Проклятый город

Вечер в таверне выдался по-настоящему мрачным. Линь Цюши и Жуань Наньчжу вернулись, поужинали и заняв место за общим столом включились в очередное вечернее собрание. На этот раз они не стали скрываться в углу и отмалчиваться. - Мы нашли Ли Цзяня и Сяо Хая, - негромко произнес Линь Цюши. В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. - Они мертвы. И всё было гораздо хуже, чем с Чжан Фэнем. Да Бао резко поднял голову: - Что ты имеешь в виду? Вместо ответа Жуань Наньчжу выложил на деревянный стол тот самый яркий фантик, который они забрали из окоченевших пальцев погибшего. - Это было зажато в кулаке у Ли Цзяня, - пояснил Жуань Наньчжу, и его голос прозвучал как смертный приговор, - перед смертью они успели насладиться конфетой. Сестра Ван, увидев пеструю бумажку, внезапно вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Её глаза расширились от осознания. - Небеса... - прошептала она, и её голос задрожал. - Моя соседка... Она ведь тоже нашла такую конфету! Она съела её вечером, сказала, что хочет чего-то сладкого после всего этого кошмара. Игроки за столом инстинктивно отпрянули, словно фантик на столе мог их заразить. Пазл сложился в единую картину. - Конфеты, - Да Бао со злостью ударил кулаком по столу, - это условие смерти. Тот, кто ест сладость, подписывает себе смертный приговор. - Значит, пресная каша делает нас уязвимыми для тумана, а конфеты - дают духу двери убить нас, - подытожил Чэнь Мо. Наступившую тишину разорвал резкий, панический всхлип. Один из новичков - парень, который всё время, с момента попадания за дверь вёл себя очень тихо, вдруг подорвался с места. Его руки дрожали так сильно, что он едва смог залезть в карман куртки. - О нет... Нет, нет, нет! - вскрикнул он, и на середину стола, прямо рядом с окровавленным фантиком Ли Цзяня, вылетела целая, еще не распакованная конфета в такой же яркой, вызывающе-пестрой обертке. Игроки в ужасе отшатнулись, словно на стол бросили живую змею. - Я... я встретил его сегодня в переулке, когда отстал от Да Бао, - задыхаясь, начал оправдываться парень, глядя на свои ладони так, будто там вот-вот начнут поступать трупные пятна заразы, - он просто вышел из тумана. Улыбался так... вежливо. Спросил, не проголодался ли я. Сказал, что в этом городе нужно баловать себя, иначе сердце замерзнет. - И ты её взял? - Да Бао медленно поднялся, и его лицо не предвещало ничего хорошего. - Он выглядел таким... нормальным! - парень сорвался на крик. - Я не хотел его злить! Я думал, это просто NPC-помощник... я сунул её в карман и забыл! Я не ел её, клянусь, я её не ел! - Возможно, только это и спасло тебя от смерти, - предположил Ван Тао. Линь Цюши посмотрел на яркую обертку. В тусклом свете таверны она казалась единственным ярким пятном, но от этой яркости веяло могильным холодом. Он вспомнил Сяо Хая и Ли Цзяня - они тоже, вероятно, встретили духа этой двери и просто «не хотели его злить». *** Наконец, они оказались в безопасности своей комнаты. Жуань Наньчжу привычно проверил засовы, а Линь Цюши присел на край кровати, чувствуя, как обжигающее тепло каши внутри начинает сменяться нервной дрожью. Они сидели в полумраке, освещаемые лишь единственной свечой на стене. - Мы не можем просто ждать, - тихо начал Линь Цюши, глядя на свои руки. - Ты видел его лицо в воспоминании. Он не остановится. Ему нужны жертвы, чтобы пробовать ритуал снова и снова. Жуань Наньчжу сел рядом, почти вплотную, так что Цюши почувствовал его спокойное, уверенное тепло. В этом безумном мире за дверью только Жуань Наньчжу оставался для него точкой опоры. - План должен строиться на мешочке, - Жуань Наньчжу понизил голос до шепота. - Мы знаем, что там душа доброго заклинателя. Сюэ Ян не расстается с ним ни на секунду. Чтобы он сам отдал его тебе в руки, он должен поверить, что ты - единственный, кто может завершить то, что не удалось ему. - Ты про ритуал из того дома? - Цюши поднял взгляд на друга. - Но я не заклинатель. Как я его убежу? - Твой слух, Линьлинь-эр, - Жуань Наньчжу мягко накрыл своей ладонью его пальцы. - Ты слышишь то, чего не слышит он. Сюэ Ян одержим, он в отчаянии. Если ты скажешь ему, что слышишь голос заклинателя из мешочка, и что его душа просит... скажем, перенести её в новое, чистое тело, он зацепится за этот шанс. Его безумие ослепит его осторожность. Линь Цюши сглотнул. - И в момент, когда он протянет мешочек, чтобы я послушал... - В этот момент я нанесу удар, - в голосе Жуань Наньчжу прорезался холод металла, - я отвлеку его, а ты должен будешь освободить душу и бежать к Похоронному дому. Помни, что дверь там. - А как же ты? - Цюши с тревогой сжал руку Жуань Наньчжу. - Я догоню тебя, - Жуань Наньчжу улыбнулся той самой уверенной улыбкой, которая всегда успокаивала Цюши. - Сюэ Ян силен, но он всего лишь призрак, привязанный к своей боли. А у нас с тобой есть цель поважнее. Они замолчали, осознавая всю безумность и опасность этой затеи. На кону вновь был не просто выход из двери, а, собственно, их выживание. Линь Цюши молчал, глядя на их переплетенные пальцы. В тусклом свете комнаты Жуань Наньчжу казался невозмутимым, но Цюши чувствовал, как напряжены его мышцы. - Тебе не обязательно идти на такой риск в одиночку, - прошептал Линь Цюши, наконец подняв глаза, - если Сюэ Ян поймет, что мы блефуем... он не убьет тебя быстро. Ты видел, что он сделал в Похоронном доме. Я не хочу, чтобы ты оставался с ним один на один. Жуань Наньчжу чуть сжал его руку, заставляя смотреть прямо на себя. - Цюши-эр, ты всё еще не понял? В этом мире я боюсь только одного - что ты не выйдешь обратно. Всё остальное для меня - просто шум. Сюэ Ян может быть психопатом, но я гораздо опаснее, когда у меня пытаются забрать то, что принадлежит мне. - И что же тебе принадлежит? - Линь Цюши попытался перевести дыхание, чувствуя, как атмосфера в комнате внезапно изменилась, становясь более тесной и жаркой. Жуань Наньчжу медленно наклонился ближе, так что его дыхание коснулось щеки Цюши. Его голос стал совсем тихим, вибрирующим. - Ты. Твой ум. И та глупая самоотверженность, с которой ты лезешь в пасть к монстрам. Так что, будь добр, выживи завтра. Мне бы очень не хотелось искать себе нового напарника с такими же красивыми глазами - это займет слишком много времени. Линь Цюши невольно улыбнулся, чувствуя, как слова Жуань Наньчжу пробивают брешь в его страхе. - Ты неисправим. Мы на грани смерти в проклятом городе, а ты... - А я просто ценю прекрасное в моменты опасности, - Жуань Наньчжу внезапно потянулся и щелкнул его по носу. - Ложись спать. Завтра нам нужно будет очень убедительно врать одному очень плохому человеку. И постарайся не краснеть так сильно, когда будешь смотреть на него, иначе он решит, что ты влюбился в него, а не в его мешочек. - Я краснею из-за слишком острой каши, ты же знаешь, как от неё жарко, - пробурчал Цюши, отворачиваясь к стене, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки. - Знаю, - донесся из темноты довольный голос Жуань Наньчжу. *** Линь Цюши и Жуань Наньчжу проснулись задолго до рассвета. Туман за окном стоял неподвижной стеной, словно запечатывая таверну снаружи. - Нам нужно забрать ту ленту, - Жуань Наньчжу сосредоточенно обдумывал их безумный план, - если мои догадки верны, в этом мире предметы с сильным отпечатком души будут нам в помощь. Линь Цюши кивнул, собирая вещи. - Ты думаешь, она подействует на него? - Сюэ Ян одержим прошлым. Как только он коснется ленты или увидит её в твоих руках, его собственная память ударит по нему. Это даст нам те самые несколько секунд, когда он перестанет быть опасен. В этот момент ты заберешь мешочек. Они осторожно вышли из комнаты и прокрались к чулану под лестницей. Лента лежала там же, под слоем пыльной ветоши. Когда Линь Цюши взял её, он почувствовал, как пальцы едва заметно покалывает - вещь заклинателя словно пульсировала в предчувствии встречи с хозяином. - Спрячь её пока, - шепнул Жуань Наньчжу. - Мы достанем её только тогда, когда ты начнешь говорить о ритуале. Она станет твоим главным доказательством. После завтрака, едва обжигающая острота риса осела в желудках, Линь Цюши и Жуань Наньчжу покинули таверну. На улице туман вновь отступил, но серая мгла казалась гуще, чем когда-либо. Она липла к лицу, пытаясь заглушить звуки и сбить с пути. - Нам не нужно искать его наугад, - тихо произнес Жуань Наньчжу, поправляя спрятанную под курткой ленту заклинателя, - в этом городе есть ещё один NPC, который прекрасно ориентируется среди улиц. - Слепая девочка? - догадался Линь Цюши. - Думаешь она согласиться отвести нас к духу двери? - Можем попробовать, - Жуань Наньчжу посмотрел вглубь туманного переулка, - самостоятельный поиск может занять слишком много времени. Она единственная, кто возможно знает, где он бывает, когда не издевается над игроками. И она единственная, кто поможет нам подойти к нему незамеченными. Линь Цюши закрыл глаза, сосредотачиваясь на звука вокруг. Он пытался найти в серой мгле тот самый ритмичный стук бамбука. Тишина длилась долго, но затем, откуда-то со стороны старой рыночной площади, донесся едва уловимый звук: Тук... тук... тук... Цюши кивнул. - Идем, - Жуань Наньчжу коснулся руки Цюши. - Пора заканчивать эту историю. *** Линь Цюши и Жуань Наньчжу пошли на звук, который становился всё отчетливее, пока в одном из тупиковых переулков они не наткнулись на маленькую фигурку. Та стояла, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и сжимала свой шест. Как только Линь Цюши озвучил их просьбу - помочь найти Сюэ Яна и забрать мешочек, - девочка изменилась в лице. Она не могла кричать, но всё её тело выражало запредельное возмущение и страх. Она начала неистово мотать головой, её лицо исказилось в гримасе ужаса. Девочка принялась бешено жестикулировать, указывая на свои глаза и вырванный язык. Каждое её движение кричало: «Вы сумасшедшие! Он убьет вас так же, как убил всех остальных! Вы не понимаете, с кем связываетесь!» Она даже замахнулась своим бамбуковым шестом на Жуань Наньчжу, словно пытаясь отогнать их подальше от этого самоубийственного плана, и её немые хрипы были полны отчаяния и гнева. - Мы понимаем, что ты боишься, - тихо сказал Линь Цюши, стараясь перехватить её взгляд. - Но подожди. Он медленно вытянул из-за пазухи белую ленту и дал к ней прекоснуться слепой девочке. Её гнев мгновенно сменился дрожью. Она протянула тонкие пальцы, едва касаясь шелка, и слезы покатились по её щекам. - Мы не просим тебя сражаться, - добавил Жуань Наньчжу, делая шаг вперед. - Просто выведи нас к нему. Мы сделаем то, что ты не смогла сделать за все эти годы. Мы вернем доброму заклинателю покой. Девочка долго стояла неподвижно, всхлипывая и прижимая ладонь к губам. Наконец, она медленно опустила шест. Она всё еще считала их безумцами, но блеск надежды в её белесых глазах перевесил страх. Она резко развернулась и трижды ударила шестом по земле, призывая их следовать за ней. Они дошли до низкого, почерневшего от сырости здания всего в паре кварталов от Похоронного дома. Девочка в последний раз посмотрела на героев - в её пустых глазницах читалась смесь ужаса и отчаянной надежды. Она быстро изобразила в воздухе жест, похожий на пожелание удачи или прощальное благословение, и мгновенно растворилась в тумане, не издав ни единого стука шестом. Линь Цюши и Жуань Наньчжу замерли. Цюши прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Сквозь тяжелый, липкий воздух его слух различил тихий скрип старых половиц, а затем - голос. Мягкий, почти ласковый, но с той самой надтреснутой интонацией, от которой по коже бежали мурашки. - Ну же, Даоджан... Почему ты сегодня такой тихий? - шептал голос. - Неужели ты всё еще злишься на меня? Герои осторожно приблизились к окну, ставни которого были едва приоткрыты. Внутри, в полумраке комнаты, освещенной лишь одной догорающей свечой, в глубоком кресле сидел Сюэ Ян. Он выглядел почти беззащитным, если бы не хищный блеск в глазах. В руках он бережно, словно хрупкую птицу, держал тот самый черный мешочек Цянькунь. Сюэ Ян поднес мешочек к лицу, едва касаясь его губами, и Линь Цюши услышал, как он тихо рассмеялся - горько и безумно одновременно. - Ты ведь знаешь, что я не отпущу тебя. Даже если этот город сгниет до самого основания. Мы останемся здесь вдвоем. Только ты и я. Сюэ Ян замер на полуслове, и в комнате воцарилась такая тишина, что Линь Цюши услышал, как бешено колотится его собственное сердце. Сюэ Ян не шевелился, но его ноздри едва заметно дрогнули - он жадно втянул воздух, словно хищник, почуявший чужаков на своей территории. В следующее мгновение он резко, с пугающей скоростью развернулся в кресле. Его взгляд - острый, как лезвие меча - ударил точно в щель приоткрытого окна, сфокусировавшись на глазах Линь Цюши. На губах Сюэ Яна медленно расплылась его фирменная хищная улыбка, обнажая острые клыки. В ней не было ни капли доброты, только предвкушение кровавой игры. - О-о... - протянул он, и этот звук больше походил на довольное урчание зверя. - Какие любопытные мышки прибежали к коту под самую дверь. И пахнет от вас... - он прищурился, и его взгляд скользнул к рукам Цюши, - чем-то до боли знакомым. - Ну же, не стойте на холоде, - Сюэ Ян насмешливо поманил их пальцем, - заходите. Раз уж вы принесли мне подарок, было бы невежливо заставлять вас ждать в тумане. Жуань Наньчжу сжал руку Цюши, подбадривая и подавая безмолвный сигнал: пора. Обратного пути не было. Линь Цюши толкнул дверь дома и, сжимая в руке белую ленту, шагнул внутрь, прямо в логово безумца. Линь Цюши сделал шаг вперед, чувствуя, как пол под ногами скрипит, словно жалуясь на присутствие живых. Жуань Наньчжу замер у него за спиной, готовый к броску, но Сюэ Ян смотрел только на белую ленту в руках Цюши. Его улыбка стала болезненной, а пальцы, сжимавшие мешочек Цянькунь, побелели. - Откуда она у тебя? - голос Сюэ Яна упал до свистящего шепота. - Ты украл её из Похоронного дома? Я вырву твои глаза за это. - Эта лента не из Похоронного дома. И я не крал её, - Линь Цюши поднял ленту выше, позволяя ей свободно свисать. - Она сама «позвала» меня. Ты знаешь, мой слух... особенный. Я слышу не только то, что происходит в этом городе. Я слышу то, что заперто в этом мешочке. Сюэ Ян замер. Его безумие всегда боролось с отчаянием, и сейчас отчаяние начало побеждать. - И что же... что ты слышишь? - он подался вперед. - Он плачет, Сюэ Ян, - уверенно сказал Линь Цюши, глядя прямо в черные глаза Духа двери, - осколки его души не могут соединиться, потому что лента, которая должна их связывать, находится у меня. Он просит... он просит поднести мешочек ближе к шелку. Только так он почувствует связь с прошлым и сможет заговорить с тобой по-настоящему. Ты ведь хочешь услышать его голос снова? Не отголоски чувств, а его настоящий голос? В комнате стало невыносимо душно. Сюэ Ян лихорадочно переводил взгляд с ленты на мешочек. Логика кричала ему, что это ловушка, но надежда - та самая, что сводила его с ума годами - заставила его руку дрогнуть. - Если ты врешь мне... - Сюэ Ян медленно поднялся. Его лицо исказилось. - Я буду сдирать с тебя кожу так медленно, что ты успеешь забыть собственное имя. Он сделал шаг навстречу. Медленно, почти торжественно, он начал снимать черный шнурок со своей шеи. Мешочек Цянькунь качнулся в его руке. - Поднеси её, - не терпеливо приказал Сюэ Ян, протягивая мешочек в сторону Линь Цюши, - поднеси ленту. Если я не услышу его через три вдоха - ты труп. Линь Цюши медленно потянул руку с лентой навстречу мешочку. В этот момент Жуань Наньчжу, стоявший в тени, незаметно сжал рукоять ножа. Когда белоснежный шелк коснулся черной ткани, воздух в комнате словно наэлектризовался. Сюэ Ян замер. Его глаза расширились, а зрачки затопило лихорадочным блеском. На мгновение его лицо стало пугающе юным и беззащитным, он весь превратился в слух, ожидая, что сейчас из пустоты раздастся голос его Даочжана. - Слышишь?.. - прошептал Линь Цюши. В ту же секунду лента, словно повинуясь воле своего истинного владельца, внезапно ожила. Она змеей метнулась вверх, с невероятной силой захлестнулась вокруг шеи Сюэ Яна и рванула, затягиваясь тугой удавкой. Сюэ Ян издал хриплый, булькающий звук. Его руки судорожно взлетели к горлу, пытаясь разорвать призрачный шелк, и в этот момент пальцы разжались. Черный мешочек Цянькунь медленно, словно в замедленной съемке, начал падать на пол. - Сейчас! - крикнул Жуань Наньчжу. Линь Цюши метнулся вперед и в падении подхватил мешочек. Пальцы обожгло ледяным холодом, но он сжал добычу так крепко, будто от этого зависела вся его жизнь. - Бежим! К Похоронному дому! - Жуань Наньчжу рванул Цюши за руку, выдергивая его из комнаты. Сзади раздался грохот - Сюэ Ян снес кресло, в ярости пытаясь сорвать ленту, которая душила его воспоминаниями и чужой болью. Его яростный, нечеловеческий вопль, полный боли и предательства, прорезал туман: - ВЕРНИТЕ ЕГО! Я ВАС УБЬЮ! Они выскочили на улицу. Туман словно расступался перед ними, подгоняемый ритмичным, частым стуком бамбукового шеста - девочка указывала путь в последний раз. Они летели по мостовой, слыша, как позади рушатся двери домов и просыпаются мертвецы, ведомые волей своего разъяренного господина. Похоронный дом вырос впереди черной громадой. Высокий порог, который они раньше считали препятствием, теперь казался единственным спасением. - Быстрее, Цюши! Не оборачивайся! - Жуань Наньчжу подтолкнул его к приоткрытым дверям. Они влетели внутрь. Линь Цюши бросился к центральному гробу, где лежал заклинатель. Руки дрожали, когда он начал развязывать шнурок мешочка. Жуань Наньчжу с грохотом захлопнул тяжелые створки Похоронного дома и вогнал массивный засов в пазы. Снаружи тут же раздались удары - десятки мертвецов, ведомых яростью своего хозяина, навалились на преграду. Дерево стонало и трещало, но пока держалось. - Это задержит мертвых, - Жуань Наньчжу тяжело дышал, не отводя взгляда от двери. - Но Сюэ Яну плевать на засовы. У тебя есть меньше минуты, Цюши. Давай! Как только шнурок ослаб, комната наполнилась едва уловимым звоном, похожим на плач тысяч ледяных колокольчиков. - Теперь твоя душа будет свободна, спи спокойно, - прошептал Цюши. Он полностью раскрыл горловину мешочка. В ту же секунду из темноты ткани вырвался ослепительный, чистый свет. Это не было похоже на взрыв - скорее на сотни мерцающих светлячков, которые закружились в грациозном танце. Осколки души Сяо Синчэня, томившиеся в тесном плену годами, наконец обрели свободу. Они на мгновение зависли над гробом заклинателя, окутывая его мягким сиянием, от которого серые тени в зале начали таять. В этот момент двери Похоронного дома разлетелись в щепки. Сюэ Ян ворвался внутрь, окутанный черным туманом, с лицом, искаженным от нечеловеческой боли. Он увидел свет и издал крик, в котором не осталось ничего человеческого. - НЕТ! - он бросился вперед, тщетно пытаясь поймать сияющие частицы голыми руками. - ВЕРНИСЬ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УЙТИ! Но свет был уже недосягаем. Светлячки, кружащие в воздухе, начали впитываться в резную крышку гроба, и внезапно все узоры на ней вспыхнули золотом. Линь Цюши полностью раскрыл и вывернул мешочек. В ту же секунду сияние осколков начало сгущаться, обретая очертания прямо перед гробом. В центре этого ослепительного вихря на мгновение проступил силуэт. Заклинатель стоял в воздухе, сотканый из чистого света. На его лице не было ни боли, ни крови - только та самая добрая, безмятежная улыбка, которую герои видели в видениях. - Даоджан! - Сюэ Ян издал нечеловеческий вопль. Обезумев, он кинулся вперед с распростертыми руками, надеясь схватить, удержать, прижать к себе этот ускользающий свет. Он не видел ничего, кроме этой улыбки. Но в этот момент меч Шуанхуа, покоившийся в гробу, внезапно отозвался на присутствие хозяина. Клинок, казавшийся до этого лишь деталью декорации, вспыхнул ледяным серебром и сам собой взлетел в воздух, встав на пути у Сюэ Яна. Сюэ Ян даже не попытался уклониться. Он налетел на него собственной грудью, стремясь вперед. Меч прошел сквозь его сердце с чистым, звонким звуком, словно разрезая саму тьму, из которой тот состоял. Сияющий силуэт заклинателя в последний раз склонил голову, словно прощаясь, и его ладонь почти коснулась щеки замершего Сюэ Яна. В этот миг по телу Духа двери побежали трещины, из которых начал изливаться ослепительный свет. Сюэ Ян не кричал. Он смотрел в пустоту и беззвучном плакал. Через пару мгновений он исчез. Когда сияющий силуэт Сяо Синчэня растаял, а Сюэ Ян окончательно рассыпался пеплом, в зале воцарилась звенящая пустота. Линь Цюши стоял, не шевелясь, всё еще крепко сжимая в кулаке черный шелк мешочка. Его пальцы занемели от холода, а в ушах всё еще стоял предсмертный хрип Сюэ Яна. Жуань Наньчжу подошел к нему, тяжело дыша. Он окинул взглядом кучку серого пепла на полу и мягко коснулся плеча друга. - Линьлинь, - негромко позвал он. - Посмотри в мешочек. Линь Цюши вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он медленно раскрыл ладонь. Мешочек Цянькунь, который еще мгновение назад был полон света, теперь стал легким и безмолвным. Но на дне что-то отчетливо звякнуло. Запустив руку внутрь, Цюши извлек тяжелый металлический предмет. Это был Ключ. Он был холодным и гладким, с искусной гравировкой в виде облака, переплетенного с бамбуковой ветвью. - Достал... - прошептал Цюши, показывая находку Жуань Наньчжу. - Ключ у нас. - Значит, пора открывать выход, - Жуань Наньчжу кивнул на центральный постамент. - Сюэ Ян охранял этот гроб не только как святилище, но и как единственную лазейку из этого города. Вместе они подошли к величественному гробу. Резная крышка, которую Сюэ Ян так бережно закрывал, теперь казалась чужеродным элементом. Жуань Наньчжу уперся плечами в дерево, Линь Цюши навалился рядом. С тяжелым скрежетом крышка соскользнула, открывая нутро. Но вместо тела прекрасного даочжана, которое они видели здесь раньше, герои увидели лишь плоскую резную черную поверхность, встроенную сразу под крышку гроба. Это была Дверь с массивной железной ручкой и замочной скважиной в центре. Линь Цюши вставил ключ. Звук поворачивающегося механизма отозвался в пустом зале торжественным гулом. Он потянул за ручку, и за дверью открылось ослепительное белое пространство, записка с подсказкой упала на пол. Перед тем как сделать последний шаг в Дверь, Линь Цюши и Жуань Наньчжу одновременно обернулись. Слепая девочка стояла в дверях похоронного дома. Без своего бамбукового шеста она казалась совсем маленькой и хрупкой, но в её осанке больше не было того загнанного страха, который преследовал её годами. Она «смотрела» в их сторону, и на её лице сияла мягкая, искренняя улыбка - немая, но самая красноречивая благодарность. Линь Цюши заметил, что за её спиной происходят перемены: тяжелый, липкий туман, который раньше казался живым существом, начал стремительно таять. Он больше не давил на плечи, а превращался в обычную утреннюю дымку, сквозь которую впервые за всё время начали проглядывать настоящие контуры зданий. Город И словно делал первый свободный вздох. Линь Цюши вспомнил Да Бао и остальных, кто всё еще ждал в таверне. - Послушай, - тихо позвал он, обращаясь к девочке. - Там, в таверне, остались люди. Пожалуйста... выведи их. Девочка, чьего имени они так и не узнали, заметно вздрогнула. Она на мгновение задумалась, «глядя» в сторону таверны, а затем медленно и решительно кивнула. - Спасибо, - прошептал Цюши, и в его голосе прозвучало редкое уважение. - Они и сами бы вышли, - негромко произнёс Наньчжу. Маленькая фигурка в последний раз поклонилась им, развернулась и легкой походкой исчезла в рассеивающемся мареве. Туман уходил, открывая чистые мостовые, и Линь Цюши показалось, что где-то вдалеке он впервые услышал звук настоящего ветра, а не хриплое дыхание мертвецов. Линь Цюши и Жуань Наньчжу переглянулись, крепче сжали руки друг друга и вместе шагнули в открывшуюся пустоту.