A Dictionary of All the Words We Were Too Afraid to Say

A Dictionary of All the Words We Were Too Afraid to Say Глава 5. Страница первая: «Ты нужен мне» «Сказать правду страшно, но молчать — еще страшнее. Особенно когда на кону — человек, без которого жизнь не жизнь.» --- Джейден Шиба никогда не боялся писем. Он боялся тишины, боялся снов, боялся того момента, когда не сможет защитить тех, кто ему дорог. Но письма — официальные, запечатанные сургучом, с иероглифами, выведенными каллиграфическим почерком — были для него просто инструментом. Способом получить информацию, принять решение, двигаться дальше. Поэтому когда ранним утром слуга положил на его рабочий стол конверт с гербом клана Шиба — не поместья, а главного дома, того, что находился в Токио, где заседал Совет и где жил его отец — Джейден вскрыл его без всякого трепета. В конверте оказалось два листа. Первый — официальное предписание, написанное сухим, юридическим языком. Второй — личное письмо от отца, короткое и безжалостное, как удар мечом. Джейден прочитал оба. Перечитал первый раз. Второй. Третий. А потом положил письма на стол и долго смотрел в окно, за которым занимался новый день — бледно-розовый, спокойный, ничего не подозревающий. Отец писал: «Джейден. Победа над Мастером Зандредом — это завершение одного этапа и начало другого. Клан Шиба должен быть силён не только мечом, но и кровью. Ты — последний наследник мужского пола в прямой линии (не считая Лорен, которая, как ты знаешь, не может передать имя). В течение месяца ты должен заключить брак с представительницей рода, одобренного Советом. Кандидатуры прилагаются. Если ты откажешься — титул и символ силы перейдут к другому семейству. Я не позволю, чтобы тысячелетняя династия оборвалась из-за твоего мальчишеского упрямства. Жду подтверждения в течение трёх дней». Внизу мелким, почти нечитаемым почерком было приписано: «Я делаю это не потому, что жесток. А потому, что клан важнее нас с тобой. Ты это знаешь. Прости». Джейден сжал письмо в кулаке. Бумага хрустнула, но не порвалась — слишком плотная, слишком дорогая. Всё в этом письме было дорогим и плотным, как стены тюрьмы, которую для него выстроили задолго до рождения. Он встал. Подошёл к окну. Прижался лбом к холодному стеклу. Внутри него поднималось что-то тёмное и тяжёлое — не гнев, нет. Гнев был бы слишком простым. Это была тоска. Тоска по свободе, которой у него никогда не было. Тоска по праву выбирать самому. Тоска по той жизни, где он мог бы просто... быть. Быть с теми, кого любит. Быть собой. Не лордом, не Красным рейнджером, не наследником тысячелетней династии. А просто Джейденом, который просыпается по утрам и знает, что этот день принадлежит ему. Но такой жизни не существовало. И никогда не существовало. Джейден развернулся и хотел было спрятать письма в ящик стола — подальше от глаз, до тех пор, пока он не решит, что делать, — но в этот момент дверь его комнаты открылась без стука. Такой привилегией обладал только один человек в поместье. Мия. Она вошла с подносом — утренний чай, рисовые шарики, маленькая ваза с живыми цветами. Она всегда приносила ему завтрак, когда замечала, что он не спал всю ночь. Это был их маленький ритуал, о котором никто не знал. Она входила, ставила поднос, молча смотрела на него, а потом уходила — и её молчание было красноречивее любых слов. Но сегодня Мия не успела поставить поднос. Потому что её взгляд упал на письма, лежащие на столе — раскрытые, с крупной печатью клана Шиба, с размашистой подписью отца. Она не хотела читать. Она никогда не читала его бумаги. Но буквы были крупными, и строчка «в течение месяца ты должен заключить брак» сама прыгнула в глаза, как хищник из засады. Поднос дрогнул в её руках. Чашка с чаем качнулась, расплёскивая жидкость. — Мия, — начал Джейден, делая шаг к ней. Она подняла на него глаза. В них не было слёз — она не позволила бы себе заплакать перед ним. Было только что-то, что Джейден никогда раньше не видел в её взгляде. Смертельная, холодная пустота. — Поздравляю, лорд Джейден, — сказала Мия. Голос её был ровным — слишком ровным. Таким ровным, что Джейдену стало страшно. — С помолвкой. Она развернулась и вышла. Поднос с чаем она поставила на пол у двери — аккуратно, как учил её наставник по этикету. Ни одно движение не было лишним. Ни одно — не было искренним. Джейден стоял, глядя на закрывшуюся дверь. В груди горело, как от раны. Та самая рана, которую он получил в битве с Зандредом — та, что оставила шрам от плеча до рёбер — вдруг заболела с новой силой. Хотя врачи говорили, что она зажила. Он бросился за ней. --- Коридоры поместья Шиба были длинными и запутанными — их строили так, чтобы чужаки терялись, а свои легко находили нужную комнату. Джейден знал каждую половицу, каждый поворот, каждую незаметную дверь, ведущую в сад. Он бежал. Лорд Шиба, Красный рейнджер, победитель Мастера Зандреда, бежал по коридорам своего собственного дома, как мальчишка, который боится опоздать на последний поезд. В голове билась одна мысль: «Она сейчас уйдёт. Не за дверь. Из моей жизни. Навсегда». Он нашёл её в саду — у старого колодца, того самого, возле которого они тренировались, когда он только учился владеть мечом, а она была его главным спарринг-партнёром. Мия стояла спиной к нему, и её плечи мелко дрожали. Она не плакала. Но она дрожала — что было гораздо хуже, потому что Мия Ватанабе никогда не дрожала. Даже в битве. Даже когда враг был в дюйме от её сердца. — Мия, — сказал он, подходя ближе. Голос его был хриплым — он не бегал так ни разу после той первой тренировки, когда Кевин заставил их сделать сто кругов вокруг поместья. — Пожалуйста. Посмотри на меня. — Зачем? — голос Мии был глухим, будто она говорила через воду. — Чтобы я увидела человека, который через месяц будет женат на другой? Или чтобы убедилась, что для вас это всё было... просто службой? — Что «всё»? — переспросил Джейден, хотя прекрасно понял, о чём она. — Тихое утро на террасе. Чай у двери. Разговоры, которых никто не слышал. Ваше «останься». — Мия наконец повернулась, и Джейден увидел её лицо — бледное, как зимняя луна, но глаза горели, и в этом огне было всё: боль, ярость, любовь, которую она так долго прятала. — Для вас это было утешением командира? Способом держать команду в узде? Или просто... просто потому, что я была рядом? — Мия, — Джейден шагнул к ней. — Скажи мне, что именно ты прочитала. Ты увидела одно слово — «брак». Но ты не видела весь контекст. — Контекст в том, что вы — лорд. А я — никто. У меня нет рода, нет земли, нет политического веса. Я даже не дворянка. Я — сирота, которую взяли в поместье, потому что у неё был талант к бою. И я всегда знала, что рано или поздно вы женитесь на той, кто достоин. Я просто... — её голос сорвался, и она закусила губу, чтобы не издать ни звука. — Я просто надеялась, что это «позже» наступит не так скоро. — Послушай меня, — Джейден сделал ещё шаг, сокращая расстояние до вытянутой руки. — Это письмо — не моё желание. Это приказ отца. Совет клана требует, чтобы я женился на одной из трёх кандидатур, которые они выбрали. Если я откажусь — меня лишат титула и символа силы. Клан перейдёт к другой ветви. — Тогда вы должны подчиниться, — сказала Мия, и её голос стал твёрдым, как лёд. — Вы — лорд. Долг превыше всего. — Я устал от этого, — вырвалось у Джейдена. Громко, резко, не по-лордски. — Я устал слышать «долг превыше всего». Я устал быть пешкой в чужой игре. Я устал... — он провёл рукой по лицу, скрывая глаза, потому что знал: если посмотрит на неё сейчас, то скажет то, что нельзя отзывать. — Я устал смотреть на тебя и молчать. Мия замерла. — Что вы хотите сказать, лорд Джейден? — Не называй меня так, — попросил он. — Сейчас. Пожалуйста. Не «лорд». Просто Джейден. Хотя бы минуту. Она молчала. Он опустил руку и посмотрел на неё — на женщину, которая была рядом дольше всех, которая видела его в самом слабом и самом сильном его состоянии, которая никогда не требовала от него ничего, кроме правды. А он врал ей каждый день. Не словами. Молчанием. — Ты спросила, было ли всё это просто службой, — начал он. — Отвечаю. Нет. Никогда. — Тогда что это было? — Я не знаю, как это назвать, — признался Джейден. — Я никогда не учился говорить о чувствах. Отец учил меня говорить о долге. Мать учила молчать. А единственный человек, который мог бы научить меня любить, — он замолчал, подбирая слова. — Единственный человек, который любил меня просто так, умер, когда мне было семь. Мия знала эту историю. Его бабушка, старая госпожа Шиба, которая тихо ушла во сне. После неё в доме не осталось никого, кто обнимал бы Джейдена. Только холодные наставники и бесконечные тренировки. — Но я знаю одно, — продолжил Джейден. — Когда я вижу тебя по утрам с чаем, я чувствую, что могу дышать. Когда ты улыбаешься — даже краешком губ — я забываю, что значит быть лордом. Когда ты тренируешься в саду, я могу смотреть часами, и мне никогда не бывает скучно. И когда ты сказала «поздравляю с помолвкой», у меня внутри что-то сломалось. Я понял, что не переживу, если ты уйдёшь. Мия слушала. В её глазах больше не было пустоты — там была буря, которую она пыталась сдержать. — Джейден, — сказала она, и её голос дрогнул впервые. — Ты понимаешь, что говоришь? Ты говоришь, что... — Я говорю, что ты нужна мне. — Он шагнул вперёд и взял её за руки — холодные, дрожащие, чужие от напряжения. — Не как рейнджер. Не как подчинённая. Не как тот, кто приносит чай. А как... как ты. Мия. Моя Мия. Слёзы навернулись на её глаза, но она не отвела взгляда. — А твой долг? Клан? Твоё будущее? — Без тебя у меня нет будущего, — сказал Джейден, и в этих словах не было высокомерия или пафоса. Только чистая, голая правда. — Я могу быть лордом без титула. Я могу быть рейнджером без символа силы. Я могу быть никем для всего мира. Но я не могу быть собой, если тебя нет рядом. Мия закрыла глаза. Её руки в его руках перестали дрожать. — Ты просил не называть тебя лордом, — прошептала она. — Тогда я не буду. Сейчас. Минуту. — Минуту, — эхом отозвался он. Она открыла глаза. В них стояли слёзы, но она улыбалась — той самой улыбкой, краешком губ, от которой у Джейдена всегда перехватывало дыхание. — Ты идиот, Джейден Шиба, — сказала Мия. — Я знаю. — Ты не можешь просто взять и отменить приказ отца. Ты не можешь отказаться от титула ради меня. Это будет скандал. Гнев Совета. Возможно, изгнание. — Могу, — ответил он. — Я хозяин своей судьбы, когда речь идёт о тебе. — Но ты не можешь бросить клан. Ты не можешь бросить команду. Джейден, ты — Красный рейнджер. Ты нужен людям. — А ты нужна мне, — повторил он. — Больше, чем клан. Больше, чем люди. Больше, чем мой собственный страх. Мия выдернула руки. Джейден подумал, что она уходит, но она не ушла. Она шагнула к нему сама — вплотную, так что они почти касались грудью. — Тогда найди другой выход, — сказала она твёрдо. — Не ломай свою жизнь ради меня. Построй новую. Вместе. Но так, чтобы ты не потерял то, ради чего родился. Иначе я никогда себе этого не прощу. Джейден смотрел на неё — на эту невероятную женщину, которая в момент, когда он предложил бросить всё, велела ему не бросать, а искать решение. Которая думала не о себе, а о нём и его предназначении. — Ты всегда была умнее меня, — сказал он тихо. — Это не сложно, — ответила Мия. — Ты слишком много думаешь о долге. Я — о чувствах. Нам нужно встретиться где-то посередине. Он улыбнулся. Первый раз за много часов. — Ты останешься? — спросил он. — Не уйдёшь, пока я не разберусь со всем этим? — Разве я давала тебе повод сомневаться? — Мия слегка склонила голову набок, и в этом движении было столько привычной, родной грации, что сердце Джейдена сжалось. — Я сказала тебе на террасе: «Я останусь с тобой». Я не беру свои слова обратно. — Даже если меня лишат титула и я стану простым ронином, без дома, без земли, без... — Даже тогда, — перебила Мия. — Особенно тогда. Потому что тогда ты перестанешь быть лордом и наконец станешь просто Джейденом. А его, возможно, я полюблю ещё сильнее. Джейден замер. Слово «полюблю» повисло между ними, как утренняя роса на лепестке сакуры — хрупкое, прозрачное, невесомое. Мия не поправилась. Не отвела глаз. Она сказала то, что думала. — Мия, — его голос сел. — Ты... — Я сказала, что сказала, — она опустила взгляд на свои руки — те, что он только что держал. — Если хочешь, можешь сделать вид, что не услышал. Мне не привыкать ждать. — Я не хочу делать вид. — Джейден осторожно поднял её подбородок, заставляя посмотреть на него. В его глазах не было привычной ледяной маски. Только тепло — то самое, которое он прятал годами. — Я услышал. И... я тоже, наверное. Но я никогда не умел говорить такие вещи. Дай мне время. — У тебя есть месяц до той помолвки, — напомнила Мия. — Времени в обрез. — Тогда сделаем этот месяц самым важным в нашей жизни. Они стояли в саду, обнявшись — впервые не как командир и подчинённый, не как Красный и Розовый рейнджеры, а как двое, которые наконец перестали бояться. Птицы пели, не подозревая о драме, разыгравшейся у старого колодца. Ветер нёс запах цветущей сакуры. И мир, казалось, дал им эту минуту — минуту перед бурей. --- Лорен нашла их через час. Она не спрашивала, что случилось — Лорен вообще редко задавала лишние вопросы. Она просто села на скамейку рядом с ними и сказала: — Отец прислал письмо. Я знаю. — Ты уже читала? — спросил Джейден. — Он прислал копию мне. Как старшей дочери. Для сведения. — Лорен помолчала. — Джейден, ты должен знать: я не позволю тебе жениться на незнакомке, если ты этого не хочешь. Даже если придётся ехать в Токио и лично объяснить Совету, что они идиоты. — Лорен, это вызовет скандал. — Наш отец — тот ещё скандалист, — фыркнула Лорен. — Он три раза был женат, помнишь? И каждый раз против воли Совета. Так что яблоко от яблони... — Он делал это ради клана, — возразил Джейден. — А ты сделай это ради себя. — Лорен перевела взгляд на Мию, которая сидела, опустив голову. — Мия. Ты готова к тому, что будет? Если Джейден откажется, его могут изгнать. И тебя тоже. Потому что ты — причина. Мия подняла глаза. Спокойные, твёрдые. — Я готова. Я готова быть никем, если он будет со мной. — И я готов быть никем, если она будет со мной, — добавил Джейден. Лорен смотрела на них — на брата, которого вырастила почти одна после смерти бабушки, и на девушку, которая была для неё ближе сестры. И улыбнулась. — Тогда будем никем вместе. Вся команда. Потому что если вы уйдёте — я уйду с вами. И Кевин уйдёт. И Майк. И Эмили. И этот дурак Антонио, куда он без нас? — Она встала. — У нас одна семья. И мы не дадим какому-то Совету в Токио её разрушить. Джейден встал следом. — Лорен... спасибо. — Не благодари. Делай, что должен. — Лорен посмотрела на Мию. — А ты — береги его. Он иногда забывает, что он человек. Напоминай ему. — Всегда, — ответила Мия. Лорен ушла — прямая, как меч, и такая же смертоносная. А Джейден с Мией остались сидеть в саду, и впервые за долгое время он не думал о долге. Он думал о том, что сделает всё возможное, чтобы быть с ней. И что невозможное — это просто вопрос времени. --- Вечером Джейден написал ответ отцу. Он переписывал его семь раз. Семь черновиков отправились в корзину. Восьмой лёг на стол чистый и твёрдый, как лезвие его меча. «Отец. Я получил твоё письмо. Я отказываюсь от предложенных кандидатур. Если клан считает, что я должен жениться для сохранения рода — я женюсь на той, кого выберу сам. Если Совет не примет моего выбора — я отказываюсь от титула и передаю право наследования следующему в линии. Я не отказываюсь от своего долга — я отказываюсь быть марионеткой. Прости. Твой сын, Джейден». Он запечатал конверт. Написал адрес. И почувствовал, как с его плеч упал камень, который он носил годами. Не весь. Но достаточно большой, чтобы дышать стало легче. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Джейден. Вошел Майк. С гитарой. И с улыбкой, которая ничего не предвещала хорошего. — Джей-Джей, — сказал он, усаживаясь на пол прямо посреди комнаты, — я слышал, у тебя проблемы. Антонио рассказал. А Антонио узнал от Лорен. А Лорен — от тебя и Мии. Короче, вся команда в курсе. — И что вы решили? — спросил Джейден, садясь напротив. — А то, — Майк провёл по струнам, и комната наполнилась мягким, успокаивающим аккордом. — Мы решили, что если ты решишь бороться — будем бороться. Если решишь бежать — побежим. Если решишь остаться и терпеть — будем терпеть. Но ты не один. Каким бы ни было твоё решение. — Даже если я сделаю глупость? — Тем более. Потому что глупости, совершённые в одиночку, — это трагедии. А глупости, совершённые вместе, — это приключения. Джейден посмотрел на Майка — на этого вечно улыбающегося парня, который никогда не умел говорить серьёзно, но который почему-то всегда говорил правильные вещи. — Ты знаешь, что мне нужно? — спросил Джейден. — Что? — Словарь. Как у вас с Эмили. Чтобы записывать всё, что я не умею говорить вслух. Майк усмехнулся. — Уже есть. — Он вытащил из-за пояса маленькую тетрадь в синей обложке. — Кевин сделал. Для команды. Каждый день новая страница. Пишем всё, что боялись сказать. Хочешь начать? Сегодняшнее слово — «Не уходи». Джейден взял тетрадь. Открыл первую страницу. На ней уже было несколько записей — почерком Майка, Эмили, Кевина, даже Лорен. А в самом низу, розовыми чернилами, Мия написала: «Я здесь. И никуда не уйду. Обещаю». Он взял ручку. Медленно, неуверенно, как человек, который учится ходить заново, вывел: «Сегодня я понял, что боюсь не битв. Я боюсь, что она уйдёт. Теперь я знаю, что она не уйдёт. И это делает меня сильнее, чем любой доспех». Он закрыл тетрадь. Протянул Майку. — Передай Кевину. Скажи спасибо. — Передам. — Майк взял тетрадь, встал. — И, Джейден? — Да? — Ты поступил правильно. Сегодня. С Мией. И с отцом. Ты поступил как человек, а не как лорд. И это... это стоило уважения. Майк вышел, оставив дверь открытой. В коридоре горел свет — мягкий, жёлтый, как надежда. Джейден сидел в тишине своей комнаты и смотрел на письмо, которое лежало на столе. Он ещё не отправил его. Но завтра отправит. И что бы ни случилось дальше — он сделал свой выбор. В дверь снова постучали. На этот раз тише. — Войдите. Мия. С подносом ужина — тем самым, который она уронила утром. — Я подогрела, — сказала она, ставя поднос на стол. — Ты не ел весь день. — А ты откуда знаешь? — Я знаю всё, что касается тебя. — Она села напротив, сложив руки на коленях. — Ну как? Написал? — Написал. Завтра отправлю. — Боишься? — Уже нет, — ответил Джейден. — Потому что я знаю, что ты будешь рядом. Что бы ни случилось. Мия улыбнулась — той самой улыбкой краешком губ. — Всегда, — сказала она. — Ты же знаешь. Он взял палочки. Начал есть — рис, рыбу, маринованные овощи. Всё было вкусным. Может быть, оттого, что он был голоден. А может быть, оттого, что это приготовила она. — Мия. — Мм? — Можно я скажу тебе одну вещь? И ты не будешь надо мной смеяться? — Я никогда над тобой не смеюсь. Только с тобой. Иногда. — Если я потеряю титул... если меня изгонят... у меня не будет ничего. Только эти руки. — Он посмотрел на свои ладони — сильные, в мозолях, с тонкими шрамами от меча. — И я не знаю, смогу ли дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Мия накрыла его ладони своими. — Джейден. Мне не нужны твои титулы. Мне не нужны твои земли. Мне нужен ты. Твой смех, которого я почти не слышу. Твой голос по утрам, когда ты ещё не проснулся. Твоё молчание, когда ты думаешь. Твоя рука, когда я просыпаюсь ночью от кошмаров. Это всё. Это — целый мир. Джейден сжал её пальцы. — Я попробую, — сказал он. — Я попробую это удержать. Наш мир. Наш, не клана. — Мы попробуем, — поправила Мия. — Мы. Луна взошла над садом, и её свет упал на них — двух рейнджеров, двух людей, которые наконец перестали бояться тех слов, что носили в сердце годами. Он не сказал «люблю». Они оба знали, что это слово придёт позже, когда будет готово. Но то, что было между ними сейчас — тихий ужин в комнате лорда, который вот-вот откажется от своего титула, — было громче любой клятвы. А где-то в коридоре Лорен остановила Майка, который нёс тетрадь Кевину, и попросила показать. — Сегодняшнее слово — «Не уходи», — прочитала Лорен. — Хорошее слово. — Лучшее, — сказал Майк. — Для тех, кто наконец решил остаться. Лорен посмотрела на закрытую дверь брата, за которой слышались тихие голоса. — Надеюсь, они справятся, — сказала она. — Справятся, — ответил Майк. — У них есть мы. — И у нас есть они. Лорен взяла у Майка тетрадь и на чистой странице написала одно слово: «Вместе» Потом вернула тетрадь и ушла в свою комнату, оставив Майка стоять в коридоре с глупой улыбкой на лице. — Вот это слово, — прошептал он. — Вот это я понимаю. --- Конец пятой главы. 🪐 Следующая глава: «Страница вторая: «Я ошибался»». Кевин ссорится с Майком из-за тактики. Ночью Майк находит его и извиняется первым. Кевин плачет — впервые с детства.