A Dictionary of All the Words We Were Too Afraid to Say

«Мы часто смотрим на других и думаем: вот у них всё легко. Им не нужно стараться — они родились сильными, грациозными, уверенными. Но за каждой лёгкой улыбкой скрываются бессонные ночи. За каждым изящным движением — годы боли на тренировках. За каждой кажущейся силой — тысячи страхов, о которых никто не говорит. И самая большая храбрость — не победить дракона, а признаться подруге: "Я боюсь, что я недостаточно хороша. Даже для себя самой."» Глава 8. Страница четвёртая: «Мне страшно, что я недостаточно сильная» Слово этой главы: «Я боюсь, что я слабее, чем кажусь» --- Эмили Стюарт просыпалась с чувством, что она — обман. Это чувство приходило к ней не каждое утро, но достаточно часто, чтобы превратиться в привычку. Сегодня оно пришло особенно отчётливо. Она стояла перед зеркалом в своей комнате, рассматривая отражение: каштановые волосы, зелёные глаза, веснушки на носу, которые она ненавидела ещё в детстве. Обычная девушка. Ничего особенного. Но она носила жёлтый доспех. Символ силы. Символ надежды. Символ, который до неё принадлежал женщине, умевшей всё — старшей Эмили, её наставнице, её почти сестре. — Ты справишься, — прошептала она себе. — Ты же справлялась раньше. «Справлялась» — это было слишком громкое слово. Она выживала. Она делала то, что должна была делать, потому что не могла подвести команду. Но внутри неё всегда сидел маленький голос, который шептал: «Ты недостаточно быстра. Недостаточно сильна. Недостаточно хороша. Если бы не доспех — тебя бы здесь не было». Эмили вздохнула и натянула тренировочную форму. Сегодня у неё была ранняя тренировка с Мией — они договорились вдвоём отработать связки в парном бою. Мия. Розовый рейнджер. Грация, воплощённая в стали. Если бы Эмили могла выбрать, кому завидовать больше всего в команде, она бы назвала Мию. Не потому, что Мия была лучшим бойцом — здесь конкуренция была высокой. А потому, что Мия всегда выглядела так, будто родилась в доспехах. Её движения были идеальными, её удар — смертельным, её лицо — даже в разгар битвы — оставалось спокойным, как гладь озера. Эмили, когда сражалась, кричала. Она краснела. Она падала. Она вскакивала с земли и иногда плакала — прямо на поле боя, не стесняясь слёз. Это делало её человечной — так говорила команда. Но Эмили казалось, что это делает её слабой. Она вышла в сад, где Мия уже разминалась. Утреннее солнце только начинало золотить верхушки деревьев. Роса ещё не высохла на траве. Мия делала растяжку — каждое её движение было плавным, как танец. — Ты рано, — заметила Мия, не прекращая упражнений. — Не спалось. — Кошмары? — Нет. Просто мысли. Мия выпрямилась и посмотрела на неё. В её тёмных глазах не было жалости — только внимательное, спокойное наблюдение. Мия умела смотреть так, что человек сам начинал говорить то, что прятал. — О чём? — О том, — Эмили взяла свои тренировочные мечи, взвесила их на руках, — о том, что я, наверное, самая слабая в команде. — Это неправда, — тут же ответила Мия. Без колебаний. — Ты так думаешь, потому что ты добрая. Но посмотри на факты. Джейден — Красный рейнджер, прирождённый лидер. Кевин — идеальный мечник. Майк — быстрее ветра. Антонио — его доспех держит удар лучше любого щита. Лорен — Лорен вообще не человек, она стихия. А ты… ты Мия Ватанабе. Ты двигаешься так, будто воздух сам расступается перед тобой. — Эмили опустила мечи. — А я. Я просто девчонка, которую взяли в команду, потому что старшая Эмили устала. Я замена. Второй сорт. Мия подошла ближе. Её лицо было серьёзным, но не суровым. — Эмили. Ты хоть раз видела себя со стороны в бою? — Мне некогда было смотреть. — А я смотрела, — сказала Мия. — Ты сражаешься с такой самоотдачей, что иногда мне становится страшно. Ты не думаешь о себе. Ты думаешь о тех, кого защищаешь. Это то, чему нельзя научиться. Это дар. — Дар плакать в бою, — горько усмехнулась Эмили. — Отличный дар. — Дар чувствовать, — поправила Мия. — Когда ты плачешь, ты не слабеешь. Ты показываешь, что тебе не всё равно. Твои слёзы — это не слабость. Это топливо для твоей силы. — Ты так говоришь, потому что сама никогда не плачешь в бою. — Я плачу, — тихо сказала Мия. — Просто не показываю. Я плачу ночью, когда все спят. Я плачу после битв, когда остаюсь одна в ванной. Я плачу на плече у Лорен, когда думаю, что никто не видит. Эмили подняла глаза. Мия стояла перед ней — прямая, как струна, идеальная, недосягаемая. Но в её словах была такая боль, такая искренность, что Эмили вдруг увидела за бронёй грации живую женщину. — Правда? — переспросила Эмили. — Правда, — кивнула Мия. — Знаешь, в чём моя слабость? Я не умею показывать то, что чувствую. Я застываю. Я становлюсь льдом. А ты — ты горишь. Твои эмоции — это пламя. И оно согревает всех нас. Когда я вижу, как ты кричишь в бою, я думаю: «Если она может кричать, значит, она ещё жива. Значит, мы ещё живы». Эмили почувствовала, как её глаза защипало. Она хотела заплакать — и на этот раз не стеснялась. — Я завидую твоей грации, — прошептала она. — Ты всегда такая красивая. Уверенная. Даже когда проигрываешь — ты проигрываешь красиво. — А я завидую твоей смелости, — ответила Мия. — Смелости плакать на людях. Смелости быть собой. Смелости признавать, что ты боишься. Я не умею этого. Я притворяюсь сильной, а ты — настоящая. — Настоящая? — Эмили разрыдалась — в голос, не стесняясь, прямо в саду под утренним солнцем. — Я боюсь, Мия. Я боюсь каждый день. Я боюсь, что однажды моего жёлтого доспеха не хватит. Что я не смогу защитить вас. Что я подведу. Что все поймут: Эмили Стюарт — ошибка. Её не должны были брать в команду. Мия обняла её — крепко, как обнимают сестру. Её руки, такие сильные и такие нежные, сомкнулись вокруг дрожащих плеч Эмили. — Ты не ошибка, — сказала Мия твёрдо. — Ты — жёлтый рейнджер. Ты — наша надежда. Когда я вижу тебя на поле боя, я знаю: пока ты держишься — мы не проиграли. Твоё упрямство, твоя вера, твои дурацкие рисовые шарики — это то, что держит нас на плаву. — Даже рисовые шарики? — Особенно рисовые шарики. Эмили рассмеялась сквозь слёзы — хрипло, некрасиво, но искренне. — Ты просто хочешь, чтобы я тебя кормила. — И это тоже. Но не только. Они стояли в саду, обнявшись, пока солнце поднималось выше и методично съедало утреннюю прохладу. Где-то в доме Антонио уже играл на скрипке — гаммы, нудные, от которых Майк всегда стонал. Эмили услышала, как Кевин что-то резко сказал Антонио, а тот ответил смехом. — Они ссорятся? — спросила Мия, отстраняясь. — Нет, это они так разминаются. — У них странный способ разминки. — У нас всех странные способы, — Эмили вытерла слёзы рукавом. — Ты не находишь? — Нахожу. — Мия улыбнулась — той самой улыбкой краешком губ, которую Эмили так любила. — Поэтому мы и команда. — Поэтому, — кивнула Эмили. Она взяла мечи. Сделала глубокий вдох. Посмотрела на розовый доспех Мии, на своё жёлтое тренировочное кимоно, на сад, на небо, на мир — такой большой, пугающий и прекрасный одновременно. — На тренировку? — спросила Мия. — На тренировку. — И помни, — добавила Мия, беря в руки свой меч, — ты сильная. Не потому, что не боишься. А потому, что боишься, но всё равно идёшь в бой. Это и есть настоящая храбрость. Эмили кивнула. В её груди разлилось тепло — не то, которое сжигает, а то, которое согревает. Они начали спарринг. Мечи звенели в утреннем воздухе. Мия двигалась, как обычно — плавно, смертоносно, грациозно. Эмили — быстрее, отчаяннее, с выкриками и рубящими ударами. Два разных стиля, две разных души — и одна цель. — Хорошо! — крикнула Мия, блокируя сильный удар. — Но ты открываешь левый бок. — Знаю! — Эмили уклонилась и контратаковала. — Но ты слишком мягко ставишь блок! — Это не мягко, это экономно. — Это мягко, я вижу! Они рассмеялись — обе одновременно, и смех разнёсся по саду, вспугнув воробьёв, которые грелись на ветках сакуры. Через час, мокрые и запыхавшиеся, они сидели на скамейке у колодца. Эмили пила воду прямо из ковша, разливая по подбородку. Мия пила аккуратно, маленькими глотками. — Смотри, — сказала Эмили, показывая на лужу воды на своей футболке. — Даже воду я пью некрасиво. А ты — как кошка. — Кошки пьют некрасиво, — возразила Мия. — Они разливают. Ты разливаешь, как кошка. — Ты сравнила меня с кошкой? — Это комплимент. — Какой? — Кошки — независимые, сильные и не боятся быть смешными. Эмили задумалась. — Я принимаю комплимент, — сказала она наконец. — Но только потому, что ты угостишь меня завтраком. — Договорились. Они пошли в дом, оставив мечи у колодца — завтра придут снова. И Эмили чувствовала, как с её плеч упал ещё один камень. Не все — но один. С ней поделились, её обняли, её не осудили за слабость. Оказалось, что бояться — это нормально. Оказалось, что зависть можно превратить в уважение. Оказалось, что её слёзы — это не позор, а часть её силы. --- После завтрака, когда команда разбрелась по своим делам, Эмили подошла к Мие и тихо сказала: — Можно тебя кое о чём попросить? — Конечно. — Ты научишь меня делать тот твой жест? Ну, когда ты блокируешь и сразу переходишь в атаку, не теряя равновесия. — Это трудно, — сказала Мия. — Требует много тренировок. — Я знаю. Я готова тренироваться. Мия посмотрела на неё — на эту девушку, которая час назад плакала у неё на плече, а теперь просила научить её чему-то новому. — Хорошо, — кивнула Мия. — Но ты должна будешь научить меня своему. — Чему? — Кричать в бою. Я никогда не кричу. Даже когда больно. Я хочу научиться выпускать эмоции наружу, как ты. Эмили широко улыбнулась. — Договорились. Но сначала — кофе. Потому что я без кофе ничего не соображаю. — Тогда иди, я заварю. Они пили кофе на кухне — Мия из крошечной фарфоровой чашки, Эмили из большой кружки с надписью «Лучший жёлтый рейнджер», которую ей подарил Майк на день рождения. — Эмили, — сказала Мия, отставляя чашку. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Мм? — Ты спросила меня, боялась ли я когда-нибудь, что недостаточно сильна. Я не ответила тогда. Отвечу сейчас. — Мия посмотрела на свою чашку, потом на Эмили. — Каждый день. Каждый божий день. Я смотрю на Джейдена и думаю: я достаточно хороша для него? Я смотрю на себя в зеркало и думаю: достаточно ли я хороша для этого доспеха? Я смотрю на битву и думаю: достаточно ли я сильна, чтобы защитить всех? Эмили молчала, слушая. — Знаешь, что меня спасает? — продолжила Мия. — Ты. Ваша вера в меня. Когда вы смотрите на меня как на розового рейнджера — не как на девушку, которая пытается быть идеальной, а как на бойца, на которого можно положиться. Это даёт мне силы. Твоя вера. — Моя вера? — Эмили удивилась. — Но я же… — Ты не веришь в себя. Но ты веришь в других. Это твой супергеройский дар. У Джейдена — лидерство. У Кевина — дисциплина. У Майка — скорость. У Антонио — творчество. У Лорен — сила духа. А у тебя — вера. Ты видишь в людях лучшее, даже когда они сами этого не видят. Эмили почувствовала, как слёзы снова наворачиваются на глаза. — Ты говоришь это, чтобы я не плакала? — Нет. Я говорю это, потому что это правда. — Тогда… тогда почему я так часто плачу? — Потому что ты чувствуешь. А чувствовать — это нормально. Это не слабость. — А что же тогда слабость? — Слабость — это отказываться от чувств. Прятать их. Притворяться, что их нет. — Мия накрыла её руку своей. — Ты не такая, Эмили. Ты настоящая. Ты — самая настоящая из всех нас. И я… я очень рада, что ты — мой друг. — А я рада, что ты — мой, — всхлипнула Эмили. Они сидели так долго, пока кофе не остыл. Потом Эмили вытерла слёзы, хлюпнула носом и сказала: — Ну что, идём учить твой идеальный блок? — Идём. Но сначала — твой крик. — Ты серьёзно? Прямо сейчас? — Мы договаривались. Ты меня научишь кричать, я тебя — блокировать. Эмили встала, отодвинула стул и сделала глубокий вдох. — Хорошо. Смотри. Она закрыла глаза, сосредоточилась. Открыла рот и закричала — не громко, не в полную силу, а так, как кричат, когда выпускают боль. Крик получился хриплым, ломким, больше похожим на вопль раненой птицы. — Ужасно, — прокомментировала Мия. — Я знаю! — рассмеялась Эмили. — Поэтому и кричу редко. Но твоя очередь. Мия встала. Посмотрела на неё, смущённо. — Я не могу просто так кричать. — Почему? — Потому что это… неестественно. — А что естественно? Молчать, когда хочется кричать? Мия задумалась. Потом закрыла глаза. Её губы дрожали — впервые за всё время знакомства Эмили видела, как Мия теряет контроль. Она открыла рот — и закричала. Это был не крик боли. Это был крик освобождения. Крик девушки, которая слишком долго держала всё в себе, которая не позволяла себе быть слабой, которая забыла, как это — быть просто человеком. Крик разнёсся по кухне, по коридорам, по всему поместью. Через минуту в дверях показался встревоженный Джейден. — Что случилось?! — Ничего, — ответила Мия, открывая глаза. На её лице сияла улыбка — лучезарная, настоящая, без тени привычной сдержанности. — Мы просто тренировались. — Кричать? — Это новая техника, — серьёзно сказала Эмили. — Очень эффективная. Джейден посмотрел на них — одну растрёпанную, заплаканную, смеющуюся; другую — с горящими глазами и мокрыми щеками. И решил не задавать вопросов. — Завтрак через час, — сказал он и вышел. — Он ничего не понял, — прошептала Эмили. — Это и не важно, — ответила Мия. — Он увидел, что мы счастливы. Для него это главное. Они вышли в сад — взять мечи и продолжить тренировку. Солнце уже поднялось высоко, и тени под деревьями стали короткими и резкими. — Спасибо тебе, — сказала Эмили, когда они встали в стойку напротив друг друга. — За что? — За то, что ты есть. За то, что ты выслушала. За то, что не осудила. За то, что сказала правду. — За правду не благодарят, — ответила Мия. — Её просто принимают. — Тогда я принимаю. И тебя принимаю. Такую, какая ты есть. Со всеми твоими страхами, которые ты прячешь за идеальной улыбкой. Мия опустила меч. Подошла к Эмили и поцеловала её в лоб — как целуют младшую сестру, как целуют того, кто стал семьёй. — Теперь я твоя должница, — сказала она. — Навечно. — Не-а. — Эмили покачала головой. — Теперь мы квиты. Ты мне — правду, я тебе — слёзы. — Честная сделка. — Самая честная в моей жизни. Они сомкнули мечи в боевом приветствии — и продолжили спарринг. Их клинки звенели под солнцем, и этот звон был похож на песню. Песню о дружбе, которая не требует совершенства. Песню о страхе, который перестаёт быть врагом, когда о нём говорят вслух. --- Вечером Мия и Эмили сидели на крыше — той самой, с которой вчера упал Антонио. Место было временно закрыто для посещения, но они пробрались через чёрный ход. — Знаешь, чего я боюсь больше всего? — спросила Эмили, глядя на звёзды. — Чего? — Что однажды я проснусь и пойму, что перестала бояться. Что страх ушёл, а вместе с ним — и желание становиться лучше. Страх — это мой двигатель. Если он исчезнет — я превращусь в… не знаю. В овощ. Мия засмеялась. — Ты не можешь превратиться в овощ. Ты слишком активная. — Это ты так думаешь. А овощи тоже активные. Например, брокколи. Она растёт. — Ты — брокколи? — Я — жёлтый рейнджер. Это хуже. Они посмеялись. Потом замолчали, слушая, как ветер шуршит листвой в саду. — Эмили. — Мм? — Ты знаешь, что я хочу сказать тебе уже несколько месяцев? — Нет. Что? — Ты — моя лучшая подруга, — сказала Мия, и её голос дрогнул. — Не потому, что мы рейнджеры. А потому, что ты — единственная, с кем я могу быть собой. Не идеальной Мией Ватанабе, а просто… девушкой, которая боится, плачет, завидует. Ты принимаешь меня любой. Спасибо. Эмили повернулась к ней. В звёздном свете лицо Мии казалось бледным и уязвимым. — Ты — моя лучшая подруга, — ответила Эмили. — И не надо меня благодарить. Это взаимно. Я такая же. Ты — единственная, кто видит меня насквозь и не отворачивается. — Тогда договорились? — Мия протянула руку, сжатую в кулак. — О чём? — Мы будем бояться вместе. И вместе — не бояться. Когда одной страшно — вторая будет рядом. И мы будем говорить друг другу правду. Даже если она горькая. Даже если она смешная. Даже если она заставляет плакать. Эмили стукнула своим кулаком по её. — Договорились. Они сидели на крыше до полуночи, болтая о глупостях: о парнях (Мия покраснела, когда Эмили спросила, целовались ли они с Джейденом), о еде (Мия призналась, что тайком ест сладости Майка, когда никто не видит), о детстве (обе выросли без матерей, и это было то, что никто из них не говорило вслух раньше). — Мы похожи, — заметила Эмили, когда звёзды сдвинулись к западу. — Похожи, — согласилась Мия. — И разные. — И это тоже хорошо. — Знаешь, — Эмили потянулась, зевая. — Я, наверное, никогда не перестану бояться. И никогда не стану такой же грациозной, как ты. Но я буду стараться. Ради команды. Ради себя. Ради… ради того, чтобы быть достойной жёлтого доспеха. — Ты уже достойна, — сказала Мия. — Ты всегда была достойна. Просто не знала этого. — А теперь знаю? — А теперь — знаешь. Эмили улыбнулась. Звёзды сверху улыбались ей в ответ. --- На следующее утро Эмили проснулась с новым чувством. Не лёгкости — лёгкость была бы слишком простым словом. А чего-то похожего на уверенность. Не в том, что она станет идеальным бойцом. А в том, что она — Эмили Стюарт, жёлтый рейнджер — имеет право на страх. Имеет право на слёзы. Имеет право быть собой. Она надела форму, заплела волосы в привычный хвост и вышла в коридор. Майк уже ждал её у двери. — Привет, Эмиль. Ты сегодня светишься. — Это от хорошего сна. — Или от хорошей подруги. — Или от этого, — она улыбнулась. — Пошли завтракать. Я умираю с голоду. — Ты всегда умираешь с голоду. — Это называется здоровая конституция. — Это называется «Эмили жрёт как не в себя». — Майк! — Шучу-шучу. Они пошли в столовую, и по пути Эмили встретила Мию. Та стояла у окна, залитая утренним светом, и смотрела в сад. Красивая, идеальная, недосягаемая. Но Эмили больше не завидовала. Она просто подошла и встала рядом. — Красивое утро, — сказала Мия. — Красивое, — согласилась Эмили. — Ты готова к сегодняшней тренировке? — Готова. Но сначала — рисовые шарики. И кофе. — И крик, — добавила Мия, и её губы дрогнули в улыбке. — И крик, — рассмеялась Эмили. Они вошли в столовую вместе. Антонио уже играл на скрипке. Кевин и Майк спорили о тактике. Джейден пил чай, глядя в окно. Лорен расставляла тарелки. Команда. Семья. И Эмили подумала: может быть, бояться — это нормально. Может быть, страх — это не враг, а спутник. Который напоминает, что ты жива. Что ты чувствуешь. Что ты — не одна. Она села за стол. Взяла рисовый шарик. Откусила кусочек. — Вкусно? — спросил Майк. — Очень. — Ты плачешь? — Нет. Это просто… это просто утро. Майк ничего не сказал. Но под столом его рука нашла её руку и сжала. Крепко. По-дружески. Эмили сжала в ответ. И утро стало ещё немного светлее. ---