Пепел Отрады

      Малый зал Драконьего Камня был залит густыми, пляшущими тенями. Факелы в настенных кольцах, выкованных в виде когтистых лап, трещали, выбрасывая снопы искр. Воздух здесь был пропитан запахом жареного мяса, крепкого вина и застарелого страха. В центре стоял массивный стол из черного дерева, за которым сидели те, кого в хрониках назовут «Черными Невестами» — женщины, чьи судьбы были сломлены и перешиты по воле Мейгора.       Рейниру привели в зал после того, как служанки, дрожащими руками, помогли ей смыть копоть и кровь. Ей дали платье из тяжелого багряного бархата с высоким воротником, скрывавшим следы ожогов на шее. Когда она вошла, разговоры за столом мгновенно стихли.       Мейгор сидел во главе стола на резном стуле, больше похожем на трон. По его правую руку сидела Джейн Вестерлинг, бледная, с припухшими от тайных слез глазами. Напротив неё — Рейна Таргариен, дочь старшего брата Мейгора и вдова его племянника, чья поза выражала крайнюю степень ледяного презрения и гордости. — Мои королевы, — голос Мейгора пророкотал под сводами, когда он указал Рейнире на свободное кресло рядом с собой. — Поприветствуйте нашу гостью. Она утверждает, что явилась к нам из пламени и из будущего. Она называет себя Рейнирой, из нашего дома.       Джейн Вестерлинг вздрогнула, коснувшись своего живота, где теплилась слабая надежда на наследника, а Рейна медленно отставила кубок. Её фиалковые глаза, точь-в-точь как у Рейниры, сузились, изучая каждое движение пришелицы. — Из будущего? — голос Рейны был подобен звону тонкого льда. — И кем же ты была в этом «будущем»? Судя по тому, как жадно ты смотришь на хлеб, ты была нищенкой, а судя по шрамам на твоих ладонях — воровкой.       Рейнира не ответила сразу. Она села, расправив подол платья, и посмотрела на поднос с дичью. Голод действительно терзал её, но достоинство было сильнее. Она взяла нож, неторопливо разрезала кусок мяса и только после этого подняла взгляд на Рейну. — В моем времени, принцесса Рейна, меня называли по-разному, — спокойно произнесла Рейнира. — Мой отец, король Визерис, звал меня своей наследницей. Мои сторонники называли меня «Королевой на Железном Троне». А народ... народ когда-то звал меня «Отрадой Королевства».       При этих словах Мейгор издал короткий, гортанный смешок, впиваясь зубами в кусок мяса. — «Отрада Королевства»? Ты выглядишь скорее как его проклятие. Слишком много скорби в глазах для «отрады». — Титулы — это обертка для горького плода, — парировала Рейнира, пригубив густое, терпкое вино. — Это имя дали мне, когда я была ребенком, летающим на спине Сиракс над Красным Замком. Тогда я думала, что любовь лордов — это константа. Я была юной, гордой и ослепленной золотым сиянием мира, который построил мой прадед, Старый Король Джейхейрис. — Джейхейрис? Сын Эйниса? — Рейна подалась вперед, её голос дрогнул. — Значит, мой брат выжил? Он станет королем?       Рейнира посмотрела на неё с глубокой, почти материнской печалью. Она знала, что история Рейны — это трагедия, зеркально отражающая её собственную. — Твой брат станет одним из величайших королей, которых знал этот континент. Но цена его величия будет написана кровью тех, кто сидит за этим столом.       Мейгор ударил кубком по столу, заставив посуду подпрыгнуть. — Хватит загадок! Ты говоришь о слабом отце и о титулах. Расскажи мне, «Отрада», как ты, будучи женщиной, осмелилась претендовать на то, что принадлежит мужчинам по праву меча?       Рейнира повернула голову к Мейгору. В полумраке зала её лицо казалось маской из бледного мрамора. — Мой отец любил меня больше своих сыновей от второй жены. Он заставил всех лордов Вестероса присягнуть мне на верность. Но клятвы, принесенные при свете дня, быстро забываются в сумерках королевской кончины. Мой брат — или, вернее, те, кто стоял за его спиной, — украли мою корону. И тогда «Отрада» умерла. Родилась война.       Она посмотрела на свои руки, скрытые широкими рукавами платья. — Мы называли это Танцем Драконов. Но это был не танец. Это была бойня, где брат вырывал глотку брату, а небеса горели так ярко, что люди думали — настал конец света. Я потеряла сыновей одного за другим. Я видела, как пламя пожирает всё, что я любила. И к тому моменту, как я села на трон, я ненавидела само его существование.       Джейн Вестерлинг тихо охнула, прикрыв рот рукой. Рейна же смотрела на Рейниру с нарастающим уважением, смешанным со страхом. Она видела в этой женщине то, что чувствовала в себе — ярость загнанного в угол дракона. — Ты пришла сюда напомнить нам о смерти? — Мейгор прищурился, его взгляд блуждал по лицу Рейниры, задерживаясь на её губах, что сжались в тонкую линию. — Я пришла сюда, потому что огонь не смог меня переварить, — ответила Рейнира. — И потому что здесь, за этим столом, я вижу единственных людей во всей истории, которые могут понять, что значит носить драконью кровь как проклятие, а не как дар.       Атмосфера в зале изменилась. Подозрение никуда не исчезло, но к нему примешалось некое мрачное родство. Мейгор налил себе еще вина и жестом приказал слугам обновить кубок Рейниры. Обед продолжался, но теперь это был пир теней, где прошлое и будущее переплелись в смертельном узле.Слуги суетливо разливали вино, стараясь не смотреть в глаза гостье, чье присутствие казалось им дурным предзнаменованием. Рейна Таргариен, чья гордость была единственным доспехом в этом браке по принуждению, не сводила с Рейниры глаз. Она видела в ней не просто незнакомку, а отражение своего собственного возможного будущего — изломанного, опаленного, но не покоренного. — Расскажи о своем муже, «Отрада», — с внезапной остротой бросила Рейна. — Ты говоришь о сыновьях и войнах. Был ли рядом с тобой мужчина, который стоил твоих жертв? Или ты, как и мы, лишь трофей в руках тех, кто сильнее?       Рейнира медленно отложила нож. Воспоминания о Деймоне кольнули сердце острее, чем любой кинжал. Она взглянула на Мейгора, который в этот момент лениво крутил в руках тяжелый перстень с печатью своего отца. — Моя жизнь была разделена между долгом и страстью, — начала она, и её голос в тишине зала звучал как шелест сухих листьев. — Мой первый брак был политической сделкой. Лейнор Веларион был благородным человеком, воином и наездником дракона Морской Дым. Но его сердце принадлежало не женщинам. Он предпочитал общество прекрасных юношей и рыцарей.       Мейгор громко расхохотался, откинув голову назад. Звук его смеха был резким, как треск ломающихся костей. — Веларион — наездник дракона, предпочитающий парней? — Мужчина покачал головой, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. — Твой отец выдал тебя за кастрата духа, женщина? Какое унижение для драконьей крови. — Это было удобное соглашение, — холодно ответила Рейнира, не дрогнув под его насмешливым взглядом. — Мы договорились «есть каждый свою рыбу». Но короне нужны были наследники. Поэтому трое моих первых сыновей были рождены от сира Харвина Стронга. Самого могучего рыцаря в Семи Королевствах. Он любил меня, а я любила его силу и верность. Но лорды — эти лицемерные змеи — тыкали в моих детей пальцами, называя их «Стронгами», хотя у них была кожа Таргариенов и сердца драконов. — И ты терпела эти шепотки? — Мейгор подался вперед, его забавляла эта откровенность. — Я бы вырвал языки каждому, кто посмел бы усомниться в моей крови. — Я так и делала, — Рейнира хищно улыбнулась, и в этот миг она была поразительно похожа на него. — Но языков было слишком много. А потом мой муж Лейнор «погиб» в случайной драке. На самом деле, мне пришлось инициировать его исчезновение, чтобы освободить место для того, кто действительно мог защитить мои права. – Для кого? – Для своего дяди, - ответила Рейнира отпив вино из кубка. — Для твоего дяди? — вставила Рейна, её голос дрожал от смеси отвращения и странного восхищения. — Да. Я выбрала Порочного Принца - Деймона Таргариена, — имя соскользнуло с её губ как молитва и проклятие одновременно. — Мой единокровный брат Эйгон, который украл мою корону, был никчемным пьяницей. Он проводил время в борделях и на петушиных боях, заливая глотку элем, пока его мать и дед плели заговоры. Он был настолько распутным и слабым, насколько Лейнор был равнодушен к женщинам. Я не могла позволить такому существу править. Мой дядя Деймон был огнем. Он был мечом. Мы поженились по старым обычаям Валирии, на крови и пламени. Он был единственным, кто понимал, что корона — это не только золото, но и пепел.       Мейгор молчал, изучая её лицо. Его забавляло, что эта женщина оказалась гораздо порочнее и решительнее, чем его собственные жены. Она не была жертвой обстоятельств — она сама создавала эти обстоятельства, ломая жизни и законы богов и людей. — Значит, ты убила мужа, родила бастардов и вышла за дядю, чтобы развязать войну, в которой потеряла всё? — Мейгор поднял кубок, словно салютуя ей. — Ты больше похожа на меня, чем я думал. Но скажи мне... стоило ли оно того? Когда ты видела, как твои «Стронги» падают в море вместе со своими драконами?       Рейнира почувствовала, как горло перехватило спазмом. Она вспомнила Люцериса, исчезающего в пасти Вхагар, вспомнила израненного тонущего Джакейриса. — В тот момент, когда я села на Железный Трон, я уже не знала ответа на этот вопрос, — тихо произнесла она. — Когда я наконец вошла в Королевскую Гавань и села на этот чёртов трон, я уже не была женщиной. Я была воплощением скорби. Я потеряла двоих сыновей в один миг.       Она подняла свои руки, показывая ладони, испещренные старыми шрамами. – Говорят, Железный Трон отвергает тех, кто не достоин. Когда я садилась на него, я так яростно хваталась за эти чертовы мечи, что из моих ладоней и ног сочилась кровь. Я держала на руках своего единственного оставшегося маленького сына, а под моими ногами растекалась лужа крови. Люди шептались, что трон судит меня. Но это чепуха. Трон не судил, я сама наказывала себя. Каждый раз, когда я чувствовала, как металл режет плоть, я вспоминала лица своих мертвых мальчиков. Трон стоил мне всего.       Джейн Вестерлинг, слушавшая этот рассказ с растущим ужасом, прижала платок к губам. Рейна же смотрела в свою тарелку, осознавая, что по сравнению с этой женщиной их собственные интриги и страдания — лишь детская игра в песочнице. Перед ними сидела королева, которая прошла через ад и принесла его частицу с собой.       Мейгор медленно поднялся, отодвинув стул с тяжелым скрежетом. — Выйдите все, — приказал он, не глядя на жен. — Я хочу поговорить с этой «Отрадой» наедине.       Рейна и Джейн поднялись мгновенно. Они уходили быстро, бросая на Рейниру прощальные взгляды — в них была зависть, жалость и тайное облегчение от того, что теперь внимание этого монстра будет переключено на кого-то другого.       Двери зала с грохотом захлопнулись. Рейнира и Мейгор остались одни в круге света от догорающих факелов.