Никто не должен знать

      Темнота вязкая, густая и липкая, как смола, заполонила собой всё вокруг. Казалось, что он дышал ею. Воздух вокруг тяжёлый, словно свинец, глубоко оседал в лёгких. Сдавленные хриплые звуки вылетали из его рта. Горло саднило, каждый вдох давался с трудом. Он беззвучно кричал в пустоту. Вокруг не было никого, чтобы позвать на помощь. Только темнота облепляла со всех сторон его — не его — тело. Она словно поглощала юношу, всасывая в себя, поглощая без остатка.       В этой темноте он пытался распознать хоть что-то, но видел только белые контуры, нечёткие, смазанные, как нарисованная маслом картина. Всё было неестественным, или ему только казалось так. Темнота не давала сфокусироваться, у юноши не оставалось вариантов, как видеть лишь то, что ему дают видеть.       Он попытался поднять руку, но та казалась слишком тяжёлой и неподъёмной. И вдруг его рука двинулась сама по себе. Медленно, словно её тянули на невидимых нитях. Парень ощутил, как его собственные пальцы — нет, не его, огромные, с чёрными когтями — сжимаются в кулак. И больше ничего. Движения вновь замерли — белые контуры едва подрагивали, светясь и помогая распознавать нечто.       Он хотел крикнуть, но из горла вырвалось только низкое, гортанное рычание, от которого зазвенело в ушах.       Боль. Она пришла не сразу, а волной — сначала тупая, давящая в груди, потом острая, режущая, словно кто-то ломал его рёбра изнутри.       Вспышка озарила округу. Он увидел перед собой силуэт — дрожащий, худой, сжимающий пакет в кулаке. Страх. Сладкий и дурманящий обоняние.       Вместе с тем пришёл и другой запах — металлический, резкий и солёный. Кровь.       Тьма медленно расступалась перед его глазами: очертания окружения становились всё чётче с каждой секундой.       Он хотел сделать шаг вперёд, но ноги не слушались. Его тело двигалось само — медленно, тяжело. И тогда он понял, что это двигался не он, а зверь внутри него. Он тянулся к силуэту перед ним.       Чувство голода, которое в миг озарило его разум, заполнило собой всё существо Субина. Оно пришло не из живота, а откуда-то из груди, из самого центра, где билось чужое, звериное сердце. Голод был тягой к теплу, к движению, к живому. Субин почувствовал, как его рот — звериная пасть — наполнился слюной, а клыки сами собой удлинились. Его тело двинулось вперёд — медленно, неумолимо, будто его вели на невидимом поводке. Он хотел остановиться, но ноги уже сделали шаг. И ещё один.       Силуэт вздрогнул. Пакет выпал из ослабевших пальцев, и тьма снова сгустилась, закрывая его от глаз Субина. Худые плечи, дрожащие руки, запах страха утонули во тьме.       «Беги, — хотел крикнуть он. — Беги, пока я ещё…» — но мысль оборвалась. Потому что он не знал, осталось ли в нём ещё что-то человеческое.       Субин резко подскочил в кровати, тяжело дыша. Он схватился за пижамную рубашку, сжимая ткань в кулак. Грудь распирало от фантомной боли. Такой реальной, что он ещё с минуту верил — кто-то невидимый давил на грудную клетку с огромной силой.       В комнате всё ещё витал слабый, металлический запах — его собственный, но вместе с тем будто бы чужой. Субин мотнул головой, но запах не уходил, нарастал. Ещё чуть-чуть и он начал душить. Наступающая на пятки паника ускоряла темп сердцебиения. Парень снова почувствовал, как воздух застревает в горле. И на секунду ему показалось, что он вновь во сне. Субин заставил себя дышать ровнее, считая до пяти на каждом вдохе. Запах медленно рассеялся — или ему просто показалось.       Юноша медленно отпустил мягкую ткань, его пальцы — настоящие — прошлись вдоль рёбер, которые казались сломанными во сне. Всё было на месте. Он был человеком.       Он провёл ладонью по влажной шее — волосы слиплись, кожа горела. Простыня под ним была мокрой, будто он боролся с кем-то всю ночь.       Он слышал, как воздух выходит из его лёгких — хрипло, прерывисто, будто кто-то другой дышал его телом.       Тени на стене двигались, словно повторяя тот кошмар. Скручиваясь в еле различимые громозкие силуэты. Один из них будто отделился, став на секунду похожим на монстра, но тут же исчез.       Звуки медленно возвращались к Субину: шум ветра за окном, тихое тиканье наручных часов, лежавших на прикроватной тумбе.       Субин сжал мокрую простыню в кулаке. Он не знал, как долго это будет продолжаться. Каждую ночь после того вечера ему снились эти страшные сны. Каждый раз он боялся закрывать глаза. Неизвестность всегда пугала, но это было другим. Словно во сне он вспоминал то, что было на самом деле. И Субин должен был узнать, что именно видел тот бета.       Субин ещё долго сидел на кровати, приходя в себя. За окном начинало светать. Он посмотрел на экран телефона — его свет тут же ударил по глазам — пять часов утра. Он знал, что через час нужно будет спускаться вниз, чтобы позавтракать с отцом. Пропускать завтрак, когда он находится в городе, было чревато последствиями. Пару раз дело доходило до физического воздействия. Этот опыт Субин бы предпочёл не вспоминать.       Он быстро встал, в затылке отдалось резкой болью от пережитого кошмара. За секунду парень пришёл в себя и направился к ванной комнате.       Всполоснув и очистив от пота тело, Субин переоделся в выглаженную школьную форму. Он как раз поправлял расчёской укладку волос, когда в дверь постучали.       — Молодой господин, завтрак готов. Просьба поторопиться, — отрапортовала по ту сторону миссис Ли.       Её сухой и хриплый голос остановил движения Субина. Он отложил расчёску, посмотрев в зеркало. Лицо бледное, словно девственно чистое полотно художника, под глазами залегли тени, розовая кожица губ искусана до маленьких ранок. Вид удручающий, не в стиле альфы, которым он должен был быть.       Субин взял со столика бальзам для губ и нанёс его тонким слоем, закинул к себе в карман пиджака. Он почти был готов к новому дню, хотя его психическое состояние оставляло желать лучшего.       Вновь ледяное молчание отца после очередного «ты не сделал это, ты не сделал то», чтобы указать на реальное место своего щенка.       Он закинул рюкзак на плечо и на мгновение задержался у двери, бросив взгляд в зеркало. Оттуда на него смотрел бледный, осунувшийся парень с затравленным взглядом — не альфа, а сильно уставший подросток. Субин дёрнул плечом, разрывая зрительный контакт с самим собой, и вышел в коридор.       На лестнице его встретил запах жареного тоста и яичницы. Из столовой доносились приглушённые голоса — отца и кого-то из сестёр. Субин спускался медленно, стараясь отсрочить момент, когда придётся сесть за этот стол.       В столовой уже сидели: отец с планшетом в руках и две сестры-близняшки. Соль, намазывающая масло на тост с таким видом, будто это было самым важным делом в её жизни. Суён, которая тут же подняла на него взгляд, полный тихой тревоги.       — Доброе утро, оппа, — тихо сказала она.       Субин кивнул, не глядя на отца, и сел за стол.       — Доброе утро, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Я слышала, что в вашей школе уволили преподавателя, — сказала Соль, не обращаясь ни к кому конкретно.       — Да, — коротко ответил Субин.       — Ты опять что-то натворил? — ахнула она, притворно округлив глаза. — Отец, но почему? Всегда вытаскиваешь его, а нам с Суён никакого снисхождения…       Чан спокойно оторвал взгляд от планшета, наклонил голову и внимательно посмотрел на дочь, сощурив глаза.       — Кто сказал, что это я? — лицо отца ничего не выражало, он был спокоен.       Однако девушка почувствовала, как в воздухе витало напряжение. Соль медленно опустила намазанный тост на тарелку. Она почувствовала то напряжение, которое всегда предшествовало его гневу. Отец был не в духе: то ли из-за скорого мероприятия, то ли ему кто-то успел испортить утро. Но Соль, как всегда, не умела вовремя остановиться. Она любила болтать, но отвечать за слова — нет. Поэтому она сделала то, что и всегда: перевела стрелки на брата.       — Эй, Субин-а, — она взволнованно вскинула голову, смотря прямо на старшего брата. — Почему ты молчишь вообще?       — Тупые вопросы задаёшь, — коротко сказал он, сосредоченный на завтраке.       Соль притворно обиженно надула губы, но в её глазах мелькнула искорка удовольствия — она любила, когда он срывался. Она ждала, что отец осадит его.       И отец не разочаровал.       — Извинись перед сестрой, — голос Чана был тихим, но в нём звенел металл.       Воздух тяжелел с каждой секундой. Субин чувствовал давление со стороны старшего волка. Отец призвал ту мощь альфы, которая для парня оставалась непостижимой. Одно дело — пугать бет злобным лицом и давить на альф и омег своим диким запахом, другое — противостоять мужчине, вдвое старше него.       Еда не лезла, он отложил приборы и намеревался встать с места. Соль молчала, впитывая всё напряжение этого момента. Суён, напротив, попыталась защитить брата.       — Папа, — робко позвала она. Чан наметил кивок, всё ещё смотря на Субина. — Ты говорил, что скажешь кое-что важное, когда спустится Субин…       Чан медленно перевёл взгляд с Субина на Суён. Его лицо оставалось непроницаемым.       — Вы уезжаете к вашей матери в субботу. На две недели.       «Две недели у матери.»       Субин уже знал этот график — он был одним из немногих пунктов, которые отец соблюдал неукоснительно. Два года назад родители развелись, и по решению суда дети проводили по две недели у каждого из родителей. Остальное время — здесь, под присмотром миссис Ли.       Субин смотрел в тарелку, но не видел еды. Он слышал, как Соль задаёт вопросы, как отец отвечает ей спокойно и ровно. А внутри у него было то самое чувство — смесь раздражения и облегчения, которую он не мог объяснить.       Он злился на отца. На его манеру всё контролировать, на его взгляд, который говорил: «Ты должен быть лучше, сильнее, быть примером для сестёр и брата». Но он также знал, что через несколько дней он сядет в машину и уедет. Подальше от этого холодного мрамора и тишины.       Там, в доме Чхвэ, было шумно. Всегда. Тёти, дяди, кузены — они говорили громко, спорили, смеялись. Мать не спрашивала о школе и оценках. Она просто ставила перед ним тарелку с чем-то горячим и тепло улыбалась.       И это было… хорошо. Странно, непривычно, но хорошо.       Он поднял взгляд на отца и выдержал его ответный. Ничего не сказав, он просто ждал, когда этот завтрак закончится.       — А почему так рано? — задала очередной вопрос Соль, её глаза горели заинтересованностью. — А Сухён-и? Он знает, куда ехать?       — Не волнуйся, Соль, — твёрдо сказал Чан без намёка на нежность. Он прекрасно знал, почему дочь беспокоится ранним переездом. — На выставку ты поедешь, но без меня. Суён тебе составит компанию, — он повернулся ко второй дочери и утвердительно кивнул ей.       Суён молча кивнула, не осмеливаясь посмотреть на Соль. Та явно была недовольна. Выставка её любимого художника проходила на следующей неделе в другой части города, а мама вряд ли сможет отвезти их туда.       — Вы едете раньше, — продолжил мужчина. — Потому что у Миссис Ли давно не было отпуска, а вам нужно сосредоточиться на экзаменах, — он поочерёдно посмотрел на каждого отпрыска. — Лимит карты у каждого из вас теперь ограничен. Вы не заработали эти деньги, чтобы так быстро тратить. Передвижение на личном транспорте будет, но придётся тесниться и выезжать раньше.       Мужчина помолчал с минуту, давая детям время для переваривания информации. Лимит карты, один автомобиль — спасибо, что не общий автобус.       — У меня будут дела в Японии, — вновь заговорил Чан. — Поэтому так рано.       Чан не любил разъясняться перед всеми, но дети были теми единственными людьми, кому он говорил о своих планах, правда не обо всех. Поездка в Японию — лишь знакомство с новыми поставщиками. Нейтральная встреча без давления и обязательств.       Субин поднялся из-за стола, не проронив ни слова. Он коротко поклонился отцу — так, как того требовали правила, но без тени уважения в этом жесте. Чан даже не поднял на него взгляда, уже переключившись на планшет. Требовать от сына извинений было бесполезной тратой слов. Мужчина прекрасно знал, что Субин своим упрямством мог довести до бешенства даже самого стойкого человека. Опустить в этот раз — позволит, но не более.       Субин вышел из столовой, подхватил с пола рюкзак и направился к выходу. В прихожей он задержался на секунду, прислушиваясь к тишине, которая снова заполнила дом. Только лёгкий звон посуды из столовой нарушал её.       Он накинул куртку, обулся, вышел на улицу и остановился на крыльце, вдыхая немного потеплевший утренний воздух. В груди всё ещё саднило от того напряжения, которое он чувствовал за завтраком. Но теперь, когда он был снаружи, оно начало понемногу отпускать.       Субин достал телефон и уставился на экран. Последнее сообщение от дяди Джихо висело уже больше недели: «Бин-и, приезжай в гости, когда будет время. Мы все скучаем по тебе. Нара занята сейчас, но она тоже хочет тебя увидеть.» Он так и не ответил. Всё откладывал, придумывая отговорки, находя причины не ехать.       «Я просто не знал, что сказать, — подумал он. — Как объяснить, что я боюсь? Что я не хочу, чтобы они видели меня таким?»       Но сейчас, когда отец сам отправлял его к матери, эта отговорка больше не работала. Субин глубоко вздохнул и начал печатать:       «Дядя Джихо, привет. Прости, что долго не отвечал. В субботу приеду. Буду рад увидеться.»       Он отправил сообщение и убрал телефон в карман, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение. Словно часть груза, который он носил в себе, наконец соскользнула с плеч.       Машина уже ждала его у ворот. Субин сел на заднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза. Водитель, не задавая вопросов, тронулся с места.       Школа встретила его привычным шумом. Субин вышел из машины и направился к воротам. И почти сразу услышал знакомый голос:       — Ты сегодня рано.       Хюнин Кай стоял у входа, прислонившись к стене и держа в руках стакан с кофе. Он смотрел на друга с лёгкой усмешкой, но в его глазах читалась привычная настороженность.       — И тебе доброе утро, — ответил Субин, подходя ближе. — Долго здесь торчишь?       — Только пришёл, — легко отозвался Кай. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь.       Субин промолчал, проходя мимо друга ко входу. Кай, не отставая, зашагал рядом, прихлёбывая кофе и бросая на него косые взгляды.       — Будешь рассказывать, что случилось? — спросил Хюнин, когда они зашли в коридор.       — Ничего, — коротко бросил Субин. — Просто завтрак с отцом. Всё, как обычно.       Кай хмыкнул, но больше не стал давить. Они шли по коридору, и Субин чувствовал, как тишина между ними постепенно становится привычной — не тяжёлой, а почти уютной. И он был благодарен за такую передышку.       — Где Минджу? — вдруг спросил Субин, сев за свою парту.       Хюнин немного напрягся, припоминая, видел ли бету ранним утром — кажется, что нет.       «Интересно, за каким хреном ему слуга нужен,» — размышлял про себя Кай.       — Чувак, может сегодня обойдёмся без…       — Где он? — повторил вновь Субин.       — Я его видела, — отозвалась Эва, оборачиваясь на парней. Она закинула ногу на ногу, продолжая. — Братья Мин зажали в коридоре. И судя по запаху у них скоро гон… фу. Использовать для этого…       Она не успела договорить, как Субин поднялся со своего места и быстрым шагом направился на выход из класса. Кай последовал за ним, бросив Эве «не болтай об этом, ок?».       В последние недели две Субин был сам не свой. Кай мог только предполагать, что такого могло произойти, чтобы его настроение менялось со скоростью звука. Он знал о Субине больше, чем кто бы то ни было: и про семью, и про то, что его родители в разводе. Единственное, чего он не знал, так это самих родителей друга. Не было возможности познакомиться, да и Субин не спешил приглашать к себе. Кай и не настаивал.       Однако поведение друга было необычным даже для Кая. Конечно, Субин и раньше был спонтанным, но это хотя бы было весело. Сейчас же каждое действие или слово друга не приносило ничего, кроме вопросов о его ментальном самочувствии. Физически тот был здоров, но Кай знал, что не всё так гладко. Однако лезть лишний раз, как показали предыдущие дни — не стоит. Но беспокойство пересилило вновь.       — С чего вдруг такой интерес к слуге? — догоняя, спросил Кай.       — Надо так.       — О, неужели ты решил стать хорошеньким? — Кай шёл в ногу с Субином и видел, как его вопрос выбил из себя натянутое спокойствие друга.       — Сейчас просто смотри. Их всего лишь двое.       Кай кивнул, мол, не сильно и хотелось.       Они быстро добрались до заднего двора. Это было единственное место, куда могли потащить бету. Посреди площадки стояли два альфы с первого класса, они младше Субина, но уже были достаточно массивными — братья Мин — Уджин и Усок. Один из них держал за волосы Минджу, который стоял на коленях перед двумя альфами. Внешний вид беты был потрёпанным: очки съехали чуть набок, из носа текла струйка крови, а губы были искусаны. Второй альфа, чуть наклонившись, говорил что-то о долге, Субин не понял.       — И чем это вы тут занимаетесь, мелкие, — с самой нахальной ухмылкой из своего арсенала эмоций начал Субин, засунув руки в карманы штанов.       Он шагал вперёд, прямо к братьям Мин с напускным спокойствием и расслабленностью. Чем меньше было расстояние между ними, тем чётче Субин чувствовал запах. Предгонные молодые альфы, оскалившись, смотрели уже на Чхвэ. Кай предусмотрительно остался позади, прикрыл входную дверь.       «Сейчас начнётся,» — мысленно вздохнул Кай.       — Ты тут типа главный, — сказал один из них.       Второй из братьев выпустил руку из волос беты. Минджу тут же попятился в сторону, отползая в более безопасное место.       — Типа, — коротко ответил Субин, стирая ухмылку с лица, посерьёзнев. — Этого не трогать.       — С хуя ли? — взорвался мгновенно молчавший из братьев.       Субин совсем не различал их — они были на одно лицо, с одной стрижкой и тупым лицом, с одинаково расслабленным галстуком. Альфе показалось, что у него двоится в глазах. Но нет, эти двое, крупные, словно два быка, чуть ниже самого Субина, стояли отдельно друг от друга. Оба пахли почти что одинаково — это сбивало с толку, потому что не было понятно однозначно, кто из них агрессивнее, а кто способен на диалог.       — С того, что он под моей протекцией, — ровно ответил Субин, смотря прямо на близнецов. Лица у них сменились на озадаченность. — Ах, под защитой, раз так понятнее.       На последних словах он ехидно улыбнулся. Вид двух индивидов начал утомлять, но и начинать драку за какого-то бету Субин не спешил. Да, он не соврал, Минджу был под его личной защитой от других одноклассников и потенциальных угроз, но и от самого Чхвэ бедному парню доставалось с лихвой.       — Это ты, блять, нас за дебилов держишь, мудила! — сорвался «говорливый» брат. Он тут же замахнулся кулаком, но «молчун» внезапно остановил его, перехватив за запястье.       Запах.       Он пришёл не сразу, а волной — сначала лёгкой, почти невесомой, а потом накрыл братьев Мин с головой. Дикий, грозный, тяжёлый. Озон. Металлический привкус, от которого перехватывало дыхание, разлился в воздухе, заполняя пространство.       Тот из братьев, что был чувствительнее, почувствовал первым. Его глаза расширились, руки опустились. Он сглотнул, оцепенев. Второй, более упрямый, попытался сделать шаг вперёд, но его тело не слушалось — феромон обхватил их невидимой цепью, сдавливая грудные клетки.       Субин не двигался с места. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на них сверху вниз — как на нашкодивших щенков. Его лицо не выражало ничего. Ни злобы, ни гнева. Только спокойствие, которое было страшнее любого крика.       — Я сказал, — голос его был тихим, почти вкрадчивым, но в нём звенел металл. — Этого не трогать. Вы меня поняли?       Братья Мин молчали. Оба стояли, вжав головы в плечи, и не смели поднять взгляда.       — Повторите, — мягко сказал Субин, делая шаг вперёд.       — Не трогать, — выдавил один из них, голос его дрожал.       — Умные мальчики, — усмехнулся Субин, и в этой усмешке не было ничего доброго. — А теперь — пошли вон отсюда. Оба. Пока я не передумал.       Братья Мин развернулись и почти побежали к выходу, не оглядываясь.       Кай отступил, провожая младших ничего не выражающим взглядом.       Субин выдохнул, чувствуя, как напряжение в его плечах медленно отпускает. Он повернулся к Минджу, который всё ещё сидел на земле, прижимая руку к разбитому носу.       — Вставай, — сказал он, и голос его уже был обычным — без металла, без угрозы. — Пойдём. У нас сегодня контрольная по физике. Не хватало ещё, чтобы ты опоздал из-за этих придурков.       Он протянул руку бете. Тот сначала замешкался, но потом принял её и, пошатываясь, поднялся на ноги.       — Хоть бы поблагодарил, — Кай ехидно улыбнулся, наблюдая, как Минджу уносится прочь.       Бета тут же обернулся на Субина, но альфа махнул, мол, вали уже.       — Благородный рыцарь, — хлопнул руками Кай, прижав их к себе. — Белого коня не хватает только.       — Почему же, — возразил Субин, ухсмехнувшись. — Конь всегда при мне, — он указал на белоснежные от осветлителя волосы друга. — Ещё и белый!       Он хихикнул, когда Кай открыл было рот, чтобы ругнуться. Его лицо выражало при этом великую обиду за сравнение с конём.       — Пошли, урок скоро начнётся, — оборвал зарождающуюся тираду Субин.

***

      Контрольная по физике закончилась. Субин сдал бланк с решением одним из первых, даже не перепроверив — ответы сами собой складывались в голове, пока он механически выводил решение на бумаге. Он был лучшим в классе, даже если мысли были заняты другим. Даже если он нормально не спал последние несколько дней. Он оставался лучшим в классе.       Он поднялся на третий этаж, где находился класс выпускников. В коридоре было почти пусто — большинство учеников оставались в кабинетах и занимались в предверии экзаменов. Субин шёл медленно, засунув руки в карманы, и чувствовал, как в груди разрастается то самое раздражение, которое он не мог объяснить.       Дверь в класс Ёнджуна была приоткрыта. Субин сильнее сдвинул её, заглянул внутрь — и замер.       Одно место пустовало.       — Кого-то ищешь?       Голос раздался сбоку. Субин повернул голову и увидел старосту — тот сидел за своей партой, спокойно перелистывая тетрадь. Бета, с аккуратно зачёсанными волосами и невозмутимым выражением лица. Субин знал его. Староста Ким Ёнсон. Один из тех, кто не боялся смотреть в глаза.       Субин повернулся к нему. Спросил прямо, без предисловий:       — Тот бета-лис из вашего класса с каштановыми волосами. Где он?       Староста отложил тетрадь и медленно поднял голову. Его взгляд был ровным, без тени страха или подобострастия.       — Чхвэ Ёнджун? — переспросил он. — Болеет. Не пришёл сегодня.       Субин застыл на мгновение. Чхвэ Ёнджун. Значит, его зовут Ёнджун. Он запомнил это имя, не подавая виду.       — Когда будет — скажи, что я искал, — бросил Субин и развернулся к выходу.       В этот момент несколько одноклассников Ёнджуна переглянулись. Один из них, невысокий бета, тихо сказал соседу:       — Он не пришёл, наверное, из-за того, что было в столовой. Забил на учёбу, хах.       — Скорее всего, — согласился другой. — Мне бы тоже не хотелось показываться в школе после такого.       Они говорили тихо, но эти слова были слышны отчётливо для обострённого альфьего слуха.       Субин услышал их, но не обернулся и вернулся обратно, оставляя лишние сплетни без своего участия.       Когда Субин вернулся в свой класс, там царил необычный гул. Учитель, который должен был вести следующий урок, не вышел на работу по семейным обстоятельствам. Вместо него пришёл классный руководитель Им и объявил, что у них самостоятельная подготовка.       — Сидите тихо, занимайтесь, — сказал он и вышел.       Класс оживился. Кто-то начал переписываться по телефону, кто-то подошёл к друзьям, чтобы поговорить. Шум заполнил помещение.       Кай сидел за своей партой и что-то писал в тетради — сосредоточенно, почти механически. Через пару минут телефон, лежавший на столе, завибрировал. Он взял его, мельком глянул на экран, и его лицо на мгновение изменилось — удивление, смешанное с лёгкой растерянностью, мелькнуло в глазах. Но он ничего не сказал, просто убрал телефон в карман.       Субин заметил это движение краем глаза, но не придал значения.       После уроков Субин дождался, когда класс почти опустеет. Минджу остался на уборку — была его очередь.       — Минджу, — позвал Субин.       Бета вздрогнул и обернулся. Он уже привык к голосу Субина, но каждый раз, когда тот обращался к нему, сердце ускоряло свой бег.       — За тобой должок, — сказал Субин, подходя ближе.       Минджу кивнул, не поднимая глаз. Его лицо выглядело получше, чем утром: нос вроде не сломан, и кровь не течёт. Очки немного погнулись, но это были мелочи по сравнению с тем, что могло произойти. Парень даже не омега. Субин задумался, почему предгонные альфы решили поделить между собой бету. Найти ответ было бы гораздо сложнее, даже знай он больше, чем видел и слышал. Сейчас было совсем не то время, чтобы разбираться в гонах других альф и их сексуальных предпочтениях. Его интересовало совсем другое.       — Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня, — начал он, убеждаясь, что бета не в прострации, а действительно слушает. — Если захочешь, я помогу тебе избавиться от статуса слуги, и ты сможешь спокойно учиться. Никто не будет тебя трогать. Но сначала ты должен мне помочь.       — Что я должен сделать? — тихо спросил Минджу.       — Когда появится тот лис из выпускного класса, ты проследишь за ним. Узнаешь, где он живёт, и номер телефона тоже, — Субин говорил спокойно, без угрозы, но в его голосе чувствовалась сталь. — Ты понял?       Минджу сглотнул.       — Понял, — он с секунду промолчал и добавил. — А как его зовут?       — Чхвэ Ёнджун, — Субин развернулся, чтобы уйти. — И, эй, Минджу, — он помедлил. — Не распространяйся, о чём я тебя прошу, а то будет как в прошлом году.       Бета вздрогнул, вспоминая как каждое утро начиналось почти одинаково, в зависимости от степени настроения Субина. Если было относительно неплохо, то Минджу мог отделаться только подножкой или приевшейся со средней школы кличкой «слуга». Если же настроение было скверное, то бета становился объектом не только устных издевательств, но и частенько Субин бил его за стенами школы. И каждый удар сопровождался очередным щелчком камеры и блумкающим звуком записи видео. А после, чтобы добить, звучала одна и та же фраза «не нравится, так съёбывай отсюда».       Пожалуй, это впервые, когда Субин обратился к бете по имени. Минджу так и замер, удивлённо смотря в след удаляющейся фигуре одноклассника.

***

      Вечером Субин сидел у себя в комнате, собирая вещи для поездки к матери. Складывал в объемный чемодан и небольшую сумку самое необходимое — одежду, учебники, зарядки на устройства. В голове всё ещё крутились мысли о школе, об отсутствии Ёнджуна, о Минджу.       Он достал телефон, чтобы проверить время, и увидел уведомление.       «скучал, друг?»       Субин застыл. Секунду он смотрел на экран, не веря глазам. Имя отправителя было ему слишком хорошо знакомо.       Ким Сумин.       — Чёрт, — выдохнул он, чувствуя, как внутри разливается холодное напряжение. — Только этого мне не хватало.       Он отложил телефон в сторону, не отвечая. Но сообщение уже успело оставить свой след — раздражение, смешанное с тревогой, медленно заполнило мысли. Сумин вернулся. Раньше, чем планировалось.