Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 25. Выздоровление и новая жизнь

Жизнь понемногу вошла в новую колею. Полина выздоровела, температура отступила, кашель прошёл, и только лёгкая слабость по утрам напоминала о той метельной ночи. Она вернулась в универ, снова таскала камеру через плечо, снимала самолёты и писала курсовые. Вечерами работала в кофейне — ночные смены никто не отменял, да она и не хотела отменять. Ей нравилось это время: пустой зал, огни взлётной полосы за окном и редкие посетители. Барс теперь парковал байк у входа в кофейню ровно в полночь. Садился за стойку, заказывал чёрный кофе без сахара и сидел до конца её смены. — Тебе не надоело? — спросила она как-то, протирая кофемашину. — Каждую ночь тут торчать. — Мне надо убедиться, что ты доедешь до общаги, — отвечал он, прикуривая. — А то я тебя знаю. Опять пешком пойдёшь. Опять в метель. Опять заболеешь. У меня бальзам заканчивается. — Ты купил три тюбика. — Четыре. Я ещё один нашёл. Она смеялась, наливала ему вторую кружку за счёт заведения и думала, что в жизни не встречала никого более упрямого. В гараже она теперь снова была своей. Готовила на старой плитке Вала супы, пасту, лазанью, а иногда — когда смена и пары оставляли силы — пиццу. Лорд крутился у её ног, требуя свою порцию, и Полина, как всегда, тайком скармливала ему кусочки сыра. — Я вижу, — говорил Барс, не оборачиваясь. — Что ты видишь? — Как ты Лорда подкармливаешь. Он и так толстый. — Он не толстый. Он мускулистый. — У него скоро пузо будет, как у Вала. — Эй! — возмущался Вал из-под капота. — Я вообще-то слышу! — Ты и должен слышать, — парировал Барс. Компания собиралась в гараже почти каждый вечер. Полина приезжала после пар, если не работала. Лёха и Вал возились с моторами, Малина с Егором по обыкновению ссорились и мирились в углу, Дилара сидела на диване с книгой. Барс то чинил байк, то просто курил у ворот, наблюдая за всеми. Но когда Полина была на смене, он неизменно уезжал в полночь. Никто уже не спрашивал куда. Все знали. Учёба давалась тяжело. Сессия навалилась, как снежная лавина, и Полина порой засыпала прямо в библиотеке над учебниками. Барс находил её там, садился напротив и молча ждал, пока она допишет конспект. Однажды принёс термос с чаем. В другой раз — плед. На вопросы одногруппников «кто это?» Полина отвечала коротко: «Дима». И краснела. В кофейне её смены стали спокойнее. Саша больше не появлялась. Вообще исчезла с горизонта — говорили, уехала к родителям в другой город. Полина не злорадствовала. Просто выдохнула. Однажды ночью, когда посетителей не было совсем, Барс перегнулся через стойку и стащил у неё из-за уха шоколадную крошку. — Ты вся в шоколаде, Мелкая. — Я пекла маффины. — Знаю. Я их уже съел. Три штуки. — Дима! Они для посетителей! — Я посетитель. Самый преданный. Она засмеялась, а он вдруг стал серьёзным. — Слушай, — сказал он, глядя в свою кружку, — я хочу, чтобы ты знала. Я не временно. Я не передумаю. Я не уйду. Полина опустила тряпку и посмотрела на него. Высокий, широкоплечий, с забитой татуировками рукой и вечной сигаретой за ухом. Опасный, грубый, насмешливый. И — только с ней — бесконечно нежный. — Я знаю, — сказала она тихо. — Я уже перестала бояться. — Вот и правильно. Он допил кофе, встал и обошёл стойку. Подошёл к ней сзади, обнял за плечи и уткнулся подбородком в макушку. Они стояли так, глядя в большое окно, где в тёмном небе мигал красный огонёк заходящего на посадку самолёта. — Твой? — спросил он. — Мой, — подтвердила она. — Борт 737. «Аэрофлот». — Ты их всех по именам знаешь? — Только любимые. Он хмыкнул и поцеловал её в висок. В кофейне было тихо. Впереди была ещё половина смены, завтрашние пары, вечер в гараже. Много всего. Целая жизнь. И почему-то она больше не казалась Полине страшной.