A Dictionary of All the Words We Were Too Afraid to Say

Вот первая глава фанфика «A Dictionary of All the Words We Were Too Afraid to Say» --- Глава 1. Тишина в храме Слово этой главы: «Останься» --- Победа пахла пеплом, старой кровью и утренним дождём, который так и не решился пролиться. Джейден Шиба стоял на разрушенной террасе своего дома, глядя туда, где ещё три дня назад возвышалась Главная Башня — символ клана Шиба на протяжении восемнадцати поколений. Теперь от неё осталась лишь груда обожжённых балок и каменное основание, расколотое надвое ударом меча Мастера Зандреда. Ветер доносил едкий запах гари, смешанный с ароматом цветущей сакуры — жестокую иронию природы, которая продолжала цвести, даже когда мир вокруг рассыпался на куски. — Лорд Джейден, — голос Кевина Дугласа прозвучал за его спиной, осторожный и официальный, как и всегда, но с новой ноткой — усталостью, которую синий рейнджер не позволял себе при жизни наставника. — Ремонтные бригады закончили укрепление восточной стены. Старшая госпожа Лорен просила передать, что вам нужно поесть. Джейден не обернулся. Его алый доспех, всё ещё покрытый трещинами и копотью, тускло блестел в сером свете, пробивающемся сквозь плотные облака. Он не снимал его три дня. Возможно, потому что внутри этой брони он чувствовал себя тем, кем должен был быть — Красным рейнджером, лидером, защитником. Без неё оставался просто юноша девятнадцати лет, который едва не потерял всех, кого любил. — Скажи Лорен, что я спущусь позже, — ответил он, и голос его прозвучал ровно, без единой эмоции. Отточенный годами дисциплины голос человека, которого учили, что лорд не имеет права на слабость. Кевин шагнул ближе. Высокий, строгий, с идеально прямой спиной — привычка, вбитая с детства тренировками на мечах. На его лице застыло выражение, которое другие могли бы принять за холодность, но Джейден знал Кевина почти два года и научился различать тени в его глазах. Сейчас там была тревога. — Джейден, — Кевин впервые позволил себе опустить формальное обращение. — Ты не спал последние шестьдесят часов. Мия беспокоится. При звуке этого имени что-то дрогнуло в груди Джейдена. Только что-то — не больше, чем мимолётное колебание воздуха перед бурей. Он подавил его с той же лёгкостью, с какой привык подавлять всё остальное. — Мие не о чем беспокоиться. Сражение окончено. Все живы. Это главное. — Это не главное, — возразил Кевин, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало раздражение. — Мы не солдаты в твоей армии, Джейден. Мы твоя семья. И семья имеет право волноваться о том, что их командир перестал есть и спать. Джейден медленно повернулся. Тени залегли под его глазами глубокими кругами, но взгляд оставался ясным — слишком ясным для человека, который не спал трое суток. Этот блеск пугал Кевина больше, чем если бы Джейден шатался от усталости. — Я помню, сколько воинов мы потеряли, Кевин. Я помню каждое имя. — Джейден говорил тихо, почти шёпотом. — Я помню, как горел дом моих предков. Я помню крики. Если я лягу спать, я увижу их снова. Поэтому я предпочитаю стоять здесь и смотреть, как восстанавливают стены. Это помогает мне помнить, что мы всё ещё здесь. Кевин хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он никогда не был хорош в таких разговорах — в разговорах без правил, без церемоний, без чёткой цели. С Майком было проще: тот сам лез с объятиями и глупыми шутками, которые почему-то всегда работали. Но Джейден... Джейден был построен иначе. Он был подобен мечу, закалённому в ледяной воде — твёрдый, смертоносный и почти невидимый для тех, кто не умел смотреть в самую суть. — Я передам Лорен, что ты скоро будешь, — наконец произнёс Кевин и развернулся. — Кевин. Шаг замер. Кевин обернулся через плечо. — Спасибо, — сказал Джейден. Всего одно слово, но оно прозвучало так тяжело, будто он поднял камень, который был под силу только десятерым. — За то, что остался. За то, что спросил. Кевин кивнул, не доверяя своему голосу, и ушёл вниз по каменной лестнице, которая вела во внутренний двор. Там, среди руин, другие рейнджеры собирались на ужин — первый нормальный ужин за долгое время. Джейден остался один. Ветер переменился, и теперь он нёс с собой другой запах — мокрой земли и прелой листвы. Где-то в лесу за холмами начиналась весна, неуверенная, робкая, но настойчивая. Джейден закрыл глаза и позволил себе одну минуту — всего минуту — не быть лордом. Не быть Красным рейнджером. Не быть тем, от кого зависят чужие жизни. Он просто стоял и дышал. И в этой тишине, нарушаемой лишь далёкими ударами молотков и окриками рабочих, он услышал шаги. Лёгкие, почти неслышные — но он знал эту поступь лучше собственного дыхания. Мия Ватанабе вышла на террасу бесшумно, как призрак — или как ниндзя, которым она и была. Розовый рейнджер не надевала броню уже три дня, и сейчас на ней было простое тёмно-серое кимоно с вышитыми сакурами на рукавах. Волосы, обычно стянутые в высокий хвост, свободно падали на плечи — непривычно, почти пугающе. Джейдену показалось, что он видит её впервые. — Кевин сказал, что ты отказываешься спускаться, — тихо произнесла Мия. Она не подошла близко — остановилась на расстоянии трёх шагов, точно так же, как всегда делала на тренировках. Уважение к пространству командира. Уважение к человеку, который носит красный цвет. — Кевин преувеличивает, — ответил Джейден, не открывая глаз. — Я просто... думаю. — О чём? Вопрос повис в воздухе, острый и требовательный. Мия редко задавала прямые вопросы. Она была из тех, кто наблюдает, ждёт, читает между строк. Её дар — видеть то, что другие прячут. Поэтому сейчас, когда она спросила прямо, это прозвучало как удар. Джейден открыл глаза. Повернулся к ней. И впервые за три дня позволил себе посмотреть на неё не как командир на подчинённого. Мия была прекрасна. Не той броской, кричащей красотой, которую воспевают в стихах, а другой — тихой, глубокой, как озеро в горах. Она была похожа на лунный свет, пробивающийся сквозь ветви старой сосны — холодный, но живой. Её глаза, тёмные и внимательные, сейчас смотрели на него с тревогой, которую она даже не пыталась скрыть. — Я думаю о том, что бы я делал, если бы кто-то из вас не вернулся, — сказал Джейден. Правду. Прямо. Без фильтров. Он сам не знал, почему эти слова сорвались с губ. Возможно, потому что он слишком долго молчал. Возможно, потому что Мия была единственной, кто умел слушать так, что слова переставали быть опасными. Мия медленно выдохнула — не вздох, а именно выдох, словно кто-то сжал её рёбра. — Джейден... — Я видел, как упал Антонио, — продолжил он, и голос его дрогнул впервые. Всего на долю секунды, но Мия услышала. — Он лежал на земле, и его золотой доспех был залит кровью. И я подумал: если он умрёт, я никогда не скажу ему спасибо. Никогда не скажу, что его глупые шутки и его скрипка — это то, что держало нас всех на плаву, когда мир рушился. — Он жив, — мягко сказала Мия. — Антонио в порядке. Он уже играет на своей скрипке и бесит Лорен. — Я знаю. Но в тот момент я не знал. И это чувство... — Джейден провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую маску. — Я не хочу его больше чувствовать. Никогда. Мия сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь их разделял только один шаг — расстояние, которое в любой другой ситуации было бы неприемлемо. Джейден не отступил. Он стоял и смотрел, как розовый лунный свет — странное выражение для серого дня, но Мия всё равно ассоциировалась у него с луной — приближается к нему. — Тогда перестань вести себя так, будто ты уже похоронил нас всех, — сказала Мия, и в её голосе впервые прозвучала горечь. — Ты не спишь, потому что боишься увидеть наши мёртвые лица. Но посмотри на меня, Джейден. Я здесь. Я жива. Я стою перед тобой. И я хочу, чтобы ты это видел. Он посмотрел. Долго. Пристально. Так, будто пытался запомнить каждую линию её лица, каждую родинку на шее, каждый непослушный волос, выбившийся из общей массы. — Я вижу, — тихо сказал он. — Тогда спустись вниз. Поешь риса. Позволь Лорен сделать тебе чай. Позволь мне... — Мия запнулась. Она никогда не запиналась. — Позволь нам быть твоей семьёй не только на поле боя. Джейден молчал долго. Так долго, что Мия почти решила, что он снова спрятался за ледяной стеной своего контроля. Но потом он сказал: — Мия. — Да? — Можно я останусь здесь? Ещё ненадолго? Вопрос прозвучал так по-детски, так уязвимо, что у Мии перехватило дыхание. Лорд Джейден Шиба, Красный рейнджер, победитель Мастера Зандреда, наследник древнего клана — стоял перед ней и просил разрешения остаться. Не приказывал. Не требовал. Просил. — Конечно, — ответила она, и голос её был мягче шёлка. — Я останусь с тобой. Они сели на край террасы — не говоря ни слова, не касаясь друг друга, сидя на расстоянии ладони. Джейден смотрел на облака, медленно ползущие по небу, а Мия смотрела на него. И в этой тишине было сказано больше, чем за все предыдущие месяцы их знакомства. Она хотела взять его за руку. Просто сжать холодные пальцы в своих тёплых ладонях и сказать: «Ты не один». Но Мия Ватанабе была воспитана в традициях, где эмоции не выплескивают наружу, а переплавляют в действие. Вместо этого она просто сидела рядом и ждала. Джейден закрыл глаза. И впервые за три дня позволил себе начать дышать в полную силу. --- Час спустя они всё так же сидели на террасе. Солнце окончательно скрылось за тучами, и воздух стал влажным и тяжёлым — предвестник ночного дождя. Джейден не шевелился. Мия почти поверила, что он уснул — но нет, дыхание было слишком напряжённым для сна. — Расскажи мне что-нибудь, — внезапно попросил он, не открывая глаз. — О чём? — О чём угодно. О твоём дне. О том, что ты видела. О том, что ты чувствовала, когда мы победили. Только не о битве. Пожалуйста. «Пожалуйста» — ещё одно слово, которое лорд Шиба не должен был произносить. Мия поймала себя на том, что считает эти маленькие трещины в его броне. Трещины, через которые пробивался настоящий Джейден — тот, кого она подозревала все эти месяцы. — Сегодня утром я помогала Эмили перевязывать раненых, — начала Мия. — Один из строителей порезал руку об острый камень. Эмили так перепугалась, что чуть не вызвала скорую. А потом рассмеялась и сказала: «После демонов я боюсь порезов больше всего». Знаешь, это было так... по-человечески. Мы столько времени были рейнджерами, что забыли, как легко раниться в обычной жизни. — Эмили всегда была самой человечной из нас, — заметил Джейден. — И самой смелой. — Ты так думаешь? — Она никогда не боялась показать свои чувства. Она плакала, когда мы проигрывали. Смеялась, когда побеждали. Она... — Джейден на секунду замолчал, подбирая слова. — Она всегда была собой. Даже когда это было неудобно. Даже когда это было опасно. Мия улыбнулась уголками губ. — Ты говоришь о ней так, будто восхищаешься этим. — А разве нет? — Восхищаешься, но никогда не позволял себе того же. Джейден открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде не было обиды — только усталое согласие. — Мне нельзя, — просто сказал он. — Я — лорд. Лицо клана. Если я покажу слабость, вся команда рухнет. Так меня учили. — А что, если я скажу тебе, что это неправда? — спросила Мия, и в её голосе зазвучала сталь — та самая, которая делала её опасным противником на поле боя. — Что если команда не рухнет, а, наоборот, станет сильнее, увидев, что их лидер — живой человек, а не каменное изваяние? — Ты правда так считаешь? — Я знаю это, Джейден. Потому что я видела, как Кевин едва не убил себя тренировками после смерти старого наставника, потому что боялся показать горе. Я видела, как Майк притворялся дураком, чтобы другие не заметили его страха. Я видела, как Антонио улыбался, когда внутри него всё разрывалось от одиночества. — Мия говорила быстро, горячо, почти сердито. — Мы все носим маски. Но маски снимаются, когда мы вместе. Только твоя маска — самая толстая. И это больно смотреть. Джейден отвернулся. Его профиль на фоне серого неба казался высеченным из камня — красивым, но безжизненным. — Прости, — прошептал он. — Не извиняйся. Просто... позволь мне помочь тебе её снять. Хотя бы иногда. Хотя бы когда мы вдвоём. Они снова замолчали. Где-то внизу послышался смех — громкий, заразительный, несомненно, Антонио. Ему вторил более сдержанный смех Майка. А потом раздался голос Лорен — строгий, но с едва уловимой ноткой тепла: «Не смей трогать мои инструменты, Антонио!» Джейден почти улыбнулся. Почти. — Иди, — сказал он Мие. — Они тебя ждут. — А ты? — Я... я побуду здесь ещё немного. Мне нужно подумать. Мия поднялась. Отряхнула кимоно от пыли. Сделала шаг к лестнице. И остановилась. — Джейден. — Мм? — Ты спросил, можно ли тебе остаться. Я не ответила тогда, но отвечу сейчас. — Она повернулась к нему, и в её глазах было что-то такое, от чего сердце Джейдена пропустило удар. — Оставайся. Оставайся здесь сколько нужно. Но когда будешь готов спуститься... я буду ждать. У двери. С горячим чаем. И она ушла — так же бесшумно, как и пришла, оставив после себя только запах сакуры и бледный розовый след на серых камнях. Джейден остался один. Но теперь в одиночестве не было той ледяной пустоты, что мучила его предыдущие дни. Теперь в нём был свет — маленький, хрупкий, но живой. Он посидел ещё несколько минут. Потом встал. Поправил воротник. И медленно, словно принимая самое трудное в своей жизни решение, направился к лестнице. Она сдержала слово. Мия стояла у двери в общий зал, прижимая к груди глиняную чашу с дымящимся чаем. Её лицо было спокойным, но в глазах плясали искорки удивления — она не ожидала, что он спустится так быстро. — Ты пришёл, — тихо сказала она. — Ты сказала, что будешь ждать, — ответил Джейден, принимая чай. — Я не хотел, чтобы ты ждала слишком долго. Он сделал глоток. Чай был горьковатым, с добавлением имбиря — Мия помнила, что он не любит сладкое. Она помнила всё. — Спасибо, — сказал Джейден. И снова это слово прозвучало как признание в чём-то большем. — Всегда пожалуйста, лорд Джейден, — ответила Мия, и в её голосе не было иронии — только нежность, которую она тоже слишком долго прятала за маской идеального подчинённого. Они вошли в зал вместе. Антонио тут же заорал: «Ну наконец-то! А то мы думали, ты там решил стать статуей, Джей-Джей!» Майк фыркнул в рис. Кевин строго посмотрел на Антонио, но уголки его губ дрогнули в улыбке. Эмили захлопала в ладоши. А Лорен, старшая сестра, второй Красный рейнджер, просто перевела взгляд с Джейдена на Мию и обратно — и понимающе кивнула. — Садись, брат, — сказала Лорен. — Рис остывает. Джейден сел. Мия опустилась рядом — не слишком близко, но и не на почтительном расстоянии. Теперь между ними был только воздух, пропитанный ароматом чая и домашнего уюта. И впервые за очень долгое время Джейдену показалось, что всё будет хорошо. --- Ночью дождь всё-таки пошёл. Джейден лежал на футоне, уставившись в потолок, и слушал, как капли барабанят по черепичной крыше. Тело гудело от усталости, но сон не шёл — слишком много мыслей роилось в голове. Он прокручивал разговор с Мией снова и снова, выискивая скрытые смыслы, которых, возможно, и не было. «Позволь нам быть твоей семьёй». «Я останусь с тобой». «Я буду ждать. У двери. С горячим чаем». Он перевернулся на бок. На стене висело зеркало — подарок отца, который тот привёз из далёкого путешествия. В его тусклом серебре Джейден увидел своё отражение: бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Кто бы мог подумать, что этот юноша — последняя надежда клана? Он хотел встать, выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух — но что-то удержало. Что-то, что тихо шепнуло: «Она сказала остаться». Джейден остался. И в этой темноте, под шум дождя, он впервые позволил себе подумать о Мие не как о рейнджере, не как о подчинённой, не как о союзнике. Он подумал о ней как о девушке, которая ждала его у двери с горячим чаем. Которая умела читать его молчание. Которая никогда не требовала большего, чем он был готов дать. «Что, если...» — начал было Джейден, но тут же оборвал себя. Не время. Не сейчас. Они только что пережили войну. Руины ещё не разобраны. Раны не затянулись. Но мысль уже поселилась в его голове, маленькая и настойчивая, как росток, пробивающийся сквозь асфальт. Она будет расти. Неважно, хочет он этого или нет. --- На следующее утро дождь прекратился. Небо было чистым и бледным, как промокшая бумага. Джейден вышел во двор — выспавшийся впервые за четыре дня, с чашкой чая в руках. Мия тренировалась на дальней лужайке. Розовый доспех сверкал на солнце, меч свистел в воздухе, и каждое её движение было идеальным — грациозным и смертоносным одновременно. Она не заметила его приближения — или сделала вид, что не заметила. Джейден сел на каменную скамью. Поставил чай рядом. И просто смотрел. Мия сделала выпад. Поворот. Блок. Ещё выпад. Потом остановилась, тяжело дыша, и наконец повернулась к нему. — Доброе утро, лорд Джейден, — сказала она, убирая меч в ножны. — Доброе утро, Мия. Она подошла ближе. Вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Поймала его взгляд — и улыбнулась. Открыто. Искренне. Так, как улыбаются только очень близким людям. — Ты хорошо выглядишь, — заметила Мия. — Чай помог. — Правда? — И то, что ты ждала. Мия опустила глаза — и в этом движении было столько девичьей застенчивости, что Джейден почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в ответной улыбке. Первой настоящей улыбке за последние недели. — Мия, — позвал он. — Да? — Можно я буду приходить смотреть на твои тренировки? По утрам? Мия подняла взгляд. В её тёмных глазах отражалось небо — чистое, бесконечное, полное обещаний. — Конечно, — ответила она. — Я буду ждать. И эти слова прозвучали как начало чего-то нового. Как первая страница в словаре, который они только начинали заполнять. Где на месте буквы «О» уже стояло одно-единственное слово, самое трудное и самое важное: Останься. Джейден остался. --- Конец первой главы. 🤍 Следующая глава: «Сломанный меч, разбитое сердце». Кевин пытается справиться с потерей старого наставника. Майк показывает ему, что иногда сила — в том, чтобы попросить о помощи.