Никто не должен знать

      Ёнджун чувствовал, как работала таблетка — запах, его собственный, лесных ягод, больше не напоминал о себе. Мир вокруг стал чуть приглушённым, будто кто-то накинул на него лёгкую прозрачную ткань. Чувства были смешанными — вроде всё стало ровно таким, как раньше, но при этом было что-то неправильное. Будто резко стало не хватать чего-то важного.       Родители стояли у входа на крыльце соседского дома. Йеджи была спокойна, даже натянула вежливую улыбку на идеальное лицо — вчерашний инцидент с феромонами остался позади, как будто его и не было. Сан слегка улыбался и держал в руках бутылку вина и коробку конфет — стандартный набор для знакомства с соседями. Ничего лишнего, всё по делу.       — Ёнджун-и, — позвал Сан, глядя на сына. — Если что, я и мама рядом с тобой.       Ёнджун кивнул. Сердце билось ровно, но внутри уже зарождалось странное волнение. Он не знал, чего ожидать, но его пальцы чуть дрожали.       Йеджи нажала на звонок. Через несколько секунд за дверью послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась.       На пороге стоял парень.       Худой, с каштановыми волосами, с живыми глазами и чуть растрёпанной чёлкой. Он был в простой домашней футболке и мягких штанах — явно не собирался наряжаться. Его лицо было добрым, почти наивным, и когда он увидел гостей, на нём появилась улыбка. Настоящая.       — Добрый вечер! — сказал он бодро, приветственно поклонившись. — Проходите.       Ёнджун застыл на месте. Сан кивнул на приветствие, Йеджи тоже и дёрнула сына за рукав куртки. Он тотчас поклонился.       Ёнджун узнал его. Тот самый парень, который бегал с коробками — быстро, суетливо, но с какой-то трогательной неловкостью. И, возможно, что он был тем самым интернет-другом. Тедди.       Ёнджун почувствовал, как внутри всё перевернулось. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Он смотрел на этого парня — на улыбку, мягкие черты лица, неброскую мягкую одежду. Весь образ идеально складывался с его представлениями о Тедди. Маленький плюшевый мишка.       «Ты… хоть бы это не было совпадением.»       — Ёнджун-и? — тихо спросил отец, заметив его замешательство. — Всё в порядке?       Ёнджун моргнул и кивнул. Сделал шаг вперёд, переступая порог.       — Да, — выдохнул он. — Всё нормально.       Парень посмотрел на него с любопытством. Его взгляд скользнул по лицу Ёнджуна, будто изучая его в ответ.       — Я — Бомгю, — представился он. — Чхвэ Бомгю. А вы, мистер Чхвэ?       — Да, — ответил Сан, кивая. — Чхвэ Сан, это моя жена Йеджи, и наш сын — Ёнджун.       Бомгю в ответ вновь поклонился Сану, а затем и Йеджи, и его взгляд снова остановился на Ёнджуне.       — Ёнджун, — повторил он. — Приятно познакомиться.       Ёнджун смотрел на него и ничего не говорил. Он выдавил улыбку и опустил взгляд вниз.       — Взаимно, — ответил он.       Внутри дома пахло свежим хлебом и чем-то мясным. Бомгю провёл их в гостиную, где их уже ждали двое мужчин. Ёнджун заметил, как его мать на мгновение задержала взгляд на одном из них — том самом омеге, с которым они вчера столкнулись.       — Здравствуйте, мистер Чхвэ, — женщина приветственно поклонилась, сохраняя эту вежливую улыбку.       — Здравствуйте, миссис Чхвэ, — так же поклонились мужчины. Говорил тот, что был выше и габаритнее. — Моё имя Чхвэ Итык. Это мой супруг — Чхвэ Бомджин, — он указал по очереди на себя, потом на мужа, а затем на сына. — А с Бомгю вы уже познакомились. Боми тоже скоро спустится.       Сверху тут же послышались торопливые шаги, будто кто-то не просто шёл, а бежал. В следующие пару секунд в проёме гостиной появилась девушка.       Ёнджун взглянул на неё: белый вязаный свитер, из-под которого торчала голубая рубашка, явно больше на два размера, и тёмная юбка со складками. Завершали образ белые гетры с чёрной полоской и красный ободок на голове. Волосы прямые, светлые, как у папы-омеги. На вид ей было столько же, сколько и Бомгю. Девушка подскочила на месте и приветственно поклонилась гостям, ничего не говоря. В ответ трое обошлись кивками. Она подбежала к брату и стала рядом с ним. Оба выглядели как копия друг друга, с той разницей, что Бомгю был мальчиком, а Боми — девочкой.       — Где твои манеры, Боми, — вздохнул отец семейства, выгибая бровь. — Прошу простить мою несмышлённую дочь. Мы жили в посёлке, а там вся детвора на равных. Вот и манер никаких.       — Не думаю, что стоит зацикливаться на этом, — спокойно сказала Йеджи.       Её голос звучал твёрдо — очередная перемена в её образе обозначала, что идеальная маска дружелюбия начала давать трещину. Женщина не любила долгие разговоры ни о чём, это всегда тратило время, которое можно было использовать с пользой. И сейчас была та самая растрата, которую она ненавидела больше всего.       «Какого чёрта вообще? Отчитать ребёнка они могли и без нас,» — подумала она, переводя взгляд со смущённого маленького лица Боми на спокойное и ровное лицо Итыка.       А больше чем растрата времени попусту, Йеджи ненавидела альф, которые считали себя выше других. А такими были почти все альфы. Даже несмотря на добродушное выражение лица, хозяин дома оставался в её классификации огромным хищником, у которого в детстве слово «подавить» было первое. Не забывая о своём саб-гендере, Йеджи так же понимала, какое место она занимает в этой альфа-бета-омега иерархии. Близко к мужчинам-альфам, но недостаточно. Не так, как мужчины. Единственное, что её утешало — даже будучи женщиной, она была выше любых бет и омег.       — Да, вы правы, — натянуто улыбнулся Итык.       — Прошу к столу, — тут же подхватился Бомджин, до этого молчавший. — Надеюсь, вам понравится…       Единственное, пожалуй, что мог взрослый омега сделать в окружении подавляющего количества альф за раз — смириться и исполнять свою роль.       И, казалось, что сегодняшний вечер будет натянутым, но произошло то, чего не ожидал даже Ёнджун.       — Я приношу свои извинения… — Йеджи остановилась, собирая все свои силы. Извинялась она редко, почти никогда. — За вчерашнее. Было очень грубо с моей стороны.       Она кивнула, задерживая голову в поклоне, чтобы её слова звучали искренне. Чего, кстати, ей не удалось. По крайней мере, она сама так считала. Однако не менее удивилась тому, как отреагировал Бомджин на извинения.       — Ч-что вы, миссис Чхвэ, — он торопливо заговорил. — Э-это моя ошибка!       — Нет, это я должна просить прощения за свою грубость, — возразила Йеджи.       Ёнджун не чувствовал запахов, кроме еды, поэтому не мог оценить ситуацию целиком. Однако видел достаточно хорошо, что извинения были искренними, и Йеджи было не плевать, что этот омега будет думать о ней. Парень перевёл взгляд на лицо отца, тот был спокоен. Возможно, что это примирение было оговорено заранее.       — Тогда… х-хорошо! Я принимаю ваши извинения, миссис…       — Можно просто Йеджи, — она улыбнулась, кажется, впервые по-настоящему.       Сан и Итык наблюдали за диалогом, и оба не вмешивались.       — Йеджи… и вы примите мои извинения, — проговорил Бомджин. — Омега. Один. Ещё и разговаривает с чужим альфой. Я понимаю, как это могло выглядеть…       «Какие же средневековые подходы воспитания омег, — подумала Йеджи, но тут же осеклась. — Хах, будто у лисов они вообще нормальные.»       — Думаю, нам пора за стол, а то так и не соберёмся, — в разговор вклинился Сан, подавая вино Итыку. Мужчина принял подарок гостя.       Во главе стола, как и положено, сидел Итык, по правую руку его супруг и дети — Бомгю и Боми. По левую руку сел Сан и Йеджи. Ёнджун сел за матерью.       Женщина ещё раз взглянула на Бомджина и кивнула ему мол «извинения приняты».       Напряжение постепенно таяло: оба альфы нашли общий язык, переговариваясь по работе. Оказалось, что Итык — новый коллега, которого перевели из университета в пригороде. Преподаватели его уровня задыхались от нехватки средств для исследований, поэтому Чхвэ Итык смог выбить себе перевод в Сеул под предлогом научной работы в целях повышения квалификации и обучения студентов. Часть их диалога была мешаниной из терминов, которые понимали только эти двое, и нормальных слов, которые если кто и слушал, то всё равно мало что могли понять вне контекста.       Йеджи же держалась спокойно, даже немного робко. Возможно, дело было в том, что её напрягал сосед-альфа. Но это сглаживал Бомджин, который прямо-таки излучал ауру добра и тепла. От этого женщина чувствовала себя лучше.       Бомгю всё так же смотрел на Ёнджуна, изучая его лицо. Хотя стоило ему отвлечься на тычок от Боми, юноша тут же забыл обо всём.       Боми что-то тихо прошептала на ухо брату и хихикнула. Тот кивнул в ответ и повернулся к родителям.       — Отец, мы наелись. Я хотел бы показать свою коллекцию стикеров Ёнджуну.       — Конечно, идите. Боми тоже возьмите с собой, — Итык дал добро и повернулся к Сану вновь. Диалог продолжился.       Трое встали из-за стола и быстро ретировались наверх.       — Ну мальчики, я к себе, — подмигнула Боми, когда подростки поднялись на второй этаж. Она быстро исчезла за дверью в свою комнату.       — Если что, то она просто свинтить хотела. У неё там типа парень по переписке, — Бомгю смешно фыркнул, открыв дверь в свою комнату.       Внутри выглядело просто: свежие светлые обои хранили стойкий запах клея на стенах, дощатый пол, пластиковые непримечательные окна, которые ещё не успели занавесить тюлем. В углу возле двери несколько неразобранных коробок, двуспальная кровать, которая занимала почти большую часть комнаты. На резном комоде ничего не стояло, оттого он выглядел скучным и одиноким местом, когда главным в комнате был письменный стол с креслом. Там уже большая часть была заставлена фигурками из аниме, учебниками и тетрадями для учёбы. Над столом висела полка с книгами, наполовину заполненная. Переведя взгляд, Ёнджун увидел в углу возле окна большое растение, а на подоконнике несколько цветков и кактус.       Бомгю плюхнулся на кресло.       — Цветы люблю, — прокомментировал он. — Красивые, правда?       Ёнджун только кивнул. Он неловко присел на край кровати, и обернулся к Бомгю. Юноша был спокоен, словно они были знакомы уже много лет, и это был обычный ужин соседских семейств.       — Круто у тебя, — сказал Ёнджун, оглядывая комнату. — Не всё распаковал?       — Ага, — Бомгю откинулся на спинку кресла и покрутился на нём туда-сюда. — Мы переехали только вчера, так что бардака ещё много. Но мне нравится. Здесь светлее, чем в нашем старом доме.       Ёнджун посмотрел в окно. Небо начало темнеть, последние лучи солнца тускнели, откидывая на стены тёплый бежевый свет. Они уходили медленно, неохотно, будто весна сама не решалась отпустить этот день. За стеклом уже не было той прозрачной голубизны — вместо неё разливалась невесомая дымка, в которой растворялись контуры соседних домов и голых веток. Где-то далеко на фонарном столбе зажглась тусклая лампочка, но света было ещё достаточно, чтобы разглядеть, как ветер гоняет по асфальту сухие листья, оставшиеся с прошлого года. Ёнджун поёжился от мысли, что скоро придётся выходить на улицу — в этот прохладный, ещё не устоявшийся вечер.       От разглядывания улицы на окном, отвлёк вопрос Бомгю.       — Неловко немного спрашивать, но ты же бета, да? — нарушая повисшую тишину, начал он.       — Эм, нет, — ответил Ёнджун. — Омега, а ты?       — Тоже омега, — улыбнулся Бомгю. — Омега-медведь. Маленький и пушистый, — усмехнулся он. — А ты?       — Лис.       — А чего запаха нет? — склонил голову на бок Бомгю.       — Блокаторы, — коротко отозвался Ёнджун. — До экзаменов мало времени, нужно сосредоточиться.       — А, точно! — он легко ударил себя по лбу. — С переездом совсем забыл. Кстати, а ты чем увлекаешься? — спросил Бомгю, кивнув на полку с фигурками. — Ну, кроме школы. Есть какие-то хобби?       Ёнджун задумался. Он не знал, что ответить. Раньше он мог сказать «учёба» и закрыть тему. Последний год сам по себе требовал больше ответственности и подготовки.       — Раньше я много читал, — сказал он. — Но в последнее время не до этого.       — О, я тоже люблю читать! — оживился Бомгю. — А что читал?       — Разное, — Ёнджун пожал плечами. — Иногда детективы. Иногда что-то лёгкое, чтобы отвлечься.       — Понимаю, — Бомгю кивнул. — Я тоже люблю разные жанры, — сказал парень, лицо стало слишком довольным. — Они обернулись, — он резко подкатился на стуле к Ёнджуну, сокращая расстояние между ними. Голос звучал хрипло со зловещими нотками для полноты картины. — И бам! Монстр настиг их в ту же секунду.       Бомгю изображал пальцами когти чудовища, о котором говорил. Видя растерянного Ёнджуна, он хихикнул и отстранился.       — Прости, не мог удержаться. М-м, — Бомгю немного поразмыслил и задал вопрос, который его так же интересовал. — А у тебя есть друзья в школе? Или ты больше сам по себе?       Ёнджун опустил взгляд. Вопрос был простым, но почему-то задел.       — В основном сам по себе, — ответил он. Бомгю посмотрел на него с лёгкой грустью. Ничего не говоря, он встал с кресла и подошёл к столу, взял одну из фигурок — маленького медведя с красным бантом на шее, и протянул Ёнджуну.       — Держи. Я хочу, чтобы у тебя было что-то на память о сегодняшнем вечере, — он улыбнулся, и улыбка была тёплой, почти родной.       Ёнджун взял фигурку, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Он всё ещё не был уверен, что Бомгю — это Тедди. Но что-то в этом жесте, в его голосе, в том, как он смотрел на него, подсказывало — да. Это он.       — Спасибо, — сказал Ёнджун, сжимая фигурку в руке. — Я… я тоже рад, что мы познакомились.       Бомгю кивнул, и в комнате снова повисла тишина, но теперь она была тёплой, почти дружеской. Этот омега располагал к себе, достаточно было лишь улыбнуться — и собеседник на его стороне.       Услышав, как Ёнджуна зовут внизу его родители, Бомгю предложил спуститься вниз. Ёнджун кивнул и поднялся с кровати. Выходя из комнаты, он ещё раз оглянулся на полку с книгами — и заметил, что на одной из них стоял точно такой же медведь, как тот, что он держал в руке.       «Близнецы, что ли?» — подумал он с усмешкой и вышел следом за Бомгю.       Уже на выходе из дома Бомгю, Ёнджун всё ещё сжимал в руке маленького медведя. Он сунул фигурку в карман куртки, стараясь не думать о том, почему ему так тепло от этой глупой вещи.       — Ёнджун-и, ты чего такой задумчивый? — спросил Сан, внимательно изучая лицо сына.       — Да так, — ответил он. — Просто устал.       Они подошли к своему дому. Ёнджун шёл чуть позади родителей и смотрел на тёмное окно Бомгю. Внутри всё ещё теплилась надежда и страх, что он ошибся.       «Тедди… это ты?» — мелькнуло в голове.       Фигурка в кармане грела ладонь, и это было почти как ответ.