Всё на своих местах

             На арену всё семейство Малининых вместе с Анной приехали буквально за двадцать минут до назначенного времени финального прогона шоу. Как только машины затормозили на парковке, да, именно машины, так как Илья приехал на своей любимой BMW, в которую вообще почти ни у кого не было доступа – для него машина была только его территорией, то первой на улицу выскочила Лиза, подгоняя всех остальных.       – Ну давайте быстрее, – в нетерпении говорила она, – Ещё ведь переодеваться всем надо, а вы такие медленные!       – Лиза, прекрати, успеем мы, – вальяжно открывая водительскую дверь ответил старший брат, который, казалось, вообще никуда не торопился.       – Илья, ускоряйся, – мать обратила внимание на то, как он почти лениво вышел, доставая из багажника тренировочную сумку. – Времени и правда уже мало.       – Это всего лишь репетиция, расслабьтесь, – бросил он через плечо родителям, ставя машину на сигнализацию. – И вообще, – уже едва слышно сказал молодой человек. – Если бы кое-кто два часа не рисовал себе лицо, то не пришлось бы торопиться.       – Ты что-то сказал? – Внезапный голос отца за его спиной заставил того чуть ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности, поворачиваясь к нему. – Или мне показалось? – Пристальный взгляд Романа явно говорил о том, что он всё слышал.       – Ничего, – пробормотал Илья, не выдерживая этого взгляда отца, поправляя сумку на плече и смотря на сестру и маму за его спиной. – Просто мысли вслух.       – Ну раз ничего, – нарочито выделяя последнее слово ответил мужчина. – Тогда идём, не будем терять время.       Илья поплёлся за отцом, метнув на рядом идущую Аню острый взгляд, как будто отсканировав каждую эмоцию на её лице. Девушка кожей почувствовала этот взгляд и тяжело сглотнула, что не укрылось от внимания Малинина. Ей казалось, что он видит её насквозь, словно читает как открытую книгу на самом простом языке, что в этот момент он прекрасно осознаёт, что его родители не просто так вмешиваются. Но как только они все зашли на арену, то Аня сразу переключилась с Ильи на этот громадный спортивный комплекс, в котором ещё ни разу не была.       Арена выглядела невероятно мощно ещё снаружи даже в обычных спокойных цветах и без ослепляющей иллюминации, хотя, возможно, её будет видно вечером, при этом внутри был целый хоккейный мир. Capital One Arena – не просто очередная хоккейная коробка, это настоящее место силы. Домашний стадион местных Кэпиталз, Конечно, Анна была в курсе, что в заокеанской НХЛ много россиян, которые являются одними из главных звёзд всей лиги, но оказаться здесь… Было невероятным чувством, ведь она ещё ни разу не бывала на матчах лучшей лиги мира. Девушка замерла посреди коридора, оглядывая всё пространство с дичайшим восхищением в глазах. Если у неё такая реакция на сам стадион, то что будет, когда она выйдет на лёд. Предвкушение внутри забилось о рёбра, вытесняя все остальные эмоции. Аня была на многих мировых стадионах, но этот почему-то был каким-то особенным.       – Что, впервые в жизни нормальную арену увидела? – Тихий, но ядовитый голос парня выдернул её из своих мыслей, заставив обратить на него внимание. – Смотри, не запищи от восторга.       Аня предпочла ничего не отвечать, а просто пошла за Татьяной и Романом с Лизой, которые уже ушли немного вперёд, оставляя молодого человека одного с нахмуренным лицом. Однако, быстро придя в себя, он тут же помчался вслед за ними, так как получить за опоздание от Рафаэля ему совсем не хотелось.

☆☆☆

      Женская и мужская раздевалки находились рядом и в обеих сейчас было шумно – десятки голосов смешались в один и было невозможно разобрать ни единого слова.       Аня сидела около зеркала, погружённая в свои мысли и совсем не слышала, что происходит вокруг. Она ещё не переодевалась в платье и коньки, хотя пора бы уже, но нет. Она просто смотрела на своё отражение и понимала, что ей страшно. Страшно выйти из раздевалки, страшно выйти на эту гигантскую «сцену», страшно даже шаг сделать. Всё страшно. И было совершенно неважно, что сейчас там нет полного зала людей, что это репетиция, что там всего несколько человек, отвечающих за звук, свет, спецэффекты и декорации и, собственно, тренеры. Это абсолютно не имело значения. В отражении зеркала девушка видела мелькающих участниц – Алису, Изабо, Пайпер Гиллес, Эмбер, Мэдисон Чок и Кэйтлин Осмонд, которые готовились к выходу, но совсем не задерживалась на них взглядом, как будто сама была не здесь.       – Аня, ты меня слышишь? – Рядом с ней остановилась Алиса и с широкой улыбкой смотрела на неё через зеркало. – Хей, ты тут вообще? – Она слегка склонилась, уже как-то тревожно заглядывая в лицо Ани и ожидая ответа.       – Что?.. – Она перевела рассеянный взгляд на Лью. – Я тут, просто…, –Щербакова оглядела раздевалку и поняла, что выпала из реальности и не соображает, что происходит.       – Всё ясно, – Алиса присела рядом, не замечая всей суматохи. – Ты боишься, да?       – Очень, – Аня сказала это так тихо, что в этом балагане можно было и не услышать. Но Лью услышала. – Если у меня ничего не получится? Если я все программы развалю? Если забуду все движения? – В голосе Щербаковой слышалась нарастающая паника, которая сковала всё её тело, не давая спокойно дышать.       – Нет, – твёрдо и совершенно спокойно ответила она. – Во-первых, это пока не шоу, а репетиция. А, во-вторых, я тебя видела, на льду, – Алиса накрыла руку Ани своей, пристально смотря на неё. – Ты всё знаешь, ты всё сможешь, и ты обязательно справишься. Это всего лишь нервы, которые отпустят, как только ты выйдешь на лёд. И ты сама это знаешь лучше меня. А теперь давай переодевайся, – девушка лукаво улыбнулась. – Я очень хочу увидеть то самое платье для «Парфюмера», которое ты так прятала от всех!       – Я не прятала, – Аня ответила мягкой улыбкой, немного отпуская напряжение. – Просто хотела оставить до последнего, самой уже хочется в нём выступить.       – Тогда давай больше дела, а то скоро наш выход, – Лью встала со своего места и уже хотела заняться причёской, как Аня её перехватила за локоть, встречая вопросительно поднятую бровь на лице американки.       – Спасибо тебе, – искренне поблагодарила Щербакова. – За поддержку. Для меня это очень важно. Правда.       Алиса ничего не ответила, а только весело подмигнула, ослепляя её типичной голливудской улыбкой и всецело увлеклась своими интересными волосами. Аня же глубоко вздохнула, понимая, что Лью права и весь её страх лишь от нервов, а не от реальной боязни выходить на лёд. И именно на этой мысли девушка начала быстро переодеваться из обычного спортивного костюма в то самое платье и коньки.

☆☆☆

      В это же самое время в мужской раздевалке было не менее сумбурно – парни обсуждали всё и сразу – и прошедшие соревнования, и видеоигры и, конечно, девушек. Киган, Поль и Джейсон сидели чуть поодаль от всех и смеялись над чем-то в телефоне американца. Японцы Шун Сато и Као Миура уже полностью готовые к выступлениям просто ждали выхода, иногда перебрасываясь какими-то фразочками на своём языке. Макс и Эндрю сидели по обе стороны от Ильи и, время от времени, неоднозначно поглядывали на него, абсолютно ничего не говоря. В какой-то момент ему надоели эти гляделки, и он не выдержал.       – Что? – Раздражённо сказал он, ощущая на себе две пары глаз. – Если хотите что-то спросить – спрашивайте, только не надо на меня так смотреть.       – Да так, ничего, – начал Максим и тут же осёкся, поймав прищуренный взгляд друга. – А вообще-то, ты нам не говорил, что она живёт в твоём доме.       – Забыл, наверное, поделиться такой радостью? – Ехидно добавил Торгашев, который прекрасно знал, где жила Анна, но факт оставался фактом – друг и словом не обмолвился об этом.       Илья, до этого пытаясь прибрать взрыв на голове, после слов друзей замер на секунду, перестав дышать. Малинин действительно не говорил ничего, считая, что нахождение девушки в их доме – это простое недоразумение и прихоть его мамы, а потому и внимания обращать на это не стоит.       – А что, должен был? – Илья быстро пришёл в себя, принимая невозмутимый вид и снова занимаясь волосами. – Так решили родители. Да и потом, я дома почти не бываю, мне всё равно, где она живёт. – Он старался говорить спокойно, чтобы друзья не догадались о его такой очевидной лжи.       – Всё равно говоришь, – усмехнулся Макс, совершенно не поверив ему. – То есть, – обратился он уже к Торгашеву. – Путь для тебя полностью открыт, я гуглил – у неё никого нет. А у тебя теперь есть два месяца, тем более в кафе ты её уже водил. – Наумов готов был рассмеяться в голос, видя, как Малинин поджимает губы. – Начало положено.       – Точно, – подтвердил Эндрю. – Такая красотка надолго одна не останется. Надо действовать быстрее. – В его голосе не было ни намёка на шутку, вызывая непонятную реакцию у Ильи.       – Ты серьёзно? – Он медленно повернулся к другу, забыв про свои многострадальные волосы. – Кафе? Когда ты успел?       – Серьёзно, – Эндрю пожал плечами, спокойно смотря на него и мельком уловив насмешливый взгляд Макса, которому явно доставляла удовольствие эта сцена между ними. – Я после второй совместной тренировки с ней познакомился лично, пригласил в кафе. Она правда классная. И красивая.       Илья вспомнил эту совместную тренировку – на следующий день после «кухонного» разговора, и как раз тогда Алиса с Эндрю активно говорили ему, что он не прав насчёт неё. А потом он повёл её в кафе. Илья после слов друга выглядел слишком обескураженно и потрясённо, что, конечно, не скрылось от парней.       – Илья, что с тобой? Ты как будто не рад за друга, – Наумов уже не стесняясь издевался над ним и его серьёзным видом. – Не желаешь нашему Эндрю счастья? – С притворным ужасом прошептал он.       – Чего блять? – Малинин словно очухался, взлохмачивая так и не уложенные волосы одной рукой. – Какого счастья с этой…, – он не закончил, слегка кашлянув.       – Эй, брат, давай полегче, – голос Макса прозвучал уже без прежних смешинок.       – Это вы давайте полегче, – процедил Илья. – Тоже мне, нашли красавицу, – фыркнул он.       – Знаешь Малинин, – задумчиво протянул Эндрю. – У тебя слишком бурная реакция на эту девушку, а значит здесь точно что-то не так. – И он был в этом уверен, как бы Илья не пытался настаивать на обратном.       – Хватит копать там, где ничего нет. – Отрезал он, давая понять друзьям, что больше не хочет продолжать этот глупый разговор.       Макс и Эндрю намёк поняли и больше не проронили ни слова, но не собирались пускать всё на самотёк. У них у всех было два месяца, чтобы узнать правду. И никто не собирался отступать, пока не докопается до этой самой правды.

☆☆☆

      На ледовой коробке было немноголюдно – все участники уже были на льду, ожидая дальнейших указаний от тренеров. Начать должны были ещё десять минут назад, но пока ничего. Рафаэль стоял у борта вместе с родителями Ильи и маленькой Лизой, обсуждая последние моменты перед началом финального прогона шоу. Лиза не слушала взрослые разговоры, ей было интересно увидеть разных участников, а особенно Аню в самых красивых платьях. Девочка знала, какие программы она будет катать и видела много разных видео в интернете, но ей не терпелось посмотреть на это вблизи, прямо от бортика. А потому она смиренно ждала, рассматривая огромную арену, всех фигуристов и изредка поглядывая на родителей.       – Ну что, – в микрофон объявил Арутюнян, привлекая внимание всех. – Начинаем с самого начала – общий выход, потом все по списку, перерыв пятнадцать минут и сразу второе отделение и финал. Всё понятно? – Ответом на его вопрос послышался негромкий общий гул. – Тогда на позиции.       И работа на катке закипела с утроенной силой. Стартовый выход фигуристов был отточен до автоматизма, до идеала, каждый знал своё место в общем начале. Ше-Линн стояла за бортом и наблюдала без единого слова в сторону льда, лишь редкие кивки головой и пронзительный взгляд на каждую деталь.       Они выходили на лёд под нарезки видео на экране по мотивам их самых главных побед – без громких объявлений по арене, вставая на определённые места по всему катку. После выхода последних, а именно Ильи и Алисы, сразу начинался переход в общую хореографию, поставленную Бурн под Майкла Джексона. Ярко, дерзко и энергично – поверх костюмов для индивидуальных номеров были накинуты чёрные пиджаки с серебристыми вставками, для некоторой однородности общей концепции и, разумеется, безупречной картинки.       Общее начало длилось буквально несколько минут, резко перетекая в конкретные программы участников, которых было в общей сложности двадцать шесть. Два отделения по тринадцать с перерывом посередине для заливки льда. Щербакова выступала в каждом, также, как и Илья, Алиса и некоторые другие. В первом под одиннадцатым стартовым номером, а вот во втором ей предстояло закрывать всё шоу. Когда она об этом узнала, то это было для неё удивительно, так как Олимпийские чемпионы Милана были здесь в полном составе, на «своей территории», но выходили аккурат перед ней. И Анна не понимала, что чувствует в данной ситуации. Закрывать любое шоу, даже гала на соревнованиях, всегда престижно – в финале выходят лучшие, но сейчас этот выход как будто давил на неё, не давая расслабиться.       После прогона общего начала, все участники удалились со льда в раздевалки до своего выхода, на льду остался только Киган Мессинг, который и открывал шоу. Аня неспеша шла по длинному коридору, уткнувшись в телефон, отвечая на сообщение младшей сестры, которой была интересна каждая мелочь. Уже на подходе к нужной двери, её привлекли какие-то голоса, раздававшиеся неподалёку – буквально в паре метров за углом. Щербакова не планировала подслушивать, но что-то внутри будто толкнуло её подойти ближе и прислушаться. Она тихонько подошла ближе, не выглядывая за угол, боясь быть обнаруженной, а потому не видела, кто говорил, но вот слова различить у неё получилось, пусть даже английские и негромкие.       – …договаривались, разве нет? – Этот шёпот Аня узнала бы из тысячи. Илья Малинин собственной персоной. – Тогда что ты творишь?       – Договаривались, да, – послышался дрожащий голос девушки, который тоже был Ане знаком. Изабо Левито. – Но я…, – она запнулась. – Я люблю тебя, Илья.       В этот момент Анна даже дышать перестала, замерев как статуя, понимая, что этот личный разговор явно не предназначался для её ушей. Да и вообще для чьих бы то ни было. В её голове мигала огромная красная кнопка и вопила сирена, чтобы она убиралась оттуда, пока молодые люди не заметили её присутствия, но Аня даже не шелохнулась. Она продолжала стоять, как вкопанная, как приклеенная на этом месте, глупо хлопая глазами в немом шоке.       – Это не мои проблемы, – молодой человек явно был раздражён. – Я тебе сразу сказал не ждать от меня любви, что между нами будет только секс. Ничего больше. И ты согласилась на это. – Аня хоть и не видела его лица, но отчётливо представляла тот самый взгляд Малинина.       – Я знаю, что согласилась, но…, – Изабо не успела договорить, так как её грубо перебили.       – Никаких «но». Если ты мне через месяц о любви запела, то что будет через два? Свадьба и дети? – Тон Ильи не предвещал ничего хорошего. – С этого момента нас ничего больше не связывает. Совсем ничего. Поняла? – Его голос звучал пугающе спокойно.       – Илья, послушай…, – девушка попыталась возразить, но для Малинина уже всё было решено.       – Я тебе всё сказал, забудь об этом и больше не подходи ко мне. – Молодой человек говорил совсем тихо.       В этот момент телефон в руке Ани издал писк, который в этой звенящей тишине прозвучал как взрыв. Девушка в ужасе посмотрела на него, прикрывая глаза. Конечно, её заметили. За углом послышался шорох, и в следующую секунду оттуда вылетела Изабо, мельком взглянув на неё сквозь слёзы и сразу скрылась в уборной. Щербакова смотрела ей вслед, чувствуя внутри какой-то приступ жалости к этой влюблённой девочке. Но долго ей стоять на месте не позволили – Илья резко схватил её за руку и затащил ровно на то место, где только что была Левито.       – Что, нравится подглядывать за чужой личной жизнью? – Прошипел он, склоняясь слишком близко к её лицу.       – Я…, – Аня вздрогнула, буквально вжимаясь в стену под его напором. – Я не специально.       – Мне плевать, специально или не специально. Слушай меня внимательно, – Илья зыркнул на неё ледяными глазами. – Ты ничего не слышала, поняла меня? Если об этом кто-то узнает, то я тебя уничтожу. И я не шучу. – Бросил он и уже развернулся, но через пару шагов его остановил негромкий голос.       – Боишься испортить репутацию идеального чемпиона? – Честно говоря, Аня и сама не поняла, как у неё вырвались эти слова.       – Что ты сказала? – Парень замер, медленно поворачиваясь к ней. – Повтори. – Он снова оказался напротив, расставив руки по обе стороны от её головы.       – Повторить? – Аня на мгновение задумалась, собирая всю смелость и тут же продолжила. – Вся эта картинка на экране – это не ты. Ты наглый и самовлюблённый эгоист, который даже девушку использовал для своих развлечений, совсем не думая о её чувствах. Вот кто ты, а не тот, кого возносят СМИ. – Как только она это сказала, то сразу прикусила язык, ожидая реакции Малинина.       – Всё сказала? – Голос Ильи звучал низко и тихо, от чего у девушки мурашки побежали по спине. – А теперь заткнись и уясни кое-что. Во-первых, ты нихуя обо мне не знаешь, – с каждым словом он придавливал её своим телом сильнее. – А, во-вторых, не твоё дело, кого я использую и с кем я сплю. Ясно? – Между ними уже не осталось и сантиметра пространства. – Повторяю для таких как ты, – на его губах растянулась ехидная ухмылка, а глаза казались чёрными. – Не вздумай болтать, а то…, – договорить Анна ему не дала.       – А то что? – С вызовом ответила она, смотря прямо в эти омуты. – Мне плевать на твои угрозы. Я тебя не боюсь, понятно? – Щербакова подалась чуть ближе, хотя ближе было уже некуда, прижимаясь всем телом к нему.       – Смелая, да? – Почти ей в губы прошептал Илья. – Ну посмотрим. – Ещё тише сказал он и резко отпрянул от неё, скрываясь за поворотом.       Аня немного пошатнулась от такого внезапного движения Малинина и прислонилась рукой к стене, слыша стук собственного сердца где-то в ушах. Она судорожно хватала ртом воздух, переосмысливая произошедшее. Что, чёрт возьми, это было? Как её угораздило вляпаться в этот разговор? Как ей сейчас вести себя с ними обоими. Просто забыть? Сделать вид, что она ничего не слышала, как он и сказал? Но теперь она знает о нём то, что не знают, возможно, даже его друзья. И это знание пугало. Аня закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание и унять дрожь в теле – ей скоро выходить на лёд, а она абсолютно была к этому не готова. Быстро проверив время, Щербакова прикинула, что до её выхода есть ещё почти двадцать минут, а значит, можно спокойно посидеть в раздевалке и немного прийти в себя. Аня шумно выдохнула и, наконец, направилась в сторону нужной двери.       В раздевалке было всего несколько человек, в том числе Алиса, а вот Изабо Аня не заметила, видимо та уже около арены – её выход был под седьмым стартовым номером. Девушка прошла к своему месту и просто рухнула на стул, смотря на себя в зеркало – расфокусированный взгляд, красные щёки, всё ещё сбитое дыхание – состояние, конечно, странное. Мягко говоря. И от Алисы это не укрылось.       – Аня, ты в порядке? – Девушка обеспокоенно рассматривала её. – Ты какая-то взбудораженная.       – Д-да, всё хорошо, – голос Щербаковой ожидаемо дрогнул. – Я просто очень волнуюсь, как будто первый раз на лёд выхожу. – Списать всё на мандраж перед прогоном казалось самым логичным, что она и сделала.       – Первый раз, значит, – Лью едва заметно усмехнулась, понимая, что дело совсем не в волнении перед выходом. – Просто выйди и откатай так, как ты умеешь, а про всё остальное забудь, оставь здесь на эти четыре минуты.       – Я постараюсь, спасибо тебе. – Аня и правда была благодарна Алисе за поддержку, не ожидая от неё такого тёплого отношения к себе. – Это очень много значит для меня. Правда.       Алиса лишь улыбнулась и переключилась на Эмбер, помогая той с платьем. А Аня просто сидела перед зеркалом, стараясь отогнать мысли о том, что случилось и настроиться на предстоящий прокат. Надо же, она так предвкушала первый выход на лёд в обновлённом платье и с этой программой, а сейчас напрочь забыла об этом, да и, кажется, не только об этом. Девушка быстро выудила из своей сумки бутылку с водой, сразу же открыла её и сделала пару жадных глотков. Надо было успокоиться, иначе она сорвёт свой прокат, а заодно и весь прогон, чего категорически нельзя было допустить. И в этот самый момент раздался стук в дверь.       – Девочки, вы готовы? – Послышался мягкий голос Татьяны. – Алиса, Аня, Эмбер, скоро ваш выход. – Она прошла в раздевалку, бегло осматривая каждую из девушек.       – Да, мы готовы, – весело ответила Алиса и повернулась в сторону Ани. – Только вот наша чемпионка боится выходить.       – Аня? – Малинина удивлённо вскинула брови. – Ты боишься? Вот это новость!       – Алиса преувеличивает, – Щербакова укоризненно посмотрела на Лью, которая стояла и просто улыбалась. – Я просто немного нервничаю, вот и всё.       – Нервничать – это нормально, – спокойно кивнула Татьяна. – Но лучше пойдёмте, – она посмотрела на экран своего телефона. – Сейчас докатывает Макс, поэтому надо поторопиться.       – Идём. – Аня встала со своего места, наконец, переключая мысли на предстоящий прокат. – И правда, скоро наш выход.       Они вышли из раздевалки все вместе, быстро идя в сторону катка. Чем ближе они подходили, тем отчётливее слышна была громкая музыка, окончательно оставляя в голове Ане только свою программу. Когда они пришли, то на льду уже были Мэдисон и Эван, после которых должна была выходить Эмбер, а потом и она сама. Девушки стояли в зоне выхода, где их оставила Татьяна, сказав ждать своей очереди именно здесь. Аня уже не думала ни о чём – её настрой не изменился спустя столько лет и ухода из соревнований – она смотрела перед собой, но не видела и не слышала ничего. В этот момент ей не нужны были чьи-то слова, она была полностью в себе, мягкими движениями слегка закручивая себя на месте в имитации прыжка. Эмбер вышла на лёд, оставляя Анну одну, но её одиночество длилось недолго.       Даже с учётом полного погружения в себя, она всё равно почувствовала его сразу же, как только он оказался за её спиной. Аня мгновенно напряглась, все мысли тут же вернулись, но со стороны она выглядела абсолютно спокойной. Девушка понимала, что он стоит здесь по одной простой причине – двенадцатый стартовый номер достался Илье, а значит, его выход следом за ней. Тем временем, Эмбер уже заканчивала свою программу, а потому Аня быстро сняла кофту и чехлы с лезвий, оставляя всё на бортике и приготовилась выходить. Когда Гленн сошла со льда, уступая своё место, а Щербакова уже занесла ногу, готовая сделать первый шаг, она ощутила лёгкую хватку на плече, заставившую её остановиться.       – Удачи, чемпионка, – около уха раздался голос Ильи, пропитанный сарказмом. – Не развали программу полностью.       Аня даже не повернулась, а только тяжело сглотнула и, скинув его руку со своего плеча, выехала на лёд. Она быстро проехала пару разминочных кругов и сделала пару перекидных, постукивая кулаками по ногам и выезжая на центр. Девушка не меняла ничего в этой программе, считая её одной из лучших в своей соревновательной карьере. Стартовая поза на несколько секунд и Аня буквально полетела с первыми аккордами зазвучавшей музыки. В таком приглушённом свете арены, где всего один яркий софит освещал её, эта музыка казалась ещё более таинственной и мрачной, что создавало невероятный эффект напряжённости. «Парфюмер» – короткая программа, а потому никаких четверных прыжков. Хоть она и думала над этим, но в итоге решила оставить всё как было – аксель, флип и каскад, в идеале лутц + риттбергер, но в случае чего можно и лутц + тулуп.       Первую половину программы Аня шла с невероятной лёгкостью в каждом движении, но дальше… Проезжая мимо борта, где стоял Илья, она поймала его пронзительный взгляд на себе, совсем мимолётный, даже на секунду не задержавшийся, но ей этого было достаточно. Она запнулась о собственную ногу, немного теряя равновесие, что, наверняка, Малинин увидел. Потому что это было заметно, и не только профессиональному взгляду. А впереди стоял каскад, на который девушка как раз и заходила. И уже на отталкивании на первый прыжок, она поняла, что риттбергера не будет, и более того, тулупа тоже. Не будет ничего. Совсем. Ей бы с лутца не упасть. И она не упала. Да, приземление вышло не таким, как она планировала, почти стопорное, но она устояла. В голове проскользнула мысль прицепить второй прыжок, хотя бы двойной, но было понятно, что при таком приземлении она не вкрутиться ни в какой – ей не хватит ни высоты, ни скорости.       Стиснув зубы, она поехала дальше – программа после каскада не заканчивается, поэтому надо забыть про него сейчас и выложиться в дорожке шагов и вращении. Забыть не получилось – каждый шаг и поворот она исполняла на автомате, почти не задумываясь, но хотя бы старалась отыгрывать лицом. И уже крутясь в заклоне, держа правую ногу за голень и вытягивая её практически в максимальный шпагат, Аня почувствовала дикую злость на то, что позволила себя вывести из равновесия в такой момент. Замерев в финальной позе, она тяжело дышала от скопившегося напряжения. После формальных поклонов во все четыре стороны, девушка поехала к борту, встречая на своём пути Малинина, который вальяжно выходил в простой белой рубашке, надетую поверх майки. Он задержал на ней свой взгляд, в котором читалась явная насмешка и то самое «я же говорил». Аня отвернулась от этого взгляда и быстро вышла за борт, дрожащими руками натягивая чехлы на лезвия коньков, сразу же уходя в коридор и забывая про свою кофту. Ей жизненно необходимо было побыть одной в полной тишине.       Выйдя в коридор, Анна почти побежала, насколько это было возможно в коньках, в какое-то уединённое место, чувствуя, что вот-вот разрыдается. Она не видела, куда бежит, не разбирала дороги – ей просто хотелось забиться в какой-то тёмный угол и никого не видеть. И спустя несколько минут поисков, такой угол она нашла, сразу же прислоняясь лбом к холодной стене и закрыла глаза. В голове было пусто и слишком много всего одновременно, а глубоко внутри засела жгучая обида и простое непонимание. Аня максимально сдерживала себя, закусывая губы до крови, только бы не дать скатиться ни единой слезинке. Сейчас нельзя, только не здесь. Слёзы останутся на потом, когда она будет совсем одна, когда она точно будет знать, что её никто не увидит в таком состоянии. Такую слабую и беззащитную. Аня никому не покажет, что ей плохо или больно, а в особенности ему.       Она не знала, сколько прошло времени, телефона с собой не было, но когда услышала приближающиеся шаги, то заметно напряглась, совсем не готовая кому-то объяснять, что с ней случилось. Именно поэтому девушка старалась слиться со стеной и остаться не замеченной, но у неё этого не получилось.       – Аня? – Совсем рядом раздался негромкий голос Татьяны. – Ты кофту забыла, я искала тебя, чтобы отдать. – Она протянула её вещь, про которую та даже не вспомнила, когда сбегала со льда. – Ты почему здесь одна?       – Я…, – она сглотнула, перебирая в голове варианты ответа. – Я хотела немного тишины. Надо было успокоиться после проката.       – Ты из-за каскада что ли? – Малинина была абсолютно спокойна. – Не думай об этом, было и было. Первый прокат, тем более не на шоу, завтра всё сделаешь. – Она слегка приобняла Аню за плечи. – А сейчас у тебя впереди ещё одна программа и там ты всё прыгнешь. Я в тебя верю.       – Правда? – Совсем шёпотом спросила она. – Верите?       – Конечно верю, – Щербакова не видела в этой темноте лица Татьяны, но всё равно чувствовала её улыбку, от которой теплело на душе. – Больше, чем в кого бы то ни было. Ты для меня уже родная.       Аня не стала ничего отвечать, а просто обняла Малинину, понимая, что, если бы не она, то, наверное, ничего бы у неё самой не получилось. Она не рассчитала свои силы – остаться одной на другом конце света от всех родных, оказалось слишком тяжелым испытанием для неё. И стоя в объятиях Татьяны, Аня впервые почувствовала, что она в безопасности на этой американской земле. Она не была дома, но и чужой здесь тоже не была.       – Ну что, идём? – Заговорила Татьяна, немного отстраняясь от девушки. – Второе отделение началось, а тебе ещё переодеться надо.       – Да, пойдёмте, – согласно кивнула Аня. – Мне уже гораздо лучше. Я готова.       И они вдвоём направились в сторону раздевалки, больше не говоря ни слова. Но уже у самых дверей, Аня вдруг прервала молчание неожиданной просьбой.       – Татьяна, – начала она тихо. – А скажите, я могу сегодня вечером последний раз потренироваться сама? – В её глазах было столько надежды, что Татьяна не смогла бы отказать.       – Ань, – Малинина слегка удивилась. – Ты уверена, что тебе сейчас нужна тренировка, а не простой отдых? – Но хотя бы попытаться отговорить она должна.       – Уверена, – чётко ответила Щербакова. – Мне надо его отработать. Иначе буду думать об этом постоянно. – Серьёзный тон девушки вызвал тяжёлый вздох у Татьяны.       – Сегодня лёд расписан, но…, – она чуть замялась. – У Ильи вечерняя тренировка по плану, но я думаю вам хватит места вдвоём. Если ты не против, конечно.       Аня задумалась. Тренировка с Ильёй. На одном льду и без тренеров. Перспектива, если честно, так себе, и чем-то хорошим это всё вряд ли закончится. Но ей нужна была эта последняя тренировка. И даже Малинин не встанет у неё на пути.       – Хорошо. Вдвоём так вдвоём, – девушка пожала плечами, понимая, что выбора другого просто нет.       – Тогда сегодня в шесть часов, – удовлетворённо кивнула она. – У вас будет полтора часа.       На этом они разошлись – Аня зашла в раздевалку, а Малинина вернулась на лёд к мужу и Рафаэлю. На удивление, раздевалка была абсолютно пустая и, чтобы не терять время, она сразу же начала снимать с себя платье. Мельком посмотрев на настенные часы, девушка прикинула, что до её выхода почти полчаса, поэтому можно было сильно не торопиться, и как только нужное платье оказалось на ней, то она села перед зеркалом. Слёзы Аня таки не сдержала, когда Татьяна говорила, что верит в неё, но всё было не так уж и плохо. Макияж остался в более-менее нормальном состоянии – слегка размазались хвостики стрелок и немного склеились ресницы, что поправить было делом пяти минут. Но вот взгляд… Взгляд никак не поправить – глаза были слегка красными и потухшими, совсем нетипичный для неё взгляд. Аня замерла с открытой подводкой в руке и просто смотрела на своё отражение. Ей скоро нужно было выходить на лёд, а голова снова была где-то далеко, а если точнее, то в первом прокате. Злополучный каскад, который ей предстояло снова прыгать, но уже в другой программе, ещё и во второй половине, что усложняло задачу. Практически на автомате Аня дорисовала стрелки и поправила накрашенные ресницы и вышла из раздевалки, накидывая на плечи всё ту же кофту, и держа в руках телефон и бутылку с водой.       Дойдя до катка, но не заходя туда, оставаясь в дверях, она увидела, что на льду был Киган Мессинг, у которого седьмой стартовый номер во втором отделении. На нижних трибунах Аня заметила нескольких зрителей во главе с Алисой, которые, видимо, ожидая своей очереди решили просто посмотреть на остальные номера. Она не стала подходить к ним, оставаясь в своём «укрытии», чувствуя себя абсолютно пустой и потерянной. Аня просто стояла и смотрела на лёд, на который сейчас выходил Илья со своей произвольной программой прошедшего сезона. Он не видел её, а вот она его видела очень хорошо – видела, как он уверенно проехал круг, видела, что на его лице нет ни единой лишней эмоции, только сосредоточенность, как будто это не шоу и катать он будет не укороченный вариант программы, а все четыре минуты с полным контентом из семи четверных прыжков, в том числе с акселем. Иначе просто не может. Аня прекрасно понимала, что он сейчас чувствует – ведь она чувствовала тоже самое – желание доказать. Только в его случае к своим собственным ожиданиям добавлялись Федерация, СМИ и болельщики со всего мира, которые придавливали его ожиданиями. И она хорошо знала, что это такое.       Конечно, Аня видела эту программу, не могла не видеть, особенно в Олимпийский сезон, особенно в Финале Гран-При с мировым рекордом. Как и для всего мира, для неё тот прокат тоже был на грани возможностей, она смотрела на эти четверные прыжки, которые казались такими лёгкими в исполнении, словно обычные тройные и не понимала, как он это делает. Серьёзно. Семь четверных, среди которых этот адский аксель, в котором четыре с половиной, вместо обычных четырёх. Да, он развалил программу на Олимпиаде, но отношение к Малинину, как к спортсмену у девушки не поменялось, он был техническим феноменом, которого этот спорт ещё не видел. И Аня не могла не восхищаться этим. Ну и к тому же, не стоит забывать о том, что он взял золото с командой и уже навсегда останется Олимпийским чемпионом.       Для самой Щербаковой командный турнир Олимпийских игр был больной темой. Самой больной в её карьере. Даже не та Европа, где она проиграла золото Алёне и даже не следующая с тем адским давлением. Именно командник в Пекине, когда всё было решено задолго до его начала. Когда не было борьбы, не было честного выбора. И когда они вместе с Сашей поодиночке проживали эту боль в одном номере, прекрасно слыша рыдания друг друга. У них не было никаких претензий к Камиле, конечно, нет, вообще быть не могло, тем более с учётом дальнейшего мирового скандала и отстранения. Но к тем, кто принимал это решение, было слишком много вопросов, которые так и остались без ответа, время от времени напоминая о себе.       За своими размышлениями она упустила тот момент, когда Илья уступил место на льду Алисе, которая уже начала свой прокат. Следом за Лью была очередь закрывающей программы Ани, её Олимпийской «Маргариты». Девушка двинулась ближе к борту, около которого стояли Рафаэль и Ше-Линн Бурн, изредка переговариваясь между собой. Щербакова остановилась в паре метров от них, смотря на Алису в том самом золотом платье. Боковым зрением она уловила, что все, кто уже выступил сидели в первых рядах арены, ожидая выхода на финал. Как только девушка на льду закончила свою программу, то почти сразу поехала к выходу, по пути встречаясь с Аней и весело подмигивая ей, вызывая такую искреннюю улыбку на лице Щербаковой.       Как и в случае с первым выходом, Аня снова быстро проехала круг, ощущая привычный холодок и абсолютное спокойствие. Быстро прыгнув двойной аксель для разминки, она замерла в стартовой позе, смотря в одну точку перед собой. И в этот раз всё было по-другому – может сказалось то, что это уже второй прокат, может дело было в самой программе, а может и всё вместе. Она не знала наверняка. Но сейчас в её голове не было ни одной мысли, даже ни одного слова – были только чувство полной свободы и лёгкости в каждом движении. Аня не просто каталась, она почти летала, совершенно не обращая внимания, что происходит за пределами этой коробки. И, как результат, она сделала абсолютно всё, что было запланировано в плане контента. Да, пока без четверного флипа, но с каскадом лутц + риттбергер, во второй половине программы, который не случился в «Парфюмере».       Последний оборот в бильмане, и она тут же останавливается, раскидывает руки в стороны и откидывает голову назад, чувствуя, что та осечка с каскадом осталась позади. Здесь и сейчас – у неё всё получилось. Аня понимала, что это только финальный прогон, что все шоу ещё впереди, но первый шаг был сделан.       Вся оставшаяся часть репетиции прошла для девушки, как один сплошной шум. Уже через несколько секунд после её проката свет полностью погас, а на лёд выехали все остальные участники для завершающего общего номера. Щербакова исполняла отточенные движения вместе со всеми, не задумываясь о том, что вообще делает – музыка, казалось, проходила сквозь неё, а рой мыслей снова атаковал, не позволяя сосредоточиться. Вокруг были другие фигуристы, но девушка их просто не видела – взгляд был расфокусированным и не мог ни за что зацепиться хотя бы на секунду.       И как-то внезапно наступила тишина – музыка стихла и финальный прогон шоу был завершён на мажорной ноте. Аня замерла с поднятой левой рукой вверх и с широкой улыбкой на лице, обращая взгляд на тренеров впереди.       – Ну что вам сказать, – серьёзно начал Рафаэль, потирая подбородок. – Браво! Молодцы! Завтра также откатаете и начало будет положено. – Уже бодрее отметил тот. – И да, как обычно, в конце сами решаете, что прыгнете при объявлении имён. Здесь, как говорится, полная свобода выбора.       – А если кто-то не сможет ничего прыгнуть? – Раздался насмешливый голос Ильи. – Что тогда? Покрутиться и на выход?       В этот момент Аня тяжело сглотнула, понимая, что это был явный намёк ей. Малинин стоял немного правее и чуть сзади, поэтому она его не видела, но отчётливо чувствовала на себе его липкий, скользящий взгляд.       – Илья, – спокойно сказал Арутюнян, – Не переживай, если не прыгнешь, то все уже видели, как ты падаешь, ничего нового.       Ухмылка быстро сошла с лица Ильи, сменяясь сжатыми губами и острым взглядом на тренера. Рядом послышалась смешки со стороны Макса и Эндрю, которые они пытались скрыть за вежливым кашлем, но, очевидно, Малинин всё прекрасно понял. Повернув голову в сторону друзей, он наградил их самым убийственным взглядом, но, казалось, этим двоим было всё равно на его гляделки. Они едва сдерживались, видя, что очередная колкость в сторону одной единственной девушки, снова обернулась против него. Да что уж там, даже Татьяна и Роман слегка улыбнулись этим словам тренера, что, конечно, не осталось им незамеченным. Илья не стал ничего отвечать Рафу, предпочитая ответить завтра в концовке шоу.       А Анна, в этот самый момент, стояла совсем не шевелясь, точно уверенная в том, что завтра Малинин обязательно напомнит ей о словах Арутюняна.