Когда плейлист пошел не по плану

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая тишину ночного города от густого спиртового жара, исходившего от Юэна. Бернард почувствовал, как влажная ткань концертной куртки впивается ему в спину, а тяжесть всего тела пригвождает к дереву. Запах виски, пота и сцены заполнил пространство между ними. — Хочу трахать тебя всю ночь, пока ты не потеряешь сознание, — голос Юэна был низким, хриплым от крика в микрофон, и каждое слово обжигало кожу Бернарда. Он попытался отстраниться, но руки беспомощно упирались в дверь. — Юэн, ты перепил. То, что ты говоришь — бред. Но Юэн лишь просунул колено между его бедер, прижавшись губами к пульсирующей жилке на шее Бернарда. — Это единственное, о чём я думал, стоя под этими дурацкими софитами. Каждый аккорд… бил в меня, как ток, потому что я представлял, как ты стонешь. Его рука соскользнула вниз, ладонь грубо обхватила упругость под тонкой тканью брюк Бернарда. Тот вздрогнул, подавив стон. Разум кричал о сопротивлении, но тело отзывалось предательским жаром. — Видишь? — Юэн выдохнул, и его дыхание спуталось с дыханием Бернарда. — Твоё тело… явно честнее тебя. Юэн стянул с него брюки. –Стой! Ты же не серьёзно? Это твой очередной розыгрыш? Вместо ответа тот повернул голову Бернарда и поцеловал его, настойчиво просунув язык. Бернард отбивался, кусая губы, что только вызвало низкий, довольный рык в груди Юэна. Его ладонь, все еще сжимающая Бернарда через ткань, двигалась с развратной уверенностью. Пальцы гитариста нашли ширинку, и металлическая молния расстегнулась с резким, обличительным звуком. Прохладный воздух ударил по горячей коже, но тут же его сменило грубое, обжигающее тепло руки Юэна. Бернард ахнул, откинув голову. — Прекрати… мы не можем… — Можем, — Юэн прижался всем телом, и Бернард почувствовал его твердое, недвусмысленное желание через тонкую кожу джинсов. — Я устал от этих игр. Сегодня я получаю то, что хочу. Из-за позы и хватки Юэна, фотограф не мог сделать практически ничего. Юэн опустился на колени, и мир Бернарда сузился до этого темного силуэта между его ног, до влажного, целенаправленного прикосновения языка. Мысли рассыпались. Остался только шум в ушах, учащенный стук сердца и хриплое, прерывистое дыхание самого Юэна. Пальцы гитариста впились в его бедра, оставляя синяки завтрашнего дня. Бернард застонал, сдаваясь, его рука бессильно скользнула вниз. –Прекрати! За дверью улица. Юэн проигнорировал его слова, лишь глубже уткнувшись в Бернарда. Его язык скользил с упорством хищника, исследуя каждую новую грань, каждый уголок, который раньше принадлежал только Бернарду. Тело выгнулось дугой, и тихий стон сорвался с губ. Юэн отреагировал мгновенно, его голова приподнялась, а взгляд встретился с глазами Бернарда. Он поднялся и опустил свои джинсы. Гитарист прижался к Бернарду, его руки переплелись с пальцами Бернарда, сплетая их в тесном, почти болезненном объятии. Юэн осторожно вошёл в него. Он начал двигаться, медленно и размеренно, давая Бернарду время привыкнуть к ощущениям. Бернард почувствовал, как острые ощущения смешиваются: первая волна боли, а затем — глубокое, пульсирующее наслаждение, заполняющее всё его существо. Юэн двигался в нём с животной страстью, но в то же время с какой-то нежностью, словно боялся спугнуть саму возможность этого момента. Гитарист тихо стонал, смешивая свои вздохи с дыханием Бернарда, и каждый толчок словно стирал границы между ними, превращая их в единое целое. Взгляд, полный смеси отчаяния и желания, встретился с глазами Юэна, в которых читалось торжество. С каждым движением Юэна, Бернард ощущал, как напряжение нарастает, заполняя его до краёв. Стоны становились громче, переходя в крики. Юэн целовал его, забирая каждый звук, каждый вздох. Вспышка наслаждения, острая и всепоглощающая, прокатилась по телу Бернарда, заставив его изогнуться дугой и вцепиться ногтями в гладкое дерево. Юэн подстроился под его ритм, ускоряя темп, его тело напряглось, и он глубоко, с наслаждением застонал. Юэн развернул и подхватил фотографа под ноги и поднял его. –Стой! Отпусти меня вниз! – В голосе Бернарда проскользнула паника. Гитарист снова вошёл в него, заставляя фотографа вскрикнуть и вцепиться ногтями в спину Юэна, оставляя царапины. Юэн провёл по животу Бернарда. –Как глубоко мне войти чтобы отсюда выпирал мой член? Бернард не знал, как ответить. Его тело, казалось, было одержимо собственной жизнью, реагируя на каждое движение гитариста с отдачей, всё ещё живой после оргазма. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, как сжимается всё внутри. Руки Юэна легли на грудь Бернарда. Его большой палец нашел цель безошибочно — твердый, сжавшийся от холода коридора сосок. Он надавил, сначала едва, кончиком пальца, описывая медленный, давящий круг. Бернард замер, мускулы на его челюсти напряглись. Другая рука Юэна скользнула к грудной клетке, ощущая учащенный стук сердца. А палец на соске стал настойчивее, закручивая, сжимая нежно, но с такой конкретной целью, что у Бернарда из груди вырвался резкий, сдавленный вдох. Не боль. Это было нечто иное — острый, чистый ток, пронзивший его прямо в живот. — Такая отзывчивая точка, — промурлыкал Юэн, наклоняясь к его уху, следя, как темнеют глаза Бернарда, как зрачки расширяются. Он защемил сосок между большим и указательным пальцами, сжал — уже не ласково, а с четким, требовательным давлением. Боль смешалась с непристойным, немыслимым удовольствием. Этот ток, сосредоточенный в груди, пульсировал, разносился по венам, заставляя тело Бернарда откликаться непроизвольными спазмами. Он попытался отстраниться, но руки Юэна, сильные и неумолимые, не давали ему такой возможности. Гитарист продолжал играть с его телом, словно с музыкальным инструментом. Юэн прислонился ртом к одному из сосков. Его язык, влажный и жаркий, облизал его, обводя по контуру, а затем, с неожиданной нежностью, прикусил, вызвав новую волну дрожи. Когда волна экстаза вновь нахлынула, Бернард глухо застонал, его тело задрожало в руках Юэна. Внезапно гитарист перенёс тяжесть тела Бернарда на себя, оставляя его без опоры. Это движение было резким, но в то же время исполненным намеренного контроля, словно Юэн наслаждался каждый миллисекундой власти над телом Бернарда. Вновь ощущая головокружительное давление между бедер, Бернард понял, что это только начало. –Тебе нравится, — прошептал Юэн ему на ухо, его дыхание обжигало кожу. –Ты просто боишься признаться себе. Пальцы гитариста скользнули по линии позвоночника. Бернард застонал, зарываясь лицом в плечо Юэна, когда тело вновь дрогнуло, захлёбываясь волной неистового наслаждения. Он ощущал, как Юэн пульсирует внутри него, словно разделяя этот взрыв чувств. Дальше всё погрузилось в темноту.

***

Свет пробивался сквозь щели в плотных шторах, рисуя на полу полосы золотистой пыли. Голова гудела, тело ломило, но это была приятная, тягучая боль, напоминание о прошедшей ночи. Он попытался пошевелиться, но руки Юэна, обнимавшие его во сне, лишь крепче сжали. Гитарист спал, уткнувшись лицом в его шею, его дыхание было ровным и спокойным. Бернард осторожно выскользнул из объятий, стараясь не разбудить Юэна. Он встал, но сразу упал. Колени подкосились. После второй попытки Бернард почувствовал, как сильные руки обхватили его за талию, не давая упасть. Гитарист сонно моргнул, но во взгляде уже мелькнул знакомый огонек. — Куда собрался, фотограф? — проговорил он, его голос был еще глубже и бархатистее, чем вчера. — Утро только началось. Бернард попытался высвободиться, но Юэн лишь притянул его ближе и, посадив между ног, уткнулся носом в его волосы. Запах его кожи, смешанный с остатками вчерашнего алкоголя и чем-то неуловимо притягательным, ударил в голову. — Мне нужно… мне нужно уйти, — пробормотал Бернард, чувствуя, как щеки заливает краска. Вчерашнее казалось таким далеким и одновременно таким реальным, что он не мог поверить, что это произошло на самом деле. — Уйти? — Юэн усмехнулся, его губы коснулись мочки уха Бернарда, вызывая волну мурашек. — Ты думаешь, я позволю тебе просто так сбежать после того, как ты так… хорошо себя вел? — Ты такой… податливый, даже когда сопротивляешься, — прошептал Юэн, его губы коснулись мочки уха Бернарда. — Мне нравится, как ты стонешь. Бернард почувствовал, как краснеет его лицо. Он попытался вывернуться, но Юэн лишь крепче обхватил его, не давая сбежать. — Не пытайся, — промурлыкал гитарист. Он повалил фотографа обратно на кровать и обнял, прижимаясь лицом к его груди. –Давай потом всё обсудим.