Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 24. Первый поцелуй и вторжение

Три дня пролетели как один. Барс приезжал каждое утро. Привозил термос с бульоном, свежие фрукты, лекарства и неизменный тюбик бальзама в кармане. Вахтёрша уже не спрашивала пропуск — просто кивала и отворачивалась. Лорда он пару раз брал с собой, и пёс лежал в ногах у Полины, согревая её лучше всякой грелки. На третий день температура спала почти до нормы. Полина уже не лежала пластом, а сидела на кровати, обложенная подушками, и смотрела в окно, где в разрывах туч мелькали огни самолётов. Вид у неё всё ещё был болезненный, но щёки перестали гореть, а губа зажила. — Открывай рот, — скомандовал Барс, садясь рядом с кружкой бульона. — Я сама могу. — Можешь. Но я хочу с ложки. Открывай. Она вздохнула, закатила глаза и открыла рот. Он кормил её аккуратно, без проливаний на этот раз, и приговаривал: — Смотри, как хорошо получается. Раньше ты ещё и бульоном была облита, а теперь чистенькая. Прогресс. — Издеваешься? — Естественно. Покончив с бульоном, он привычным движением выудил из кармана бальзам. — Давай губы. — Они уже зажили. — Не заметил. Давай. Она вздохнула и подставила лицо. Он мазал медленно, а она косилась на него исподлобья — огромными своими голубыми глазищами, в которых мелькало что-то между смущением и ожиданием. — Чего косишься? — спросил он, не прекращая водить пальцем по её нижней губе. — Я не кошусь. — Косишься. Как Лорд, когда кусок колбасы видит. — Я не… — Ты уже третий день на меня так смотришь, Мелкая. Думаешь, я не замечаю? Она покраснела и опустила глаза. Он закончил с бальзамом, но палец не убрал. Провёл по губе ещё раз, уже без крема, просто потому что хотел. — Знаешь, что? — сказал он тихо. — Я больше не могу. — Что не можешь? — Не целовать тебя. Она замерла. Он наклонился медленно, давая ей время отстраниться, но она не отстранилась. Только ресницы дрогнули и опустились. Губы у неё были мягкие, с привкусом бальзама и чего-то родного. Он целовал её осторожно, почти целомудренно — помнил о больной губе, о том, что она ещё слабая, о том, что это их первый поцелуй и он должен быть правильным. Она ответила робко, неумело ткнулась в его нижнюю губу, и он почувствовал, как она дрожит. — Вот теперь ты моя, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Я и так была твоя, — выдохнула она. — Теперь официально. И он поцеловал её снова — глубже, дольше, забыв про бальзам, про температуру, про всё. Дверь распахнулась без стука. — МЕЛКАЯ! МЫ ТЕБЯ СПАСАТЬ… — заорал Вал и замер на пороге. За ним стояли все. Лёха с пакетом апельсинов. Малина с кастрюлей супа. Егор с бутылкой вина, которую он тут же попытался спрятать за спину. Дилара с огромным пледом в руках. Сзади маячил Лорд — видимо, Барс оставил его в коридоре, а теперь пёс просочился внутрь и радостно замолотил хвостом. — ТАК-ТАК-ТАК! — взвизгнула Лика, роняя суп на пол. — Я ЭТО ВИЖУ?! Барс оторвался от Полины с таким лицом, будто его застукали за ограблением банка. Полина зарылась лицом в подушку и глухо застонала. — Вы чего, блядь, дверью ошиблись?! — рявкнул он. — Мы не ошиблись! — Лёха сиял. — Мы просто не ожидали! — Я ожидал, — хмыкнул Егор. — Говорил же — он там не просто крем мажет. — ЗАКРОЙТЕ ДВЕРЬ! — взвыл Барс. — Там коридор! Там люди! Вал захлопнул дверь и тут же заржал: — Барс, у тебя лицо! Как будто тебе пять лет и ты банку варенья спиздил! — Я тебе щас сам банкой пиздану, — прорычал он, но Полина вдруг прыснула в подушку. Сначала тихо, потом громче, потом откровенно расхохоталась. — Вы… вы пришли меня спасать? — выдавила она сквозь смех. — От него? — Мы думали, ты болеешь! — Дилара подошла ближе. — А ты… Вы… О боже, вы целовались! — Уже нет, — мрачно заметил Барс. — Благодаря вам. — Ну извините! — Малина всплеснула руками, чуть не опрокинув кастрюлю, которую успел подхватить Лёха. — Мы вообще-то волновались! Ты трое суток нам одни смайлики посылала! — Я была занята, — Полина выглянула из-под подушки. — Лечилась. — Ага, — Лика упёрла руки в бока. — Я вижу, как ты лечилась. С личным доктором. Который мажет тебе губы. Своими губами. — Лика! — Полина снова нырнула в подушку. Лорд, уставший от шума, запрыгнул на кровать и начал лизать Полине ухо. Она взвизгнула, Барс попытался согнать пса, Вал снова заржал, Лёха начал разливать вино по кружкам, которые он нашёл на тумбочке, а Егор громко объявил: — Предлагаю тост! За Мелкую и Барса! Наконец-то! — Наконец-то, — эхом повторила Дилара и улыбнулась Полине. — Мы так рады. Честно. Полина перестала прятаться. Села на кровати, пригладила растрёпанные волосы, посмотрела на всех — шумных, громких, чужих когда-то, а теперь до боли родных, — и улыбнулась. — Ладно. Но суп вы мне должны. И рассказать все новости. Меня три дня не было в чате. — Там такое, Мелкая! — Вал плюхнулся на стул. — Я вчера движок перебрал! Сам! — Врёшь. — Ну, почти сам. Барс помогал. Но я держал фонарик! Комната наполнилась шумом, смехом, звоном кружек и лаем Лорда. Барс сидел на краю кровати, положив руку на колено Полины, и смотрел на всю эту банду с выражением мрачного удовлетворения. Она была здесь. Они были здесь. Всё было так, как должно быть.