Всё на своих местах

                   Аня ехала на заднем сидении такси, немного опаздывая на очередную фотосессию для бренда спортивной одежды, рядом лежала сумка с коньками и тренировочной формой, так как после съёмки у неё по плану шла тренировка, но мысли её были далеки и от фотосессии, и от тренировки. Совсем. В голове не было ничего по поводу предстоящей работы часа на три, а то и на четыре. Обычно такого не происходило и по дороге на любое событие, неважно рабочее оно или нет, она всегда была поглощена в свои мысли о том, что её ждёт. Однако сейчас…       Сейчас было абсолютно не до этого. Голова была слишком тяжёлой после практически бессонной ночи, под глазами красовались синяки, а сами глаза выглядели красными и дико уставшими, собственно, выглядела она так, как будто не просто не спала ночь, а была на изнуряющей тренировке не меньше, чем перед Олимпиадой.       В данный момент её интересовал один единственный вопрос – почему? Почему именно она? Почему это приглашение коснулось только её? Почему, спустя столько времени после того, как она ушла, вдруг появляется такое? И самое главное, почему, чёрт возьми, она думает об этом так много, так ещё и жертвуя своим сном? Ни на один из вопросов в своей голове Аня не знала ответа. И это ужасно раздражало, так как непонимание всей ситуации действовало на неё максимально негативно – она был рассеяна, взгляд направлен сквозь людей, голоса проходили мимо ушей. В голове был белый шум, и Аня понятия не имела, как вернуть всё на свои места.       Она ехала по пустынным московским улицам, даже не удивляясь этой пустоте – всё-таки в девять утра воскресенья тонуть в пробках даже для Москвы было бы слишком, смотрела в окно, стараясь абстрагироваться от полученного письма и пыталась сконцентрироваться на предстоящих съёмках. Телефон в руке периодически вибрировал, выдавая очередное уведомление из социальных сетей, но Аня даже глаз на него не опускала – было всё равно.       Когда машина остановилась на очередном светофоре, то лежащий в руке телефон резко нарушил тишину стандартной мелодией звонка. Аня вздрогнула и опустила глаза на экран – звонила Юлия, её менеджер. Чуть помедлив, она провела пальцем по экрану, принимая вызов.       - Да, Юль, доброе утро, - голос у неё был немого хриплый от недосыпа и усталости, но она старалась придать ему хоть какой-то твёрдости, чтобы менеджер не заподозрила ничего и не стала бы сразу спрашивать, в чём дело.       - Привет, Анют, скажи мне, что ты уже поднимаешься к нам, пожалуйста, иначе меня четвертуют прямо здесь, ещё до твоего прихода, - голос Юли был слишком нервный, даже немного злой, из-за чего Щербакова только закусила губу, понимая, что до места съёмок ей ехать ещё в лучшем случае минут двадцать. Она ненавидела опаздывать, особенно по работе, но ничего не поделаешь – бессонная ночь не прошла для неё без последствий.       - Юля, успокойся пожалуйста, я буду через пятнадцать минут, жди. – Аня скинула вызов, дабы не нарваться на гневную Юлю раньше времени – вот приедет на место, тогда пусть говорит, а сейчас ей хотелось абсолютной тишины ещё хотя бы на эти двадцать минут дороги.       Спустя пятнадцать минут, как она и сказала менеджеру, машина затормозила у шлагбаума, куда Щербакова попросила не заезжать. Аня быстро отстегнула ремень и, пожелав водителю хорошего дня, не забыв улыбнуться, вышла из машины, прихватила сумку с коньками и формой, направилась прямиком ко входу в здание. Зайдя внутрь, она без проблем нашла лифт и, нажав на кнопку вызова, стала ждать. Студия находилась на шестом этаже, поэтому по лестнице идти не хотелось. Дождавшись приезда лифта на первый этаж, Щербакова шагнула в него, сразу же нажимая кнопку закрытия дверей. Вероятность того, что кто-то зайдёт была минимальной, но рисковать она не стала, хотелось просто попытаться хоть немного настроиться на предстоящую работу, но это всё было абсолютно бесполезно и она это слишком хорошо понимала. Как только двери кабины распахнулись на нужном этаже, Аня нос к носу столкнулась с Юлей, которая тут же налетела на неё.       - Ну вот где ты ходишь, Щербакова?! Они уже всё проверили по три раза, а тебя всё нет! – Юля и так была эмоциональным человеком, а сейчас, когда она была взволнована, это проявлялось особенно сильно.       - Юль, пожалуйста, не надо. Я знаю, что опоздала, знаю, что времени и так в обрез, но ты меня разговорами только ещё сильнее задерживаешь. Давай поговорим после съёмок, хорошо? Я пойду готовиться. – И с этими словами Аня обошла её и двинулась прямо в небольшую гримёрку, оставив Юлю стоять с полным непониманием на лице.       - Что это было вообще… - пробормотала она и, будто очнувшись, двинулась вслед за Щербаковой.       В гримёрке Аню уже ждали, как только она зашла, её усадили на высокий стул и начали приводить в порядок в четыре руки. А сегодня приводить в порядок её надо было, так как дома Щербакова только помыла голову и, даже не высушив её до конца, заплела небрежную косу и помчалась на съёмку.       Спустя полчаса она вышла на площадку полностью готовая к работе. Макияж, легкие локоны и спортивная одежда, которую ей и предстояло рекламировать были идеальны, в отличие от самой Ани и её внутреннего состояния. Рассеянность и пустой взгляд никуда не делись и примерно через двадцать минут съёмок это стало слишком очевидным абсолютно каждому, кто находился в данный момент в студии.       - Стоп! – голос фотографа раздался слишком громко, так, что Аня вздрогнула, вынырнув из своих мыслей и тут же обратила внимание на этого невысокого мужчину. – Анна, что с вами такое? Вы выглядите так, как будто вас силой или угрозами заставили сюда приехать, как будто вы совсем не здесь, и не понимаете вообще, что происходит. У нас не так много времени, пожалуйста, давайте сосредоточимся на съёмке, нам нужны качественные и креативные фотографии со спортсменкой мирового уровня, а не с непонятной девушкой, которая пока присутствует на кадрах. Перерыв пять минут и продолжаем.       После этих слов Аня была зла, но не на фотографа, нет, исключительно на себя. Она всегда была профессионалом и не позволяла усомниться в себе никого, кто бы с ней не работал, эта была её отличительная черта, которой она гордилась и которую замечали все, кто с ней работали. Но сейчас Щербакова на каком-то внутреннем ощущении ненавидела своё сегодняшнее состояние, которое было слишком для неё не свойственным.       Тем не менее, после этой паузы съёмка продолжилась. Аня постаралась настроить себя, а точнее свою голову, на работу, слушая указания фотографа, и вроде бы у неё это даже получилось, по крайней мере, от него больше никаких замечаний не было, чему Щербакова была несказанно рада.       Спустя четыре часа фотосессия была закончена, и Аня облегчённо выдохнула. Наконец-то. Уйдя в гримёрку переодеваться, она снова вернулась к своим мыслям, которые не отпускали. Рой вопросов в голове не утихал, становясь всё громче и громче, и Щербакова категорически не знала, как перестать думать об этом, хотя бы ненадолго. Переодевшись в свою одежду, собрав волосы в высокий хвост и заплетя его в косу, она собрала в сумку всё, что ей предназначалось после съёмки, и не забыв про коньки и форму, вышла из гримёрки.       Попрощавшись со всеми и дежурно улыбнувшись на прощание, Аня поспешила к лифту, так как впереди её ждала ледовая тренировка, до которой осталось не так много времени. Однако путь ей преградила Юля, которая уже была спокойна, но смотрела на Аню как-то изучающе и с лёгким прищуром, будто уже понимая, что с ней происходит.       - Анют, я же тебя знаю, что случилось? Ты сегодня вообще никакая и головой не здесь. С тобой такого ведь не бывает. - Она и правда хорошо знала Щербакову. За столько лет совместной работы, а работали они вместе почти четыре года, их путь пересёкся практически сразу после Олимпиады, это было неизбежно. Несмотря на то, что Юля была её менеджером, отношения у них были не просто профессиональные, а действительно тёплые. Они не были близкими подругами, но всегда могли поделиться друг с другом тем, что было на душе, не боясь косого взгляда или осуждения. Они обе это знали и обе периодически пользовались такой возможностью. Но не сейчас. Аня пока сама не знала, что думать и делиться этим ей не хотелось.       - Юль… пока не спрашивай меня ни о чём, ладно? Мне самой надо сначала понять и разобраться, - Юля видела, что Щербакова глубоко в себе и пока вытащить её оттуда не представлялось возможным, но она всё равно переживала, ведь Аню редко что-то настолько выводило из привычного спокойного состояния и равновесия, а сейчас как раз это и происходило, именно поэтому Юля решила её больше не трогать и просто дать ей понять, что она рядом.       - Хорошо, я тебя поняла, но ты ведь знаешь, что я всегда на связи и готова приехать и выслушать? – Это было чистой правдой, если бы Аня позвонила ей среди ночи с просьбой приехать, то Юля в эту же минуту поехала бы к ней. И Аня это знала и была безумно благодарна за такую поддержку.       - Знаю, Юль, спасибо тебе, правда. – Щербакова посмотрела на менеджера уставшим, но полным благодарности взглядом. – Я пойду, ладно? Ещё тренировка сегодня, если что, то пиши, я на телефоне. – И с этими словами, получив лёгкий кивок от Юли, она, быстро обнявшись с ней, поспешно развернулась и почти бегом пошла к выходу из здания.

☆☆☆

      Оказавшись на улице, она глубоко вздохнула – первый день весны выдался на удивление тёплым и даже солнечным. Аня вытащила из сумки телефон, опустила взгляд на время и поняла, что до тренировки осталось немного – всего полчаса, в этот же момент она увидела несколько сообщений от Алины и Саши. Прежде чем ответить, Щербакова быстро зашла в приложение такси и вызвала машину к тренировочному центру. После подтверждения и сообщения, что ожидание составит всего пять минут, Аня решила ответить подругам.       Открыв диалог с Алиной, она невольно улыбнулась, так как та скинула пару мемов, на что Аня ответила лишь смеющими смайликами. Это была черта Алины – отправлять ей что-то смешное, просто насмешить, вызвать улыбку у Ани, которая старалась отвечать на каждое такое сообщение, показывая, что ей далеко не всё равно. Общение с Алиной у Ани было почти на интуитивном уровне - они понимали друг друга слишком хорошо, даже без слов. Иногда они могли не общаться пару недель, но обе знали, что если что-то случится у одной, то вторая совершенно без стеснения может завалиться ночью в квартиру подруги, будучи абсолютно понятой и не осуждённой. Эта дружба была для них особенной.       Диалог с бывшей Трусовой Щербакова открыла в надежде, что Саша написала о том, что уже ждёт её на тренировке. Так и было. Игнатова отправила ей фото своих коньков и лаконично подписала: «жду на месте». Пальцы Ани застучали по экрану, набирая простой ответ: «закончила съёмки, уже выезжаю». С Сашей Аня была также близка, просто за годы совместного существования на льду они научились быть друг для друга чем-то вроде невидимой защитой - никто особо не догадывался, как на самом деле они переживали друг за друга, не показывая это никому. Просто так сложилось, и им обеим было комфортно в таком проявлении их дружбы. При этом они тоже могли рассказать друг другу всё, что происходило в их жизнях - будь то фигурное катание, сюжет нового сериала или проблемы личной жизни. Абсолютно всё.       Пока Аня стояла около шлагбаума в ожидании такси, она просто глубоко дышала и сжимала в руке телефон, стараясь привести свои мысли в нечто напоминающее порядок. Получалось так себе и, смирившись с тем, что она всё равно будет думать об этом, попыталась хотя бы расслабиться. В эту же секунду она увидела машину, которая плавно ехала как раз в её сторону.       Сев в подъехавшее такси Аня снова уставилась в окно, надеясь, что дорога не займёт много времени. Голова всё также была забита вопросами, ответов на которые она не знала и, что раздражало больше, не знала где их взять. Точнее не так, она понимала, что надо всё обсудить со второй стороной и тогда ситуация прояснится, но даже это понимание никак не успокаивало, так как здравый смысл отказывался понимать это, особенно в нынешних условиях.       За своими мыслями Аня не заметила, что за окнами уже были не улицы, а тренировочный центр Этери Тутберидзе. Выскользнув из машины, она быстро зашла в центр, стараясь остаться максимально незамеченной. Щербакова любила общаться с болельщиками, но не сейчас, не в таком состоянии, поэтому, когда Аня дошла до раздевалки, попутно почти на автомате здороваясь с немногими, кто был в этот день и в это время на арене, всё-такт сегодня было воскресенье - выходной у большинства спортсменов, она выдохнула так шумно, что ей показалось, что слышно было по всему центру.       Переодевалась она механически – лосины, шорты, майка, кофта, волосы заплести в тугую причёску, чтобы не выбивались во время тренировки. Казалось бы, всё как обычно, но не совсем. Голова была не здесь и это злило её так, что хотелось закричать и кинуть что-то в стену, да с такой силой, чтобы это что-то разлетелось в дребезги, но она не могла и от этого становилось ещё хуже.       Зашнуровывая коньки, она рассеянным взглядом смотрела на них, как будто видит в первый раз в жизни. В мыслях пронеслось слишком много из её спортивной карьеры – соревнования, тренировки, травмы, ковид, Олимпиада.       Аня закончила четыре года назад, оставив фигурное катание в своей жизни как одно из хобби, открыв себя и для других, не менее интересных занятий. Конечно, фигурное катание по-прежнему оставалось на первом месте в её жизни - она учавствует в ледовых шоу, проводит мастер-классы для детей, даже попробовала себя в паре, катаясь в Ледниковом периоде, всегда поддерживала себя в форме, отрабатывая прыжки и сложные шаги на тренировках, но это всё было далеко от реального уровня, на который она всё ещё была способна, даже спустя столько времени, однако Щербакову это более чем устраивало, ведь сейчас, по её мнению, есть так много фигуристок и фигуристов из разных стран, которых Аня считала действительно заслуживающих внимания мирового сообщества фигурного катания. И эти мысли особенно заставляли задуматься над тем, почему предложение поступило именно ей. Той, что уже не показывает уровень, который показывают другие таланты мира.       Уйдя в себя, Аня даже не заметила Сашу, которая уже несколько минут стояла в дверях раздевалки и наблюдала за ней, вернувшись со льда за бутылкой воды. Для Игнатовой это было что-то новое, видеть Щербакову настолько задумчивой и не замечающей вообще ничего, было довольно странно, ведь даже в свои соревновательные сезоны Аня часто была в себе, да, но она при этом была настолько сосредоточенной, что замечала малейшие изменения и движения со стороны находившихся рядом людей, будь то тренеры или девочки по группе. Сейчас же это было другое состояние. Щербакова была слишком в себе и это начало пугать Сашу.       - Ань, привет. Ты чего коньки гипнотизируешь уже минут десять, ты в порядке? – Аня вздрогнула и резко выпрямилась от того, что абсолютно не ожидала, что кто-то так резко прервёт её мысли. Она не повернула голову в сторону подруги, а просто осталась сидеть, почти не двигаясь, смотря в одну точку на своих коньках.       Последнюю фразу Саша озвучила просто так, прекрасно понимая и видя, что подруга не в порядке. Совсем. Но лезть ей в душу она не хотела, зная, что если Аня захочет поделиться, то она обязательно скажет, что не так, а Саша всегда выслушает и, если будет нужно, выскажет своё мнение и даст совет. Именно поэтому сейчас она терпеливо ждала, когда Щербакова решит, стоит ли говорить что-то или можно просто обойтись дежурной фразой о том, что всё в порядке и она всего лишь не выспалась. Обе отчётливо понимали бы, что это наглая ложь, но никаких вопросов не было бы. Значит так нужно, значит пока не время. Но Аня вдруг подняла голову и посмотрела на Игнатову максимально внимательно.       - Саш… - Аня выдохнула имя подруги и замолчала. Саша присела рядом с ней на лавку и молча смотрела в стену перед ними. – Я не понимаю, почему я, почему они выбрали одну меня из всех возможных вариантов, почему хотят только меня, почему никого больше не приглашают. Я не знаю, что думать и что делать. Вообще. – Игнатова, если честно, тоже совсем ничего не поняла из набора слов, сказанных подругой, но при этом не перебивала и ничего не спрашивала, просто слушала, понимая, что Ане сейчас это нужно.       Аня глубоко вздохнула и уронила голову на руки, закрывая ими лицо полностью, опираясь локтями о ноги. Саша просто сидела рядом с ней, не зная, что сказать, точнее, не понимая, что сказать, так как не знала всей ситуации, а потому и не спешила что-либо говорить, боясь сделать еще хуже. Через несколько минут молчания Щербакова всё же подняла взгляд на Сашу и тихо, практически шёпотом озвучила то, что мучает её последние сутки.       - Меня в шоу «Stars on Ice» пригласили на американскую часть, в этом году она удлинённая, на два месяца, почти по всей стране шоу, в основном с американцами, но и другие тоже есть, – она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни намёка на что-то весёлое, скорее отчаянное. – Вчера вечером приглашение получила от Федерации Фигурного катания США и лично от Рафаэля Арутюняна и Татьяны Малининой. Никто об этом ещё не знает, я со вчерашнего вечера хожу, как будто меня по голове ударили - резко и сильно. Я одна и только я, понимаешь? Из всех. Ни Аделия, что только с Олимпиады, ни ты, Саш, которую Арутюнян лично знает, ни Лиза Туктамышева, ни Алёнка, ни Женя или Алина, или ещё кто-то из парней, например… Почему они выбрали меня, почему? И вообще, с чего вдруг им приглашать кого-то из наших, а? Все ведь прекрасно понимают, что сейчас в мире происходит, а тут это, – она взмахнула руками, жестикулируя, и говорила всё это тихо, но с надрывом в голосе, действительно задавая все эти вопросы в голове уже по сотому кругу. - Саш, я абсолютно не знаю, что делать. Совсем. – Щербакова выдохнула так, как будто только что откатала произвольную с тремя четверными, и своим рассеянным взглядом продолжила буравить свои коньки.       После слов Ани в раздевалке повисла тишина, не нарушаемая ни одной из них, было слышно лишь дыхание двух девушек, которые сидели рядом и думали каждая о своём.       И в этот момент было непонятно абсолютно ничего.