Воспитательный процесс

Облегчённо выдохнув, Димитра с чувством выполненного долга отправилась обратно в гостиную Слизерина. Уже завтра её однокурсницы проснутся и осознают, что никак не могут наговориться: кто кого красивее, а кто богаче. Дима уже мысленно потирала ладони, представляя, как эти дурочки выболтают всему Хогвартсу тайны своих родителей, а затем получат от них же столько гневных писем, что слизеринская гостиная покажется гриффиндорской из‑за количества красных вопящих конвертов. Но все эти яркие картины пока оставались лишь в её голове, а в реальности она тихо, как мышь, пыталась прокрасться незамеченной по коридорам школы. Ступала осторожно, стараясь не шуметь. Обогнула статую горгульи, прижалась к стене у поворота, замерла на пару секунд, когда вдалеке послышались шаги дежурного старшекурсника. Отчего‑то идти на астрономическую башню было куда быстрее, чем обратно. И ощущалось безопаснее. Там, наверху, под открытым небом, она чувствовала себя свободнее. Можно было дышать полной грудью, смотреть на звёзды и на мгновение забыть о чужих неприятных словах, взглядах исподлобья и необходимости всё время быть начеку, чтобы не угодить в очередную шуточную ловушку парней. Здесь же, в подземельях, каждый шорох казался угрозой, каждый отблеск факела — чьим‑то пристальным взглядом. Димитра плотнее закуталась в мантию, ускорила шаг и свернула в знакомый боковой коридор, ведущий к лестнице в гостиную Слизерина. Осталось совсем немного. Главное — не попасться никому на глаза и не привлечь лишнего внимания. — Ой, что это змейка забыла ночью в коридоре? Выгнали из своего серпентария? Димитра обернулась на голос и встретилась с карими глазами парня. Кажется, он был на пару курсов старше и, судя по львиной нашивке на мантии, учился на факультете Гриффиндор. — Нет, — твёрдо ответила девушка. — Но я уже возвращаюсь обратно. — Ну‑у‑у, — медленно растянул парень, криво усмехнувшись. — Я не думаю, что ты так быстро туда вернёшься. Следом за его словами в спину девушки прилетело заклинание. Димитра почувствовала, как тело мгновенно сковывает невидимая сила. Она не могла ни пошевелиться, ни даже повернуть голову. Сбросить заклинание удалось не так быстро, как она хотела. За это время парень успел перетащить её в пустой кабинет неподалёку. Он ловко подхватил Димитру под локоть и втащил внутрь. Затем, не теряя времени, установил на дверь пару чар. Сначала заклинание, чтобы ни звука не просочилось наружу, а следом — запирающее. — Девочки не должны ходить ночью по школе одни, — он хищно улыбнулся и скинул свою мантию. — И как же мне поступить с такой нарушительницей правил? Парень закатал рукава рубашки, явно готовясь к каким‑то действиям. Его глаза блеснули в полутьме, а губы растянулись в самодовольной усмешке. Но ему было неведомо, что Димитра, уже снявшая с правой руки защитные чары, держала наготове кольцо. Стоило гриффиндорцу только прикоснуться к её лицу и обвить правой рукой её талию, как Димитра резко вскинула руку и чётко произнесла мощное заклинание, прибывшее парня к полу, словно невидимая тяжесть камнем придавила его. Он попытался пошевелиться, но мышцы не слушались. Магия сковала движения, оставив лишь возможность широко распахнуть глаза в изумлении. Затем она, полностью сняв с себя заклинание и будто издеваясь, села прямо на гриффиндорца, придавив его к полу еще сильнее. Низко наклонившись, почти касаясь его лица своим, она заглянула ему в глаза. В её взгляде читалась холодная насмешка, а губы тронула едкая улыбка. — Ой, а что это львёнок забыл ночью в этом пустом классе? — невинно спросила Димитра, чуть покачав головой. — Выгнали из прайда? Или сам сбежал? Она чуть отстранилась, но не сдвинулась с места. Лишь продолжала сидеть на нём, отчётливо давая понять, кто сейчас контролирует ситуацию. Димитра подняла палочку, направила её прямо в грудь парню и чётко, с нажимом, произнесла: — Инкарцеро! Из кончика палочки вырвались плотные, мерцающие магическими искрами верёвки. Они стремительно обвились вокруг его тела. Туго стянули руки за спиной, зафиксировали локти и ноги, не оставляя возможности пошевелиться. Парень дёрнулся, попытался сбросить заклинание, но все его попытки оказались тщетными. Девушка лишь медленно, с явным наслаждением, чуть отклонилась назад, опираясь на колени, и окинула его взглядом сверху вниз. — Надо же, — протянула она, — как быстро ты оказался в ловушке. И где же теперь твоя гриффиндорская гордость? Не помогает? Прежде чем парень успел что‑либо ответить или придумать план побега, Димитра резко нанесла короткий удар ботинком по его челюсти. Голова гриффиндорца мотнулась назад, зубы громко клацнули, ударившись друг о друга. Он глухо застонал, с трудом сглотнул и уставился на Димитру широко раскрытыми глазами, в которых впервые мелькнуло что‑то вроде страха. — Так вот что за птичка щебечет после отбоя, — раздался низкий, вкрадчивый голос. Несмотря на чары, навешенные гриффиндорцем, сквозь дверь староста услышал что‑то похожее на сдавленный вскрик и тихие голоса. Это заставило его решительно распахнуть дверь. Парень с Гриффиндора действительно оказался слабаком. Даже его заклинания не смогли продержаться и пары минут, выдавая шорохами и львиным скулежом, что за дверью кто-то есть. В пустой ещё пять минут назад класс вошёл староста Слизерина — Том Реддл. Казалось, ни одна девушка в Хогвартсе не смотрела на Тома исключительно из дружеских побуждений. Он будоражил тела и души молодых учениц. Точёное лицо со скулами, будто высеченными мастером из белого мрамора, придавало ему аристократическую строгость. Чёрные вьющиеся волосы аккуратно обрамляли лоб, не падая на глаза. Всегда в идеальном порядке. Глаза — глубокие, тёмные, в них можно было утонуть, как в ночном озере, где отражаются звёзды. Но даже не это было самым притягательным в этом слизеринце. Важнее всего было ощущение, которое он излучал. Безупречный, галантный и до безумия вежливый. Он умел улыбаться так, что у девушек замирало сердце. Но стоило приглядеться и ты видел тайну. Холодную, завораживающую, опасную. Тайну, которую каждой даме от одиннадцати до семнадцати лет в Хогвартсе хотелось разгадать. А перед Томом тем временем предстала прекрасная картина.Связанный Прюетт валялся у ног Димитры и давился собственными хрипами, тщетно пытаясь вдохнуть. Его лицо побагровело, руки дёргались в попытках разорвать магические путы, но заклинание держало крепко. Димитра все еще сидела на парне, выпрямив гордо свою спину, с палочкой, направленной прямо на глотку гриффиндорца. Её глаза сверкали холодным огнём, а губы кривились в презрительной усмешке. — Что, пришёл снять баллы и отвести к Слизнорту? — бросила она, с вызовом глаза в глаза старосты. Том медленно перевёл взгляд с Прюетта на Димитру. Его губы тронула кривая усмешка. — Что? Я бы не посмел, — произнёс он мягко.— В конце концов, кто я такой, чтобы вмешиваться в…воспитательный процесс? Он сделал несколько неспешных шагов вперёд, разглядывая сцену с видом ценителя, изучающего произведение искусства. Остановился в паре шагов от Димитры, чуть склонил голову набок. — Продолжай, — властно произнёс Том, и в его голосе зазвучали стальные нотки. Димитра на мгновение замерла, удивлённо приподняв бровь.Она ожидала выговора, наказания, но никак не… одобрения. — Ты серьёзно? — уточнила она, чуть прищурившись. — Абсолютно, — Том улыбнулся. На этот раз шире, но глаза остались холодными. — Прюетт давно напрашивался на урок хороших манер. И, судя по всему, ты — именно тот человек, кто может его преподать. Он скрестил руки на груди, облокотился о стену и демонстративно приготовился наблюдать. — Только не увлекайся, — добавил он небрежно. — И прибери потом за собой. Прюетт издал сдавленный стон, пытаясь что‑то сказать, но Димитра лишь покачала головой. — Договорились.

***

Зря Димитра гуляла по Хогвартсу до самой поздней ночи. Она чуть не опоздала на завтрак и пропустила такую желанную сцену. Сцену, где девочки с её курса наперебой рассказывают друг другу о собственных достижениях, порой даже не совсем заслуженных. Перекрикивают друг друга, пытаясь доказать, кто из них лучше. Кто‑то хвастается семейными реликвиями, кто‑то связями родителей в Министерстве магии, а кто‑то нарочито небрежно упоминает о летних каникулах в особняке у моря. Дима быстро натянула школьную форму, поправила воротничок и выбежала из комнаты. Она ещё перед сном чувствовала лёгкий голод, а с утра это чувство превратилось в зверский аппетит. Вбежав в Большой зал, Димитра остановилась у входа, разгладила мантию и перешла на обычный шаг. Шум голосов, звон посуды и аппетитные ароматы сразу ударили в нос: дымящиеся тарелки с беконом и яйцами, стопки тостов, кувшины с тыквенным соком и горячим чаем . Девушка уже хотела было дойти до своего обычного места, где перед зельеварением она могла повторить таблицу ингредиентов. А если точнее, то их названия на английском. — Доброе утро! Не успела Димитра дойти до своего места, как кто‑то схватил её за школьную мантию. Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Этот холодный, пронизывающий взгляд она теперь узнает из тысячи. — Я могу чем‑то помочь вам, мистер староста? — спросила Димитра. Несмотря на бушующую в голове бурю, Дима старалась сделать лицо невозмутимым, а голос ровным и спокойным. — Присядь с нами, Долохова, — произнёс Реддл, слегка кивнув в сторону своего места. Он указал на свободное место возле себя и пару раз постучал ладонью по лавке — неторопливо, будто зазывая к себе кошку. Димитра на мгновение замерла, но затем фыркнула и, откинув русые волосы за спину, села на указанное место. Положила руки на колени, выпрямилась и посмотрела прямо на Реддла. Здесь было непривычно. Напротив Тома сидела Вальпурга. Наговор, который читала Димитра ночью, её не коснулся. Та хоть и была крайне надменной, но старалась облекать эту черту в строгость, чтобы выглядеть достойной старостой, внушающей уважение, а не просто вызывающей раздражение. Кушать хотелось дико. Но, попав в знатную компанию, Димитра вынуждена была сдерживать себя. А сдерживать себя она совсем не любила. И даже хорошее воспитание в доме Могилевских, сейчас было готово отказать. А вокруг них сидели юные мужчины — будущие лорды: Эйвери, Нотт, Малфой и Лестрейндж. Они мирно завтракали и тихо переговаривались, периодически обновляя заклинания на девочках из их факультета. Стайка змей из нескольких человек держалась обособленно, будто их изолировали от остального стола. Стоило им поднести что‑то ко рту и попытаться прожевать, как из ртов выплескивались потоки слов. Никому непонятных тирад, отдающих желчью. Фразы вырывались непроизвольно, словно под действием чар: кто‑то вдруг начинал выкрикивать нелепые признания, кто‑то — перечислять самые постыдные секреты, а кто‑то хвастал оскорблениями в адрес самих старшекурсников, хотя явно этого не хотел. Но никто не слышал их голосов. Благодаря заглушающим заклинаниям, наложенным старшекурсниками. Звуки не выходили за пределы небольшого магического барьера. Со стороны казалось, будто девочки просто оживлённо болтают, смеются, переглядываются. В то время как на самом деле их рты извергали поток неконтролируемых слов. — Твоих рук дело? — тихо спросил Том, слегка наклонившись к Димитре. — Понятия не имею, о чём ты, — невинно произнесла Дима, аккуратно намазывая клубничный джем на подсушенный хлеб. Она нарочито сосредоточилась на этом занятии, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но внутри был сладкий триумф. Девушка то и дело бросала на слизеринок взгляд и не могла сдержать победной ухмылки. — Мне всё равно, что ты с ними сделала, — продолжил Реддл, понизив голос до шёпота. — Просто скажи, как это остановить. Он приветливо улыбнулся ей. Улыбка старосты вышла тёплой. Но в глазах парня стояла ледяная злоба. Взгляд его был острым, цепким, будто он пытался проникнуть в самые потаённые уголки её сознания. По спине пробежал холодок, но она заставила себя сохранять спокойствие. — Им просто нужно стать чуть поскромнее, — ответила девушка, стараясь не окунаться в его взгляд с головой. Она откусила кусочек тоста, неторопливо прожевала, сделала глоток чая и лишь тогда добавила: — И тогда это пройдёт. Реддл замер на мгновение. Всего на долю секунды, но Димитра уловила эту заминку. Его пальцы чуть сильнее сжали край стола, а улыбка на миг дрогнула, утратив свою безупречность. — Они ведь убьют тебя, — без тени шутки произнёс Реддл, пристально глядя на неё. Но Димитра всё‑таки засмеялась — легко и беспечно, откинув голову назад. — Меня скорее убьёт тот парень с Гриффиндора, — с улыбкой сказала Дима, небрежно пожав плечами. Словно речь шла не о возможной мести или угрозе в стенах магической школы, где и без того хватало тёмных историй, а о реванш‑партии в покер или проигранном пари на шоколадную лягушку. — А потом меня добьют все девчонки с первого по седьмой курс, — продолжила она, обводя взглядом зал. — Ты только оглянись. Смотрят так, словно я скачу перед ними на единороге, которого они не могут поймать. И все мечтают этого единорога оседлать. Поэтому не пугай меня, мистер староста. Эти девчонки должны усвоить урок. Воспитательный процесс. Кажется, вы так называете это. Слизеринец чуть прищурился, изучая её. Но в уголках губ дрогнула едва заметная улыбка. Димитра подмигнула ему, подхватила напоследок яркий апельсин и встала из‑за стола. — Кстати, спасибо за предупреждение, — бросила она через плечо. — Но я как‑нибудь справлюсь. Она направилась к выходу из Большого зала, уверенно ступая по каменному полу, и свернула в сторону класса зельеварения. За спиной остались взгляды. Оценивающие, злобные и любопытные. Но сейчас это не имело никакого значения.