Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 42. Разоблачение

Полина вышла в сад подышать. После завтрака хотелось глотнуть холодного воздуха, пройтись под яблонями, собраться с мыслями. Она накинула ветровку и выскользнула на крыльцо, пока Дима помогал Дане с обедом. Она не услышала шагов за спиной. Только когда тяжёлая рука сжала её локоть, она вздрогнула и обернулась. Андрей стоял слишком близко. Лицо бледное, глаза воспалённые — он не спал всю ночь. Пальцы вцепились в её руку, как клещи. — Пусти, — тихо сказала она, пытаясь вырваться. — Андрей, мне больно. — Больно ей, — прошипел он, наклоняясь ближе. От него несло перегаром. — А ты знаешь, что мне было больно? Знаешь, что я слышал этой ночью? Полина замерла. Кровь отхлынула от лица. — Я всё слышал, — продолжал он, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости и чего-то ещё — тёмного, липкого. — Слышал, как ты скулила. Как кровать скрипела. Как он тебя… Я лежал за стеной и слышал всё. — Отпусти, — повторила она, но голос упал до шёпота. — Знаешь, о чём я думал? — он рванул её ближе, так что она почувствовала его дыхание на своём лице. — Я думал, почему там он? Почему не я? Я годами смотрел на тебя, Полина. Ты думала, я просто так заходил к тебе по ночам? Поправить одеяло? Проверить, как ты спишь? Я ждал. Ждал, когда ты вырастешь. А ты сбежала и нашла себе этого сопляка. Полина побелела. Губы задрожали. Её затошнило. — Ты больной, — прошептала она, дёргая руку. — Ты мерзкий. Пусти меня! — Не пущу. Ты хоть понимаешь, сколько раз я мог тебя взять? Но я ждал. Думал, ты сама. А ты… Он не договорил. Тяжёлая рука опустилась на его плечо, разворачивая, и Андрей успел лишь увидеть перекошенное яростью лицо Барса, прежде чем первый удар пришёлся ему в скулу. — Ты, — выдохнул Барс, и голос у него был страшный, ледяной, — мразь. Второй удар — в нос. Хрустнуло. Брызнула кровь. Андрей пошатнулся, но Барс не дал ему упасть — схватил за грудки и вбил кулак ещё раз, в челюсть. — Ты смотрел на неё? — удар. — Ты ждал? — удар. — Ты слушал ночью? — он отбросил Андрея к забору, и тот сполз вниз, заливая кровью воротник. — Ты, конченая падаль, подойди к ней ещё раз — и я тебя урою. Не врежу. Урою. Понял? — он наклонился и рывком вздёрнул Андрея за волосы, заглядывая в заплывающие глаза. — Ещё раз посмотришь на неё, ещё раз заговоришь — я тебе все кости переломаю. Ты не мужик. Ты грязь. Полина стояла ни жива ни мертва. Прижимала ладонь ко рту. Её трясло. Она смотрела на Диму — на его спину, на сжатые кулаки, на кровь, — и не могла вымолвить ни слова. На шум выскочила Дана. В фартуке, с полотенцем в руках. Увидела мужа на земле, в крови, и взвизгнула: — Что ты сделал?! — она бросилась к Андрею, потом к Барсу. — Ты ударил его! Ты! В нашем доме! — Тёть Дан, — начал он, но она не слушала. — Я тебя приняла, а ты!.. Ты избил моего мужа! Полина, что здесь происходит?! Полина на негнущихся ногах подошла к Барсу и схватила его за руку. Пальцы ледяные, дрожат. Она вцепилась в него, потому что это было единственное твёрдое, что осталось. — Мы уезжаем, — сказала она глухо. — Прямо сейчас. Мы уезжаем. — Объясните мне! — Дана почти кричала. — Он истекает кровью! Полина! Барс повернулся к Дане. Посмотрел ей в глаза прямо и жёстко, но без злобы: — А вы спросите у своего мужа, что он говорил вашей дочери. Что он хотел оказаться на моём месте. Что он годами смотрел на неё. Что он всё слышал. Дана замерла. Медленно перевела взгляд на Андрея, который пытался сесть, прижимая руку к разбитому лицу. — Это правда? — спросила она тихо. Потом громче: — Андрей, это правда?! Он молчал, отводя глаза. Дана побледнела. — Ты… Ты… — она не находила слов, дыхание перехватило, лицо исказилось. — Дрянь! Какая же ты дрянь! Это моя дочь! Это моя девочка! А ты… ты… — Заткнись, — огрызнулся Андрей, с трудом поднимаясь и сплёвывая кровь. — Ничего не было. Я просто говорил. Чего ты лезешь? — Просто говорил?! — Дана шагнула к нему, и в её глазах стояли слёзы. — Ты говорил моей дочери, что ты её хотел?! Ты годами… — Сказал — заткнись! — взревел Андрей и замахнулся. Дана вскрикнула и отшатнулась. Барс перехватил его руку в воздухе, сжал запястье так, что Андрей взвыл. — Ты совсем берега попутал, — тихо сказал Барс. — Женщин бить вздумал? Она тебя кормила, поила, а ты на неё руку? На неё? На них? Он оттолкнул его. Андрей рухнул обратно на землю и уже не пытался встать. Только смотрел снизу вверх с ненавистью и страхом. Дана рыдала. Закрывала лицо руками, вздрагивая всем телом. Полина всё ещё держала Барса за руку, и он чувствовал, как её колотит. — Мы уезжаем, — повторила она. — Мам… мама, поедем с нами. Дана подняла мокрое лицо, посмотрела на дочь, на Барса, на Андрея, скорчившегося у забора. И кивнула.