Пепел Отрады

      Тишина, воцарившаяся в зале после после их разговора, была не пустотой, а натянутой до предела струной. Воздух казался густым, пропитанным ароматом старого вина, воска и того неуловимого, острого запаха озона, что всегда предшествует удару молнии. Мейгор возвышался над Рейнирой, его массивная фигура заслоняла свет последних факелов. В его глазах, обычно холодных, как валирийская сталь, теперь плескалось тёмное, первобытное пламя. — Ты пришла из пепла, Рейнира, — его голос был тихим рокотом, от которого вибрировали кости. — И ты пахнешь пеплом. Но под ним я чувствую жар, который мог бы сжечь весь этот остров.       Он не стал дожидаться ответа. Его рука, тяжелая и горячая, легла ей на затылок, пальцы запутались в серебристых волосах, резко потянув её голову назад. Рейнира вскрикнула, но это был не крик страха — это был выдох узнавания. Она смотрела в его лицо, отмеченное печатью абсолютной, не знающей сомнений воли, и видела в нём отражение своей собственной ярости.       Их поцелуй был подобен столкновению двух враждующих армий. Мейгор смял её губы со свирепостью захватчика, требуя всего и сразу. В этом этого жесте не было нежности — только жажда обладания и странное, болезненное уважение к женщине, которая не отвела взгляд перед лицом смерти. Рейнира отвечала ему с той же неистовостью, впиваясь ногтями в его мощные плечи, словно пытаясь сорвать с него доспехи и добраться до самой сути этого человека-монстра.       С резким треском мужчина разорвал багряный шелк её платья. Ткань поддалась так легко, словно была лишь иллюзией. Он подхватил её, сажая на край массивного стола из черного дерева, среди перевернутых кубков и пролитого вина. Холод древесины резко контрастировал с жаром его больших ладоней, которые теперь обжигали её бедра, поднимаясь выше. — Ты сказала, что твой дядя был мечом, — прошептал он ей в губы, и его дыхание обжигало кожу. — Посмотрим, как ты примешь мой меч.       Когда он вошел в неё, это было подобно удару милосердия и казни одновременно. Рейнира выгнулась, отбросив голову назад, её пальцы судорожно вцепились в края стола, шрамы на ладонях горели, словно в них снова впивались мечи Железного Трона. Это было не просто соитие — это была схватка. Каждый толчок Мейгора был утверждением его власти, но Рейнира принимала его не как подчиненная, а как равная, крепко смыкая ноги на его пояснице и резко притягивая его еще ближе, желая раствориться в этой грубой, первобытной силе.       В полумраке зала их тела казались сплетением теней и багряного света. Пот блестел на широкой спине Мейгора, а кожа Рейниры казалась ослепительно белой в сравнении с его смуглой, израненной плотью. В этом акте было что-то ритуальное, древнее, как сама Валирия. Они занимались любовью на костях истории, в тени драконьих крыльев, игнорируя законы богов, которые оба презирали.       Это было горько. Горько, как вкус пепла, который забивал рот Рейнире в её последние минуты в будущем. Каждое движение приносило не только наслаждение, но и терпкую сладость разрушения. Она чувствовала, как в ней пробуждается та самая чёрная магия, что течет в жилах Таргариенов — магия крови и огня, требующая жертв.       Мейгор зарылся лицом в её тонкую шею, его зубы оставили след на её коже, а стон, низкий и хриплый, смешался с её прерывистым дыханием. В этот миг он не был «Жестоким» королем, а она не была «Погибшей» королевой. Они были двумя драконами, запертыми в человеческих телах, которые нашли друг друга в пустоте времен.       Когда пик наслаждения настиг их — ослепляющий, как взрыв вулкана, — Рейнира закричала, и этот крик эхом отразился от сводов Драконьего Камня. Она видела перед глазами вспышки золотого пламени и чувствовала, как стены реальности окончательно рушатся. Мейгор содрогнулся всем телом, крепче вжимая её в стол, словно пытаясь вдавить её в саму историю этого замка.       Потом наступила тишина. Тяжелая, влажная и пахнущая пеплом.       Мужчина не отстранился сразу. Он остался лежать на ней, тяжело дыша, его сердце билось о её грудную клетку, как пойманная птица. Рейнира гладила его по жестким волосам, чувствуя странное умиротворение. Она знала, что завтра мир снова станет враждебным, что его жены будут шептаться, а лорды — точить ножи. Но сейчас, в этом замершем мгновении, она была дома. — Ты — не отрада, Рейнира, — наконец произнес Мейгор, поднимая голову. Его взгляд стал спокойным, почти холодным, но в нем затаилось нечто новое. — Ты — пламя, которое не гаснет. И пока ты здесь, это королевство будет гореть вместе с нами.       Рейнира улыбнулась — печально и хищно одновременно. Она знала, что их союз — это приговор. Но для женщины, которая уже однажды сгорела, еще один пожар был лишь возвращением к началу. Она лежала среди осколков своей прошлой жизни и руин его настоящего, чувствуя на губах вкус пепла и терпкую сладость неизбежного конца. – Хочешь мы сожжём Хайтауэров? - с ехидной улыбкой предложил Мейгор, застёгивая её платье. Его безумие отражалось в глазах женщины и та, широко улыбнувшись, злобно и раскатисто рассмеялась. – А давай.