Моя маленькая, глупая, нежная подружка

Глава 41. Утро в доме

Утро наступило тихое и солнечное. В доме было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. Дана хлопотала на кухне раньше всех — привычка, выработанная годами. Андрей ещё не вышел. Полина и Дима спали, но когда Дана тихо заглянула в комнату дочери, то увидела, что они уже не спят. Дима полулежал на подушках, привалившись спиной к спинке кровати. Полина сидела у него между ног, откинувшись на его грудь, сонная и растрёпанная. Его руки обнимали её поперёк живота. Он что-то тихо говорил ей на ухо, а она улыбалась с закрытыми глазами и кивала. — Доброе утро! — Дана заглянула уже открыто. — Кофе готов. Завтрак через десять минут. Полина дёрнулась, смутившись, но Барс даже не шелохнулся. Только кивнул: — Доброе. Сейчас придём. Дана ушла, но дверь оставила приоткрытой. Из кухни доносился звон посуды, и она слышала обрывки их разговора. — Я спала на тебе опять? — тихий голос Полины. — Ага. Как коала. Я не жалуюсь. — Прости. — За что? Ты тёплая. Иди умывайся, Мелкая. Кофе стынет. — А ты? — Подожду тебя. Без тебя не пойду. Дана улыбнулась, помешивая кашу. Она стояла у плиты и прислушивалась к тому, как они шепчутся в комнате дочери, и в груди разливалось спокойное, тихое тепло. Ей нравился этот парень. Полина никогда не приводила никого домой. Никогда не говорила о мальчиках. А этот — стоит в коридоре и открыто говорит, что без неё не пойдёт пить кофе. Через несколько минут они вышли. Полина умытая, с влажными волосами, собранными в пучок. Дима — в домашних штанах и футболке, взъерошенный, с ленивой грацией. Он пропустил Полину вперёд, придержал ей стул, потом сел рядом. — Кофе с сахаром? — спросила Дана. — Чёрный, — ответил он, — если можно. — Можно, — она поставила перед ним кружку и заметила, как он, прежде чем сделать глоток, машинально подвинул сахарницу ближе к Полине. Та даже не попросила — он просто знал, что она кладёт две ложки. И это было… странно трогательно. Завтрак проходил тихо, по-семейному. Дана разливала чай, Полина передавала тарелки, Дима молча ел, но его молчание не было угрюмым. Он внимательно слушал, когда Полина рассказывала о курсовой, и пару раз коротко отвечал Дане, когда та спрашивала его о планах на будущее. А потом Полина, потянувшись за вареньем, случайно задела локтем кружку — та покачнулась и упала бы, но Барс перехватил её в воздухе, не глядя, как нечто само собой разумеющееся. — Осторожнее, Мелкая, — сказал он тихо и поставил кружку обратно. Потом, чуть помедлив, заправил выбившуюся прядь ей за ухо. Дана сделала вид, что отвернулась к плите. Она не хотела, чтобы Полина смутилась ещё больше, хотя щёки у дочери и так уже порозовели. Но про себя Дана отметила: это не показуха. Не спектакль перед родителями. Он действительно так с ней — постоянно. Андрей вышел только к середине завтрака. Мрачный, бледный, с тёмными кругами под глазами. Буркнул «утро» и сел во главе стола. Дана налила ему кофе, но он почти не притронулся. Сидел и сверлил взглядом то Полину, то Барса. — Выспались? — спросил он с едва заметной ехидцей. Барс встретил его взгляд спокойно, без вызова, но и без робости: — Отлично выспались. Удобная кровать. Спасибо за гостеприимство. Андрей пожевал губу и уткнулся в тарелку. После завтрака Полина вызвалась помочь маме с посудой, и они вдвоём остались на кухне. Дана мыла тарелки, Полина вытирала. Из сада доносился голос Барса — он вышел покурить и заодно рассматривал старые яблони. — Мам, что скажешь? — тихо спросила Полина, не поднимая глаз. Дана не сразу ответила. Протёрла кружку, поставила на полку, потом повернулась к дочери: — Я скажу, что он тебя любит. Полина подняла глаза — удивлённые, растерянные. — Это видно невооружённым взглядом, — мягко продолжила Дана. — То, как он на тебя смотрит. То, как он сахарницу подвинул. То, как локтем кружку поймал. Это не просто внимание, Полин. Это забота. Настоящая. — Он очень заботливый, — прошептала Полина. — Иногда слишком. — Это хорошо. Пусть будет слишком. Значит, тебя есть кому беречь, — Дана погладила дочь по щеке. — Андрей тоже так делал когда-то. А потом перестал. Но Дима… Он другой. Я это чувствую. — Ты его одобряешь? — Я его уже люблю, — Дана улыбнулась. — Хоть и знаю всего сутки. Но если ты, глядя на него, так улыбаешься — он правильный. В этот момент вошёл Барс — пахнущий осенним садом и табаком. Он молча встал рядом с Полиной и положил руку ей на плечо. Она тут же прижалась к нему, и Дана увидела, как дочь расслабляется — мгновенно, полностью, как будто только при нём она может дышать полной грудью. — Спасибо за завтрак, — сказал Барс. — Очень вкусно. Почти как у Полины. — Это лучший комплимент, — засмеялась Дана. — Она у меня гений готовки. — Я знаю, — он посмотрел на Полину сверху вниз и вдруг, не стесняясь Даны, поцеловал её в висок. Андрей, проходя мимо кухни, задержался на секунду. Он видел эту сцену — идиллическую, почти невыносимую. Видел, как Дана улыбается этому сопляку, как Полина льнёт к нему. Фыркнул и ушёл в гостиную, громко включив телевизор. Но на кухне на него уже никто не обращал внимания. Дана наливала третью кружку кофе. Полина смеялась чему-то, что Дима шепнул ей на ухо. И утро тянулось дальше — тихое, солнечное, почти идеальное. А до отъезда было ещё много времени, и никто никуда не спешил.