Никто не должен знать

      Мир устроен крайне несправедливо, не так ли? Ты можешь спокойно пройти незамеченным, мол, просто мимо проходил, но именно это становится в последствии твоим проклятием… двигающимся проклятием, которое теперь не оставляет в покое ни минуты.       Обычно его не замечали, ведь Ёнджун ничем не пах. Все думали, что он бета, что ровнялось порой с пустым местом. Беты испокон веков держались особняком, когда омеги и альфы чаще создавали объединенные группы между собой.       Однако статус в школе определялся не только вторичным полом и испускаемыми феромонами по коридорам. Существовал ещё и видовой класс — древняя градация по тотемному зверю. Хищники держались вместе, жертвы — сами по себе. А Ёнджун с его лисьим фенотипом завис где-то посередине: слишком мал для волка, слишком хитер для кролика. И без запаха — вообще никто. То ли виной были способности лисов скрывать свой запах, о чём парень мог только догадываться, было ли это реальным. То ли это был сбой гормонов. Он сам не знал, что именно не так в его организме.       Но знали бы все, что он на самом деле омега с лисьим фенотипом… насколько бы озадачены были их лица в этот момент? Парень не хотел этого знать наверняка, надеясь завершить учебу на последнем году обучения и поскорее убраться подальше из этого города.       Возможно, что однажды он встретит того самого альфа-лиса, который не будет смущён тем, что Ёнджун — омега, так еще и без явного запаха. Оставалось гадать, воплотить эти грёзы в реальность, или же всё останется на той же мёртвой точке без возможности проводить период течки как и положено по природе — с альфой.       Из одних раздумий его мозг перенёсся в другие, более волнующие последние пару дней. Мысль о том, что было на заднем дворе. Теперь эта сцена сидит глубоко внутри подсознания, вспыхивая раз за разом при виде конкретного человека. Того, кого он видел не впервые, но так близко — в первый раз. Обычно этот альфа был окружён одноклассницами-омегами, того же статуса, что и парень. Они все были волками, крутились рядом, словно обособленная стая, чувствуя собственную власть и силу в школе.       Хотя Ёнджун не понимал эту двойственность поведения того альфы. То он намеренно мог толкнуть проходящего мимо бету, не глядя на видовую принадлежность. То тащил друзьям гору булочек из пекарни напротив остановки, неподалёку от школы. Казалось, доброта была чужда этому зверю, который только и нарывался на конфликт не только с представителями своего и иных вторичных полов, но и других видов. Он никогда не видел, что именно происходило с теми, кто попадался в поле зрения чёртова Чхвэ Субина.       Однако, судьба решила показать, что бывает с тем, кто видит слишком много.       Началось всё с того, что сонбэ-ним Пак поручил сегодняшнюю уборку ему и другому ученику. Ю Хван, высокий и мускулистый альфа-волк, стирал с доски написанное за последний урок, пока Ёнджун возился с мусорным ведром.       — Ю Хван, — позвал парень, потряхивая полным мешком. — Я пойду выброшу… раз уж я сегодня за это отвечаю.       Хван коротко кивнул, даже не обернувшись, и уткнулся в телефон. Ёнджун только вздохнул — «спасибо, что сходил» от этого альфы можно было не ждать. Типичный альфа-волк, боже. Он вышел в коридор и направился к дальней лестнице: контейнеры были только на заднем дворе.       Когда Ёнджун спустился, пройдя немного вперед, замедлился. Пока вовсе не замер.       Опасно.       Инстинкт подсказывал ему, что то, что он увидел сейчас посылает ему однозначный сигнал — бежать назад. У контейнеров, тяжело дыша, на четвереньках стоял Чхвэ Субин. Рубашка на нём была разодрана в клочья, обнажая спину, исполосованную свежими царапинами. Но стоило сместить фокус на окружающую обстановку, Ёнджун почувствовал страх: рядом валялся опрокинутый бак, а стена за спиной альфы была покрыта глубокими бороздами — будто кто-то в ярости кромсал бетон огромными когтями. Поблизости никого не было. Это не было похоже на потасовку — Субин был один.       Лицо омеги выражало ровно то, что он чувствовал — страх. Первобытное чувство, знакомое своим эффектом замирания на месте и отключением мозгов в следующую секунду после ощущения. Ёнджун был омегой, это многое означало. Бояться, ровно как и соблазнять, было в его природе. Причин было множество, но главная крутилась вокруг жёсткого и грубого характера и действий альф. Они наводили страх даже на бет, которые не могли чувствовать запаха. Феромоны альф были всегда сильны, и те пользовались этим очень умело.       Перед ним был Субин, тот самый альфа-волк, который задирал другие виды, тусовался в своей группе крутых альфа-волков. Волки всегда были обособлены и злы, они были воплощением верхушки цепи. Недосягаемые и большие, как верхушки деревьев в лесу. Такие, как Чхвэ Субин, всегда брали то, что хотят — это единственное, в чем был уверен Ёнджун наверняка.       От Субина исходил неясный, из-за своей многогранности, запах — Ёнджун не мог понять, чего в нем больше: природного феромона, или раздражения… или чего-то ещё? Парень не мог распознать. Будучи омегой без запаха, он так же плохо чувствовал запахи других. Однако мог вполне почувствовать эмоции, только смотря на лица людей.       И что же его потрясло на самом деле, так это то, что один зрачок Субина был неестественным для волка, он был вертикальным как… Как у кролика, чёрт возьми! Он не мог вообразить, что такое реально: большой альфа-волк со зрачком «травоядного», как сам Субин называл безобидные виды.       Субин издал звук, когда взгляды парней встретились. Это было похоже на рычание, но какое-то неправильное, как и сама ситуация, словно волк внезапно поперхнулся собственным рыком. Звук был сдавленным, но был полон смертельной угрозы, и почти жалобного, тонкого визга — так мог бы скулить зверь, которого загнали в угол. Рык мгновенно оборвался, превратившись в короткий, резкий выдох как фырканье загнанного зверька.       — Ты, — выдохнул он. В голосе не было ярости — скорее досада пополам с ожесточением, которые он даже не пытался скрыть. Или не мог. Короткое хриплое «ты» прозвучало как приговор, но сам Субин при этом выглядел так, будто его застали за чем-то постыдным, а не опасным. Его лицо было мрачным, но лёгкий румянец окрасил щёки. Выглядело бы мило, если бы не взгляд — его зрачки всё ещё менялись со звериных на человеческие.       — Я ничего не видел, — быстро заговорил Ёнджун, сжимая мешок с мусором как щит. — Правда, я сейчас уйду…       Его замутило, внутренности скрутило в тугой узел при виде этого зрелища. Мелкая дрожь пробила его тело. Кажется, ему стало тяжело дышать. Всё-таки было что-то неприятное в запахе Субина, что-то кислое — это заставило Ёнджуна поморщиться от ощущения. Видимо, феромоны стали гораздо сильнее, чтобы даже омега с отвратительным чутьём смог почувствовать.       «Он, что, пытается меня подавить?» — единственная разумная мысль, которая посетила замутнённый мозг Ёнджуна в этот момент, пока его тело всё ещё оставалось на одном месте.       К моменту, как Ёнджун вообще бы смог что-то сделать, Субин уже поднялся. Он был выше на голову. Омега кожей ощутил подавляющую силу альфы даже в такой ситуации. Это было физически неприятное чувство, будто его рассматривают под микроскопом и разделяют на части.       — Не видел? — Субин наклонился, заглядывая в глаза омеги. Одна его рука легла на плечо Ёнджуна — не больно, но весомо, не давая отступить. Второй рукой он коснулся щеки омеги, чуть царапнув ногтем. — А теперь, маленький лис, позволь тебе прояснить… — Субин остановился, сжав плечо Ёнджуна так, чтобы тот задрожал ещё сильнее. — Ты, действительно, ничего не видел. Потому что если кто-то узнает, что здесь было… мне придется сделать так, чтобы ты вообще ничего никогда не видел. Идёт?       Ёнджун медленно кивнул, пытаясь справиться с дрожью от осознания — он теперь под прицелом альфы Чхвэ Субина. С этого дня омега-лис, притворяющийся бетой, был обречён на пристальное внимание со стороны задиры.       Субин ещё секунду смотрел прямо в глаза Ёнджуну — зрачки полностью пришли в норму, став человеческими, наполненными тёмно-карим цветом. Субин резко отдёрнул руку с его плеча, словно обжёгся, и развернулся, даже не взглянув на разорванную рубашку. Два шага — и он уже подбирает с земли телефон, который, видимо, выпал во время… чего-то.       — Убирайся, — бросил он через плечо. Голос сел, но в нём не осталось ни капли прежней угрозы. Только усталость. И злость — но не на Ёнджуна, на себя.       Ёнджун не двинулся с места. Ноги не слушались, мешок с мусором выпал из ослабевших пальцев и бесшумно упал на асфальт. Он просто не мог ничего сделать в таком состоянии.       Субин прошёл вперёд и замер у выхода со двора. Спина его была напряжена. Он медленно обернулся — только профиль, только на миг.       — Ты не видел, — повторил он, и теперь это звучало не как угроза. Полупросьба. — Меня здесь не было. И… — он запнулся, и Ёнджун заметил, как дёрнулся кадык на его горле, когда альфа сглотнул. — И этого не было.       И ушёл, не оглядываясь.       Ёнджун остался стоять посреди разгромленного заднего двора. Только когда шаги затихли вдали, он позволил себе выдохнуть — и чуть не упал, привалившись к контейнеру. Внутри всё тряслось, но где-то глубоко, под слоем страха, прорастало странное, нелогичное осознание.       «Он не хотел, чтобы я это видел. Не потому, что я — свидетель. А потому, что ему стыдно. Чхвэ Субину, королю школы, задире и альфе-волку… стыдно за то, что внутри него живёт кролик,» — он мысленно усмехнулся, но его лицо было всё ещё напряжено.       Ёнджун медленно сгрёб рассыпавшийся мусор обратно в мешок и перекинул в бак. Руки всё ещё дрожали.       А если он мог рассказать кому-то? Чтобы ни произошло на заднем дворе, было явно что-то незаконное, неправильное. Ёнджун стиснул край контейнера так, что побелели костяшки. Нет. Рассказать — подписать себе приговор. Субин не идиот, он узнает. И тогда…       «Тогда будет не царапина на щеке.»       Эта мысль отрезвила. Страх вернулся, ледяной и липкий, но вместе с ним пришло и что-то другое. Упрямство.       Он ненавидел это в себе — дурацкое любопытство, которое вечно тащило туда, где опасно. Именно из-за него Ёнджун когда-то влез в драку между альфой и бетой, за что получил кулаком в лицо. Именно из-за него сейчас внутри теплился не только страх, но и азарт.       Предыдущее напряжение медленно таяло, постепенно отпуская тело Ёнджуна.       «Лиса не будет лисой, если не будет хитрой,» — подумал парень, вспоминая слова бабушки.       Что ж, он будет достаточно сообразительным и наблюдательным. В голове постепенно рождался план. Ещё только намётки, но уже мысли засели глубоко в мозгу — это его шанс.       «Смогу ли я шантажировать этого мудака?» — мелькнуло где-то на задворках сознания. Пока что это просто мысль — слишком опасная, чтобы её озвучивать.       — Посмотрим, кто кого переиграет, — хмыкнул омега-лис, спустя время, пока стоял во дворе.       Он поспешно обернулся по сторонам, чтобы его слова были адресованы лишь пустому двору. Какая-то часть его оставалась в должном напряжении после случившегося.       Ёнджун не мог знать наверняка, что именно произошло, но был уверен в одном — ему нужно перестать дрожать каждый раз при виде этого парня. Чёрт, он же не безобидный вид. Он — лис! Это должно было хоть что-то значит в этой грёбанной иерархии.       Он глубоко вдохнул и выдохнул. Воздух становился теплее с приближением весны. Это успокаивало, хотя бы немного.       Ему нужно было вернуться в класс и закончить уборку. Что Ёнджун и сделал, когда его тело окончательно отошло от напряжения.