент Вэнс исчез. В кадре остался только Том Реддл. Он смотрел на Гарри с такой открытой, пронзительной нежностью, с такой глубокой любовью, что это не требовало никаких слов.       — СТОП! СНЯТО! — заорал Сириус так, что сорвал голос. — СЪЁМКИ ОКОНЧЕНЫ!       Павильон взорвался аплодисментами, свистом и радостными криками. Техники обнимались, Рон радостно крутил камеру на штативе, а Гермиона вытирала слезы у плейбэка.       Гарри и Том сидели в машине, тишина внутри салона контрастировала с шумом снаружи. Гарри повернул голову к Тому.       — Мы сделали это, — выдохнул он, и его глаза сияли.       Реддл не сказал ни слова. Он быстро отстегнул ремень безопасности, подался вперёд и, наплевав на то, что стёкла машины не были тонированными, а вокруг стояло полсотни человек, притянул Гарри к себе и жадно, горячо поцеловал.       На площадке на секунду повисла тишина, а затем аплодисменты и свист вспыхнули с новой силой, перейдя в восторженный рев.       Гарри со смехом оторвался от губ Тома, его лицо пылало, очки сползли на кончик носа.       — Ты… Ёжик, — пробормотал он, поправляя очки. — Нас только что видела вся группа.       — Пусть видят, — Том самодовольно ухмыльнулся, его глаза искрились триумфом. — Я говорил тебе, Гарри, я больше не прячусь.       Когда они вышли из машины, их тут же окружила толпа. Сириус стиснул их обоих в медвежьих объятиях.       — Вы, два ублюдка! — хохотал режиссер, смахивая слезу. — Вы выпили всю мою кровь, но вы сделали этот фильм шедевром! А то, что вы там устроили в конце… Рон, скажи мне, что камера еще работала?!       — Работали, Сириус. У нас есть этот поцелуй с трёх ракурсов, — радостно отозвался Рон, подходя ближе и хлопая Гарри по спине. — Я знал это! Я говорил Гермионе, что вы не дотянете до конца съёмок, не сорвавшись!       Гермиона тоже уже была тут. Она подошла к Тому.       — Спасибо, Том, — тихо сказала она. — За то, что защитил его, и за то, что уволил Беллу. С ней было невозможно работать. Если тебе понадобится новый агент, моё агентство всегда открыто для гениев с дурным характером. — Я учту это, Гермиона, — Том чуть склонил голову в знак благодарности. — Но мой характер эксклюзив для одного человека. — Он посмотрел на Гарри, который в этот момент неуклюже пытался отбиться от объятий гримерши Луны, случайно опрокинув стойку со сценариями. Бумаги разлетелись по полу.       — Блядь, простите! Я всё соберу! — Гарри покраснел, присаживаясь на корточки.       Том искренне рассмеялся, подошёл к Гарри, опустился рядом с ним и начал собирать листы.       — Вечеринка по случаю окончания съёмок завтра! — кричал в мегафон помощник режиссёра. — Ресторан «Феникс», девять вечера! Быть всем! И подготовить печень!       Гарри поднялся, держа стопку бумаг, и не сводя глаз с Тома.       — Поедешь со мной? — тихо спросил он. — В качестве… ну, ты понимаешь.       Том аккуратно забрал у него бумаги и положил их на ближайший стол. Он провёл рукой по щеке Гарри, глядя в его глаза с любовью.       — Я поеду с тобой куда угодно, Гарри. Хоть на вечеринку, хоть на край света. Пока ты зовешь меня своим Ёжиком и терпишь мою собственническую натуру, я твой.       Гарри счастливо улыбнулся и переплёл их пальцы.