Пепел Отрады

      Последнее, что запечатлелось в угасающем сознании Рейниры Таргариен — это невыносимый, ослепляющий жар. Золотая чешуя Солнечного Огня, дракона её узурпатора-брата, казалась расплавленным металлом, хлынувшим с небес. Крик её маленького сына Эйгона всё еще звенел в ушах, когда зубы зверя сомкнулись на её теле. Но вместо того чтобы стать пищей для разъярённого дракона и навсегда обратиться в прах, Рейнира почувствовала странный рывок — словно само пространство и время вывернулись наизнанку, засасывая её в воронку из чёрного дыма и древней валирийской магии, когда-то дремлющей в крови Таргариенов.       Она рухнула на твердый, холодный камень. Легкие обожгло ледяным, соленым воздухом. Рейнира судорожно вдохнула, ожидая боли от смертельных ран, но почувствовала лишь тупое нытье во всем теле и невыносимый холод.       Открыв глаза, она увидела над собой небо — серое, затянутое тяжелыми тучами, вечно нависающими над Драконьим Камнем. Но замок вокруг неё изменился. Высокие башни, высеченные в форме драконов, выглядели более острыми, их камень еще не был обветрен десятилетиями морских штормов. Исчезли штандарты с золотым драконом Эйгона II, исчезла и её собственная черно-алая символика. — Взять её! — Громовой голос, вибрирующий от скрытой мощи, заставил камни под ней дрогнуть.       Рейнира попыталась подняться, но её руки скользили по мокрой от росы брусчатке. К ней уже бежали люди в черных панцирях, их мечи были обнажены, а на груди красовался трехглавый красный дракон на черном поле — классический, не оскверненный междоусобицей герб.       Она подняла голову и замерла. Из тени ворот выходил гигант. Мейгор Таргариен, первый своего имени, выглядел в точности так, как описывали его хроники и запечатлели художники Вольных городов, которые она читала и видела в детстве, но ни одна летопись и ни одна картина не могла передать ту ауру первобытного ужаса и власти, что исходила от него. Его плечи были шире, чем у любого мужчины, которого она знала в своей жизни, а лицо, словно высеченное из благородного обсидиана, не выражало ничего, кроме ледяной жестокости и твёрдой уверенности в своём правлении. На его боку висело «Чёрное Пламя» — меч её отца, её рода, который в этом временном промежутке принадлежал этому человеку. — Ты явилась из пламени, женщина, — произнес Мейгор, останавливаясь в нескольких шагах. Его голос был низким, как рокот вулкана перед извержением. — Мои маги говорили, что в огне сегодня будет знамение. Но я вижу лишь оборванку в обгоревших шелках. Кто ты такая и как прошла сквозь охрану?       Рейнира медленно, с достоинством, которое не могли сломить ни предательство, ни смерть, поднялась на ноги. Её платье, испачканное кровью и опаленное по краям, тяжелыми складками легло на камни. Она выпрямила спину, и на мгновение Мейгор прищурился — он узнал эту осанку. Так стоят только те, кто рожден повелевать. — Я Рейнира из дома Таргариенов, — выдохнула она. Её голос дрожал от холода, но взгляд оставался твёрдым. — Дочь Визериса Первого, законная наследница Железного Трона и королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей.       Среди стражников пронесся шепот, прерванный коротким, лающим смехом Мейгора. — У моего брата Эйниса нет дочери с таким именем. У него есть Рейна — дерзкая девчонка, которая мнит себя драконом. Но ты... ты старше, и в твоих глазах я вижу пепел, которого еще нет в этом мире. — Я не из твоего времени, Мейгор, — сказала она, делая шаг вперед, игнорируя направленные на неё острые клинки. — Я пришла из будущего, где наш род едва не уничтожил сам себя в «Танце Драконов». Ты считаешь меня самозванкой? Тогда слушай.       Она заговорила тише, так, чтобы слышал только он. Клинки гвардейцев впивались в её плоть, но она продолжала говорить, пока Мейгор наблюдал как из её ран сочится темно-алая кровь. — Ты носишь корону своего отца, но знаешь ли ты, о чем он думал, когда ковал её? Ты знаешь о пророчестве, которое Эйгон Завоеватель запечатлел на рукояти этого самого меча, что висит у тебя на поясе? «Из моей крови выйдет Принц, что был обещан, и его будет Песнь Льда и Пламени». Он предвидел великую тьму с Севера, Мейгор. Сон об огне, который должен гореть в Королевской Гавани, чтобы мир не погрузился в вечную зиму. Эту тайну передают от короля к наследнику. Визерис рассказал её мне. Твой отец — тебе.       Лицо Мейгора изменилось. Тень сомнения, а затем и яростного любопытства промелькнула в его глазах. Эти слова не мог знать никто, кроме тех, в чьих жилах текла истинная кровь Завоевателя. Он медленно поднял руку, приказывая страже опустить мечи. Несколько капель крови Рейниры упали на брусчатку, но она продолжала смотреть на мужчину. — Песнь Льда и Пламени... — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Ты либо великая ведьма, либо действительно порождение моего собственного семени, затерянное в веках.       Он подошел вплотную, возвышаясь над ней, как башня. От него пахло сталью и запекшейся кровью — запах, который Рейнира познала слишком хорошо. — Твоё платье в крови, Рейнира Таргариен. И это не твоя кровь. Ты проиграла свою войну? — Я потеряла всё, — ответила она с горькой усмешкой. — Но я всё еще здесь. И я всё еще дракон.       Мейгор внимательно всматривался в её серебряные волосы, в фиалковые глаза, полные невыразимой боли и древней мудрости. Он вдруг схватил её за руку, выше локтя, и его хватка была подобна стальным тискам. — Идем. Огонь признал тебя своей, и я сделаю то же самое... пока что. Посмотрим, что скажут мои жены, когда увидят королеву из призрачных снов. Но помни: если ты солгала хотя бы в одном слове, я скормлю тебя Балериону лично.       Рейнира лишь кивнула. После пламени Солнечного Огня угрозы Мейгора казались ей почти ласковыми ухаживаниями. Она вошла в замок своего предка, чувствуя, как история начинает переписываться с каждым её шагом.