Принцесса и служанка

Год пролетел как один длинный, запутанный сон. Узиэлла не заметила, как осень сменилась зимой, зима — весной, а весна — снова летом. Она привыкла к комнате принцессы, к её запаху — лаванда, воск, немного пота после тренировок с мечом. Она привыкла к её капризам, к её смеху, к её жёлтым глазам, которые теперь не казались такими пугающими. Она привыкла к тому, что каждое утро входит в спальню ровно в десять. Она привыкла к тому, что её сердце начинает биться быстрее, когда Ви улыбается. Она привыкла к тому, что не может объяснить почему. Год прошёл. И наступил день рождения принцессы. Двадцать лет. Круглая дата. Во дворце всё кипело — слуги бегали быстрее обычного, повара готовили что-то невероятное, советники спорили о том, кого пригласить, а кого не приглашать, и вообще, кто оплачивает этот банкет. Король Эн лично просматривал список гостей, вычёркивая тех, кого принцесса не любила, и добавляя тех, кто мог бы её развеселить. Никто не заметил, что сама виновница торжества выглядела так, будто её переехала телега.

***

Утро началось с тихого всхлипа. Узиэлла вошла в спальню ровно в десять — и замерла. Шторы были задёрнуты, свечи догорели до конца, в воздухе пахло чем-то тяжёлым, спёртым. На кровати лежал комок из простыней и одеял, и из этого комка доносился звук — приглушённый, сдавленный, похожий на плач. — Ваше высочество? — тихо позвала Узиэлла. Комок вздрогнул, но не распрямился. — Ваше высочество, — повторила она, подходя ближе. — Вам плохо? — Уходи, — раздалось из-под одеяла. Голос был хриплым, чужим. — Не уйду. Сегодня ваш день рождения. Все ждут. — Плевать я хотела на всех. Узиэлла помолчала. Потом села на край кровати — без разрешения, впервые за год. Одеяло дёрнулось. — Что случилось? — спросила она мягко. — Змеи, — прошептала Ви. — Опять. Всю ночь. Они… они говорили со мной. — Змеи говорили? — Они сказали, что пришли за мной. Что сегодня — последний день. Что мать ждёт меня. Узиэлла почувствовала, как холод пробежал по спине. — Это просто сон, ваше высочество. Змеи не говорят. — А если говорят? — Ви высунула голову из-под одеяла. Её лицо было бледным, опухшим от слёз, под глазами залегли тёмные круги. Жёлтые глаза потускнели. — Если они правда пришли? Если сегодня ночью они заберут меня? — Не заберут, — твёрдо сказала Узиэлла. — Я здесь. Я не дам. Ви посмотрела на неё долгим, странным взглядом. Потом снова спряталась под одеяло. — Ты ничего не можешь сделать против змей, — глухо сказала она. — Никто не может. Узиэлла не знала, что ответить. Она просто сидела на краю кровати и молчала. Иногда молчание лучше любых слов. Весь день принцесса держалась. Она улыбалась брату, когда он пришёл поздравить её с утром. Она принимала подарки от советников — какие-то драгоценности, ткани, книги. Она даже пошутила с лордом Нортумберлендом, который снова приехал на смотрины (его не выгнали только потому, что Эн был слишком вежливым). Но Узиэлла видела. Видела, как дрожат её пальцы, когда она берёт кубок. Видела, как её улыбка становится всё более натянутой. Видела, как она всё чаще смотрит в окно — не на сад, а куда-то вдаль, за горизонт, будто ждёт кого-то или чего-то. К вечеру принцесса напилась. Это случилось не сразу. Сначала она пила вино, разбавленное водой — как было принято. Потом перестала разбавлять. Потом перестала считать кубки. — Ещё, — сказала она слуге, который подносил вино. — Ваше высочество, может, хватит? — осторожно спросил он. — Я сказала — ещё. Слуга посмотрел на Узиэллу. Та покачала головой — не спорь. Ви пила. Она пила молча, без обычных шуток и колкостей. Просто подносила кубок к губам и пила, пока на дне не оставалось ничего. Глаза стали стеклянными, движения — неловкими. Когда банкет закончился и гости разошлись, Узиэлла подхватила принцессу под руку. — Идёмте, ваше высочество. Вам пора спать. — Не хочу спать, — пробормотала Ви, покачиваясь. — Хочу ещё вина. — Выпили достаточно. — Никогда не бывает достаточно. Они шли по коридору медленно, потому что Ви то и дело спотыкалась о собственную юбку. Узиэлла поддерживала её за талию, чувствуя, как горячо тело принцессы через тонкую ткань платья. — Почему ты меня ведёшь? — спросила Ви, когда они вошли в спальню. — Я не хочу спать. — Вы устали. — Я не устала. Я… — она запнулась, села на кровать и уставилась в одну точку. — Я боюсь. — Чего? — Спать. Змеи придут. Они всегда приходят, когда я сплю. Узиэлла опустилась на колени перед принцессой и начала расшнуровывать её платье. Пальцы двигались быстро, привычно — она делала это сотни раз. — Сегодня не придут, — сказала она. — Откуда знаешь? — Потому что я здесь. Ви посмотрела на неё. В пьяных, мутных глазах мелькнуло что-то детское, беззащитное. — Ты не сможешь их остановить. Они приходят изнутри. Из моей головы. Ты туда не залезешь. — Залезу, — серьёзно сказала Узиэлла. — Я упрямая. Принцесса усмехнулась — первый раз за день почти искренне. — Это правда, — сказала она. — Ты упрямая как… как осёл. — Спасибо за комплимент. Платье наконец расшнуровалось. Узиэлла стянула его, помогла принцессе вылезти из юбок, сняла корсет. Ви осталась в тонкой нижней рубашке, босая, растрёпанная, пьяная и такая хрупкая, что Узиэлле захотелось обнять её. Но она не посмела. — Ложитесь, — сказала она, откидывая одеяло. Ви легла. Узиэлла накрыла её, поправила подушку. Хотела уйти. — Не уходи, — прошептала принцесса. Узиэлла замерла. — Ваше высочество? — Не уходи, — повторила Ви, и в её голосе появились слёзы. — Пожалуйста. Не оставляй меня одну. Они придут. Я знаю, они придут. Они хотят забрать меня. — Кто? — Змеи. Они думают, что я убила мать. Узиэлла села на край кровати. — Вы не убивали, — тихо сказала она. — Вы были ребёнком. — Я побежала за бабочкой, — голос Ви ломался, слёзы текли по щекам, и она не вытирала их. — Если бы я не побежала, мать не пошла бы за мной. Она не наступила бы на змею. Змея не укусила бы её. Она бы не умерла. Это я виновата. Я убила её. Я. — Нет, — твёрдо сказала Узиэлла. — Это был несчастный случай. Только несчастный случай. — Змеи так не думают. Они каждую ночь приходят и говорят: "Ты убила. Ты должна умереть". И сегодня… сегодня они сказали, что придут по-настоящему. Не во сне. А наяву. Узиэлла взяла принцессу за руку. Ладонь Ви была холодной и влажной. — Посмотрите на меня, — сказала она. Ви посмотрела. Жёлтые глаза, полные слёз, встретились с фиолетовыми. — Я не дам вас в обиду, — сказала Узиэлла. — Ни змеям. Ни кому другому. Я здесь. Я не уйду. — Останься, — прошептала Ви. — Пожалуйста. Поспи со мной сегодня. Рядом. Чтобы я не была одна. Узиэлла замерла. Её сердце пропустило удар. — Это… неправильно, — сказала она. — Служанка не спит в постели принцессы. — Плевать, — сказала Ви. — Мне плевать на правила. Я принцесса. Я могу разрешить. Останься. Мне холодно. Мне страшно. Мне одиноко. Останься, Узи. Пожалуйста. "Пожалуйста" — слово, которое принцесса никогда не говорила. Ви приказывала, требовала, кричала. Но никогда не просила. Узиэлла сжала её руку. — Хорошо, — сказала она. — Я останусь. Но только потому, что вы пьяны и завтра ничего не вспомните. — Вспомню, — сказала Ви. — Я всё помню. Даже когда пьяная. Она подвинулась к стене, освобождая место. Узиэлла помедлила секунду, потом сняла башмаки, верхнюю юбку и легла поверх одеяла — рядом, но не под ним. — Лезь под одеяло, — скомандовала Ви. — Ты же замёрзнешь. — Всё в порядке. — Не в порядке. Лезь, я сказала. Узиэлла вздохнула и забралась под одеяло. Теперь они лежали рядом — плечо к плечу, но не касаясь. В темноте спальни, освещённой только одной догорающей свечой. Ви повернулась на бок, лицом к Узиэлле. Её дыхание пахло вином — терпким, тёплым. — Ты пахнешь хлебом, — сказала она. — И чем-то ещё. Дымом, что ли. — Я была на кухне сегодня. Помогала готовить для банкета. — Ты помогала поварам? Ты же моя служанка. — Ваш день рождения. Я хотела, чтобы всё было хорошо. Ви молчала долго. Потом её рука нащупала руку Узиэллы и сжала. — Ты хорошая, — сказала она. — Добрая. Как Эн. — Я не добрая, — ответила Узиэлла. — Я просто делаю свою работу. — Нет. — Ви покачала головой, и её серебряные волосы зашелестели по подушке. — Ты делаешь больше. Ты заботишься обо мне. Никто не заботится. Эн пытается, но он не умеет. А ты умеешь. — Я не… — Заткнись, — сказала Ви беззлобно. — Дай мне сказать. Я хочу сказать. Я никогда никому не говорю, а тебе хочу. Узиэлла замолчала. — Ты первая, кто не боится меня, — продолжала Ви, глядя куда-то в темноту. — Ты боишься, но не меня. Ты боишься за меня. Это другое. Я вижу. Ты смотришь на меня так, будто я… будто я что-то значу. Не как принцесса. А просто так. — Вы много значите, ваше высочество. — Не называй меня так. Сейчас. Здесь. Просто Ви. Узиэлла сглотнула. — Ви, — повторила она, и это имя на её губах звучало иначе. Ближе. Теплее. — Ещё раз. — Ви. Принцесса улыбнулась. В темноте её улыбка была не пугающей — нежной, почти счастливой. — Мне нравится, как ты это говоришь, — сказала она. — Скажи ещё. — Ви. — Узи, — ответила принцесса. — Моя Узи. Она придвинулась ближе, положила голову на плечо Узиэллы и обняла её за талию. Узиэлла окаменела. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всём дворце. — Не уходи, — прошептала Ви, уже засыпая. — Не бросай меня. Пожалуйста. — Не брошу, — прошептала Узиэлла в ответ. Она лежала неподвижно, боясь пошевелиться, боясь дышать слишком громко, боясь, что это сон и она вот-вот проснётся в своей холодной каморке. Но это был не сон. Принцесса спала на её плече, её дыхание стало ровным и глубоким, и змеи в эту ночь не пришли. А Узиэлла не сомкнула глаз до самого утра. Она смотрела в потолок и думала. Думала о том, что слово "любовь" имеет много значений. И что то, что она чувствует к принцессе Ви, не подходит ни под одно из тех, что она знала. Может, потому что для этого чувства ещё не придумали слова.

***

Узиэлла не спала всю ночь. Она лежала неподвижно, как доска, боясь пошевелиться и разбудить принцессу. Ви спала на её плече — тяжело, глубоко, без снов или, по крайней мере, без кошмаров. Её дыхание было ровным, тёплым, оно щекотало шею Узиэллы, и от этого по спине бежали мурашки. Рука принцессы лежала на её талии — расслабленная, тяжёлая. Иногда Ви во сне прижималась ближе, бормотала что-то неразборчивое и снова затихала. Узиэлла смотрела в потолок и считала трещины в штукатурке. "Что я делаю? — думала она. — Что я здесь делаю? Служанка не спит в постели принцессы. Даже если принцесса пьяная и просит. Даже если ей страшно. Это неправильно". Но неправильное чувствовалось… правильно. Тепло тела Ви, её запах — вино, лаванда, что-то ещё, неуловимое, только её — всё это создавало ощущение, будто она вернулась домой после долгого путешествия. Хотя у неё никогда не было дома. Под утро она всё-таки задремала — на час, не больше. И проснулась от того, что кто-то смотрит на неё. Она открыла глаза. Жёлтые глаза принцессы Ви смотрели на неё в упор с расстояния в ладонь. — Ты здесь, — сказала Ви. Голос был хриплым после вина и сна, но в нём не было удивления. — Вы меня попросили остаться, — ответила Узиэлла, чувствуя, как её щёки заливаются краской. — Помню. — Помните? — Я же сказала — я всё помню. Даже когда пьяная. Они лежали, глядя друг на друга. Утро было серым, шторы ещё не открывали, и в комнате царил мягкий полумрак. Ви выглядела… другой. Не пугающей. Не безумной. Просто девушкой с опухшими от слёз глазами и спутанными серебряными волосами. — Ты не спала всю ночь, — сказала Ви, и это был не вопрос. — Откуда знаете? — У тебя круги под глазами. И ты не храпишь. — Я не храплю вообще. — Вот видишь. — Принцесса чуть улыбнулась. — Ты лежала и думала. О чём? — О том, что служанки не спят в постелях принцесс. — А ты спала? — Нет. Я лежала. — Тогда не считается. Ви отодвинулась, села на кровати, обхватив колени руками. Её ночная рубашка задралась, открывая бледные ноги, но она не обратила на это внимания. Узиэлла постаралась не смотреть. — Голова трещит, — сказала принцесса, морщась. — Никогда больше не буду пить неразбавленное вино. — Вы так говорите каждый раз. — И каждый раз вру. Ви замолчала. Узиэлла тоже молчала. Тишина была тяжёлой, наполненной чем-то, что не получалось назвать. — Ты не спросишь, почему я попросила тебя остаться? — наконец сказала Ви. — Вы сказали — боялись змей. — Это правда. Но не вся. Узиэлла повернула голову к ней. — А какая вся? Ви долго смотрела на свои руки. Пальцы были тонкими, с коротко остриженными ногтями — она не любила длинные, они мешали держать меч. — Я не хотела быть одна, — сказала она. — Не потому, что боялась змей. Потому что… потому что с тобой я чувствую себя в безопасности. Узиэлла не нашлась, что ответить. — Это глупо, да? — продолжила Ви с усмешкой. — Принцесса, которая боится темноты и спит со служанкой, как маленькая девочка. — Это не глупо, — тихо сказала Узиэлла. — Нет? А что тогда? — Не знаю. Но не глупо. Ви повернулась к ней. Её жёлтые глаза были серьёзными — без обычной безуминки, без широкой пугающей улыбки. — Ты не смотришь на меня как на сумасшедшую, — сказала она. — Даже когда я веду себя как сумасшедшая. — Вы не сумасшедшая. — Я разбила зеркало в прошлом месяце, потому что оно мне не понравилось. — Зеркало было кривое. — Я заставила советника петь песню о любви перед всем двором. — Он вас оскорбил. — Я угрожала вырвать язык служанке, которая назвала тебя нищенкой. — Она была дурой. Ви рассмеялась. Коротко, почти нормально. — Ты всегда найдёшь оправдание моим поступкам, да? — Не всегда. Просто в этих случаях вы были правы. — А в других? Узиэлла подумала. — В других вы просто… вы. Ви долго смотрела на неё. Потом протянула руку и коснулась щеки Узиэллы — тыльной стороной ладони, легко, почти невесомо. — Ты горячая, — сказала она. — Опять. — Это от одеяла. — Врёшь. — Вру, — призналась Узиэлла. И в этот момент в дверь постучали. Они обе вздрогнули. Узиэлла вскочила с кровати, как ошпаренная, и принялась лихорадочно поправлять юбку. Ви осталась сидеть, но её лицо мгновенно превратилось в маску — надменную, спокойную, принцесскую. — Войдите, — сказала она своим обычным голосом. Дверь открылась, и вошёл король Эн. Он был в простой рубашке, без камзола, и выглядел так, будто только что встал. Светло-пепельные волосы торчали в разные стороны, глаза были сонными, но улыбка — мягкой, тёплой. — Ви, — сказал он. — С добрым утром. Точнее, с прошедшим днём рождения. — Спасибо, братец, — ответила Ви, натягивая одеяло выше. Эн перевёл взгляд на Узиэллу, стоящую у кровати в мятом платье и без башмаков. Его брови поднялись. — Узиэлла, — сказал он. — Ты… ночевала здесь? Узиэлла открыла рот, но не нашла, что сказать. Ви опередила её. — Ей было холодно в каморке, — ровным голосом сказала принцесса. — Я разрешила переночевать здесь. На полу. — На полу? — Эн посмотрел на кровать, на сбитые простыни, на две подушки — обе смятые. — А почему тогда… — Потому что я пьяная свалилась на пол, и она меня поднимала, — перебила Ви. — Эн, ты пришёл с утра пораньше, чтобы допрашивать мою служанку или поздравить меня с днём рождения? Эн помолчал. Потом улыбнулся своей мягкой улыбкой. — Поздравить, — сказал он. — И подарить подарок, который не успел вчера. Слишком много гостей, я растерялся. Он вытащил из-за спины маленькую шкатулку из тёмного дерева и протянул сестре. Ви открыла её. Внутри лежало кольцо — тонкое серебряное, с небольшим жёлтым камнем, похожим на её глаза. — Цитрин, — сказал Эн. — Чтобы ты всегда помнила, что даже в самые тёмные дни в тебе есть свет. Ви смотрела на кольцо. Её лицо дрогнуло — на секунду, на короткую, прежде чем она снова надела маску. — Сентиментальный дурак, — сказала она, но голос дрожал. — Ты всегда был сентиментальным дураком. — Это семейное, — ответил Эн. Он подошёл, поцеловал сестру в макушку и направился к двери. На пороге обернулся. — Узиэлла, — сказал он. — Присмотри за ней сегодня. У неё похмелье, и она будет злой. — Я всегда злая, — буркнула Ви. — Знаю. — Эн улыбнулся и вышел. Дверь закрылась. Тишина вернулась, но теперь она была другой — не тяжёлой, а какой-то… освобождённой. Ви повертела кольцо в пальцах, потом надела на безымянный палец левой руки. — Свет, — сказала она с усмешкой. — В тёмные дни. Хорошо сказал. Эн всегда хорошо говорит. Жаль, что сам в это не верит. — Он верит, — сказала Узиэлла. — Он просто не показывает. — Откуда знаешь? — Потому что он подарил вам кольцо. А подарки всегда говорят больше, чем слова. Ви посмотрела на неё долгим взглядом. — Ты сегодня мудрая, — сказала она. — Это от бессонницы? — Наверное. — Тогда бессонница тебе к лицу. — Принцесса откинула одеяло и встала. — Ладно. Помоги мне одеться. И принеси завтрак. И воды. Много воды. Я хочу выпить столько воды, чтобы забыть вчерашнее вино. — А если не забудете? — Тогда буду мучиться и жалеть себя. Это тоже приятно, по-своему. Узиэлла подала ей халат. Ви накинула его, завязала пояс и вдруг замерла. — Узи, — сказала она. — Да? — Спасибо. За вчерашнюю ночь. — Не за что, ваше высочество. — Ви, — поправила принцесса. — Мы же договорились. Когда мы одни — просто Ви. — Хорошо, — тихо сказала Узиэлла. — Ви. Принцесса улыбнулась. Не широко, не пугающе — просто. И в этой улыбке было что-то такое, от чего у Узиэллы перехватило дыхание. — А теперь иди за завтраком, — сказала Ви. — Я умираю от голода. И от жажды. И от похмелья. В общем, я умираю. Спасай меня. Узиэлла вышла в коридор и прислонилась к стене. Сердце колотилось. "Ви, — подумала она. — Просто Ви. Когда мы одни". Она закрыла глаза и улыбнулась. В первый раз за долгое время — не колко, не язвительно, а по-настоящему. Потом пошла на кухню. День тянулся медленно. Ви была вялой и раздражительной — похмелье давало о себе знать. Она пила воду, морщилась от каждого громкого звука и несколько раз порывалась кого-нибудь укусить. Узиэлла терпеливо сносила её капризы, подавала то холодное полотенце на лоб, то новую кружку воды, то просто сидела рядом и молчала. — Почему ты не злишься? — спросила Ви, когда Узиэлла в четвёртый раз поправила подушку у неё за спиной. — Я веду себя как последняя скотина. — Потому что вы больны, — ответила Узиэлла. — Больным всё прощают. — Я не больна. Я пьяна. Это разные вещи. — Похмелье — это болезнь, ваше высочество. — Ви. — Ви, — поправилась Узиэлла. — Похмелье — это болезнь. Её лечат сном и водой. — И тишиной, — добавила Ви, морщась от крика птиц за окном. — Закрой окно. Узиэлла закрыла окно. — И шторы задёрни. Узиэлла задёрнула шторы. — И сядь рядом. Узиэлла села на край кровати. Ви посмотрела на неё из-под одеяла. — Ты делаешь всё, что я говорю, — сказала она. — Почему? — Потому что вы — простите, ты — моя госпожа. — Только поэтому? Узиэлла помолчала. — Не только, — призналась она. — А почему ещё? — Потому что… потому что ты заслуживаешь заботы. Даже когда ведёшь себя как скотина. Ви усмехнулась. — Ты единственная, кто говорит мне это в лицо. Все остальные либо боятся, либо льстят. — Я не боюсь. — Я заметила. Принцесса замолчала. Потом её рука выползла из-под одеяла и нащупала пальцы Узиэллы. — Посиди со мной, — сказала она. — Пока я не усну. Без змей. — Без змей, — повторила Узиэлла. Она сидела, держа принцессу за руку, и смотрела, как та медленно закрывает глаза, как её дыхание становится глубже, как напряжение уходит из лица. Ви уснула. Узиэлла осталась сидеть. И впервые за долгое время ей не хотелось никуда уходить.