Я, наверное, фальшивый ангел

28 июня 1349 года. Над Тингеном в ночном небе висела багровая луна. Внезапно небо, похожее на «бархатный занавес», исказилось, и из пустоты начал смутно проступать серый туман. Но эта аномалия длилась лишь мгновение, а затем исчезла, словно стёртая невидимой рукой. Ночное небо по-прежнему было усыпано звёздами, а красный лунный свет заливал землю. «Хм?» Услышав слегка озадаченный голос «соседа» у себя в голове, Леонард Митчелл, которому сегодня выпала честь дежурить у врат Чаниса, оторвался от сборника стихов, с которым коротал время: — В чём дело, старик? «…Нет, ничего. Померещилось.» Только когда внимание Леонарда снова вернулось к сборнику стихов в его руках, паразит, обитающий в его теле, тихо пробормотал про себя с тревожным недоумением и растерянностью: «Замок Сефира?» * «Небожитель, достойный благословений Неба и Земли.» Когда он сделал последний шаг и вернулся на своё место, воздух вокруг словно перестал течь, став вязким и зловещим. В ушах Чжоу Минжуя внезапно раздались бредовые шёпоты и рычание: то пронзительные, то низкие, то неистовые, то манящие, то безумные, то призрачные. Словно бесчисленное множество невидимых существ толпились у его ушей, нашёптывая что-то и заставляя его невольно прислушиваться, — но слова невозможно было разобрать. Затем он увидел чистый свет семи огней разных цветов, а над ними — иллюзорный, серовато-белый туман. Этот туман расстилался вокруг, не имея видимых границ. Несколько неясных фигур то сливались с серой дымкой, то отделялись от неё. Над ним смутно угадывался величественный дворец, подобный божественной обители. Чжоу Минжуй не успел поразиться этому чудесному видению, как почувствовал, что его парящее тело опускается на край тумана, текучего, словно вода. Рядом с ним одна за другой начали проступать тёмно-красные «звёзды». …… «Это всего лишь эксперимент.» «Конечно, если вы по-настоящему попросите, я могу отправить вас обратно прямо сейчас.» «Можете звать меня…» «Шут.» …… «Будем ждать следующей встречи.» «Повешенный» и «Справедливость» исчезли один за другим, и над Серым Туманом вновь воцарилась тишина. Чжоу Минжуй не ушёл. Он сидел во главе длинного бронзового стола, укутанный в бархатный чёрный занавес, похожий на плащ. Его пальцы тихо постукивали по столешнице, пока он лихорадочно размышлял. «Значит, это пространство и вправду подчиняется мне? Я могу сам устанавливать и разрывать связь со „звёздами“, а также одной лишь мыслью „создавать“ дворец… Кажется, я могу использовать и ту странную силу, что таится в Сером Тумане… У этого пространства есть функция смены одежды? Плащ, конечно, подходит для образа „Таинственного господина“, однако совершенно не в моём стиле… Ха, а если бы я пожелал увидеть дорогу домой — оно бы тоже сработало?» Едва Чжоу Минжуй подумал об этом, как перед его мысленным взором возник весь план древнего дворца. С помощью этой «карты» он отчётливо почувствовал, что где-то в глубине этого таинственного места появилась лестница из света. Чжоу резко выпрямился, не веря собственным ощущениям. «Это, это же…» Помедлив несколько секунд, он встал и быстрым шагом направился вглубь Серого Тумана. Вскоре он оказался перед лестницей. Мужчина изумлённо распахнул глаза, устремив взгляд на светящуюся лестницу, словно ведущую в Небесное Царство. С трудом сдерживая волнение, он шагнул на неё. Первый шаг, второй, третий… Добравшись до конца лестницы, он прыгнул вперёд и опустился на облако, сотканное из серого тумана. Перед ним возникла сияющая дверь света, переливающаяся синими и чёрными оттенками. Она состояла из бесчисленных светящихся сфер, наложенных друг на друга. И каждая из этих световых сфер представляла собой клубок корчащихся личинок - прозрачных и полупрозрачных. Такое страшное зрелище легко заставило бы любого нормального человека прийти в ужас и, повинуясь инстинкту самосохранения, бежать прочь без оглядки. Однако «инстинкты» Чжоу Минжуя, казалось, дали сбой. Он лишь мельком взглянул на кошмарные сплетения шевелящихся личинок и сразу поднял глаза к вершине световой двери. Оттуда тянулись вниз тонкие чёрные нити, и на каждой из них висели почти полностью прозрачные коконы. Коконы мягко покачивались, и каждый из них заключал в себе разные человеческие души. Одни люди были похожи на азиатов, другие - на темнокожих африканцев, некоторые выглядели как европейцы; одни были одеты в джинсы, другие держали в руках мобильные телефоны; на одних была яркая одежда, а у других — красивые лица. Все они казались живыми, но их глаза были плотно закрыты. Три кокона уже были раскрыты — опустевшие, они безвольно колыхались на ветру. Выражение радостного предвкушения на лице Чжоу Минжуя медленно сменялось застывшей маской. * В сопровождении настоящего полицейского Леонард Митчелл и Данн Смит, одетые в полицейскую форму, подошли к квартире, где в настоящее время проживал Клейн Моретти. Тук! Тук-тук! После серии настойчивых стуков в дверь коридор вновь погрузился в тишину. — Никого нет дома? Ответственный за этот район, Битч Моунтбеттен нахмурился и снова занёс руку, собираясь постучать. — …Кто там? Из-за закрытой двери раздался чей-то слабый, хриплый голос. — Это я, Моунтбеттен. Битч Моунтбеттен. Через несколько секунд тот, кто находился в комнате, ответил: — А… хорошо, сейчас приду. Леонард и Данн незаметно обменялись взглядами и одновременно насторожились, усилив бдительность. Когда люди сталкиваются с чем-то необычным, смерть становится привычным исходом для большинства. Те, кому удаётся выжить, — либо редкие счастливчики, либо «монстры» в процессе превращения, уже заражённые, но ещё не осознавшие этого. В такой ситуации любая мелочь может означать, что перед тобой уже не «человек». Дверь открылась. Перед ними возник Клейн Моретти — худощавый черноволосый мужчина с карими глазами и отчётливой книжной интеллигентностью. Но Леонард, как член Ночных Ястребов, первым делом обратил внимание на его бледность, отсутствующий взгляд и потерянное выражение лица. Уровень опасности этой миссии в голове Леонарда тут же возрос ещё на одну единицу. Клейн Моретти произнёс фразу сонным, приглушённым голосом: — Извините, я немного задремал… Могу я чем-нибудь вам помочь? — Эти три офицера хотели бы задать вам несколько вопросов. Данн Смит вместе с сопровождающим инспектором вышли вперёд и приступили к обычному опросу. В то время как Леонард незаметно осматривал все углы комнаты, при этом внимательно наблюдая за Моретти. Наконец, его взгляд упал на блокнот, лежавший на письменном столе. Чутьё не отреагировало — значит, это, вероятно, не тот блокнот, который они ищут. Но это ещё не означает, то он не представляет ценности для расследования. Тем временем Клейн Моретти, казалось, пришёл в себя после потрясения от смерти друга. Растерянность на его лице сменилась явным страхом и тревогой. — А что насчёт Найи? — Госпожа Найя тоже скончалась, — спокойно ответил Данн. — Они оба умерли в доме мистера Уэлча. — Их убили? — Нет, судя по уликам на месте происшествия, они покончили жизнь самоубийством… — Этого не может быть… — лицо молодого мужчины стало почти белым как мел. Данн Смит взглядом подал знак своим спутникам, после чего спокойно вошёл внутрь комнаты и непринуждённым тоном спросил: — Когда вы в последний раз видели мистера Уэлча или госпожу Найю? Моретти на несколько мгновений замолчал. В тусклом свете комнаты его лицо в казалось размытым, почти призрачным. Наконец он произнёс: — Я не знаю. Данн Смит молча смотрел на него. Его глубокие серые глаза не выражали никаких эмоций. — Я не знаю… — Клейн опустил взгляд, скрыв карие глаза. На его лице вновь появилось то самое потерянное выражение, с которым он открывал дверь. — Я ничего не помню. — Бред! Вы нас за дураков держите? — взревел Битч Моунтбеттен. Леонард, слушая их разговор, едва заметно нахмурился. Он подошёл к письменному столу и, получив молчаливое согласие капитана, взял блокнот и начал его листать. «…18 июня. Я окончил университет. Прощай, Университет Хой!» «…20 июня. Мы расшифровали первую страницу. Её автором оказался член семьи с фамилией Антигон.» Внезапно у него в голове раздался старый, хрипловатый голос: «Антигон…» «Появление их семейных записей в такой момент — довольно странное совпадение.» Старик специально подал голос… Леонард вздрогнул, с трудом удержавшись от того, чтобы задать вопрос прямо на месте. Однако он помнил, что рядом капитан Данн и посторонние люди. Пришлось придержать язык за зубами. Он сжал губы и продолжил читать дневник, который держал в руках. «...26 июня, неужели все эти странные вещи действительно существуют?» «...Все умрут, включая меня.» Другие заметили движение Леонарда и перевели взгляды на него. Клейн Моретти, похоже, узнал дневник в руках полицейского. В его взгляде на мгновение вспыхнула тревога – и что-то похожее на любопытство. Дневник был не очень длинным, и Леонард быстро пролистал его до конца. Закрыв его, он посмотрел на Клейна и спросил: — Вы обнаружили что-нибудь необычное? И что означает последняя фраза: «Все умрут, включая меня»? Моретти выглядел растерянным. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но тут же снова замолчал. Леонард и Данн смотрели на него, не произнося ни слова. Наконец он поднял руку, прикрыл лоб и с едва заметной болью в голосе произнёс: — Я не понимаю, о чём вы говорите… Не знаю… Я правда не знаю… Честно, я не лгу… Битч Моунтбеттен, решив, что тот притворяется, вспыхнул от гнева и уже открыл рот, чтобы рявкнуть, но Данн опередил его: — Возможно, это действительно так. Битч Моунтбеттен и Клейн Моретти изумлённо уставились на него. Данн не стал ничего им объяснять. Он лишь сообщил подозреваемому, что позже могут прибыть специалисты для восстановления памяти, велел не покидать Тинген в ближайшее время и приготовился уйти. Разумеется, ушли только двое настоящих полицейских. Леонард и Данн вместе с другими Ночными Ястребами остались, чтобы поочерёдно тайно следить за Клейном Моретти. Они покидали комнату по одному. Выходивший последним Леонард, похлопал Клейна по плечу: — Тебе повезло. Очень повезло. — Что вы имеете в виду? Обычно в подобных случаях никто не выживает… — Леонард уже собирался сказать это, чтобы припугнуть его и удержать от глупостей. Но, вспомнив внезапное предупреждение старика и странную «амнезию» Клейна, он решил смягчить тон — чтобы случайно не спровоцировать его и не подтолкнуть к потери контроля. Он изобразил участливость, словно заботливый полицейский, кивнул молодому мужчине и мягко улыбнулся: — Береги себя. Клейн Моретти моргнул. — …Спасибо. — Старик, ты заметил что-нибудь необычное? Выйдя из квартиры, Леонард держался рядом с Данном и тихо спросил так, чтобы капитан не услышал. «Ты имеешь в виду этого парня? — усмехнулся старик. — Тот факт, что другие умерли, а он остался жив, сам по себе достаточно необычен» Другими словами, никаких других отклонений, никаких признаков потери контроля… Леонард незаметно выдохнул с облегчением и спросил снова: — Тогда почему ты вдруг заговорил? Эта книжка Антигона такая особенная? «Антигон… Хе, даже в Четвёртую эпоху семья Антигона считалась одной из самых тёмных и зловещих.» Леонард почувствовал, что старик уходит от прямого ответа, но понимал, что, если тот не захочет говорить, вытянуть из него ничего не удастся. Пришлось сменить тему: — Как думаешь, его потеря памяти — это притворство? «Нет, — на этот раз его голос прозвучал уверенно. — Его боль и растерянность — настоящие.» И то верно… Только что узнал о смерти друзей, да ещё и такой жуткой — самоубийство… Леонард вдруг ощутил что-то вроде сочувствия. «Эх, бедняга. Хилый историк, а тут такое…» Он по привычке очертил в воздухе багряный полумесяц. — Да хранит его Богиня. Помолившись за Клейна, Леонард вдруг осознал нестыковку. Мужчина узнал о смерти Уэлча и Найи только когда они с Данном сказали ему об этом. Тогда что же вызвало его боль и растерянность до этого момента? * «Все умрут, включая меня.» Прочитав все записи в дневнике Клейна Моретти, Чжоу Минжуй слегка откинулся на спинку стула и застыл, глядя на последние оставленные слова. С тех пор как он покинул Серый Туман, он словно впал в оцепенение. Просидев дома без движения полдня, он даже не вспомнил о дневнике. Если бы не визит полицейских, он, вероятно, просидел бы так до самого возвращения Мелиссы. Чжоу мысленно выругал себя за подобную беспечность, но всё же заставил себя усилием воли сохранять спокойствие. Он мысленно перебирал в памяти все события, что произошли после его «переселения». Но чем больше он думал, тем сильнее становилась паника. Страх – самое древнее и сильное чувство человека, а страх перед неизвестностью – самое глубокое. В этот миг он незаметно разрастался, заставляя Минжуя чувствовать пронизывающий холод и дрожать от внутреннего озноба в жаркий июньский день. С одной стороны, это вызывало у него жгучее желание развеять неизвестность и раскрыть тайну. С другой — ему хотелось как страус спрятать голову в песок, притвориться, что ничего не случилось, и сбежать от всего, что пугало его до глубины души. Нет, я не могу уйти. Мне больше некуда бежать… С этой мыслью мужчина снова мысленно вернулся к таинственным коконам из света, висящим над Серым Туманом. Три кокона… Один — я, другой — император Розелль… А третий — кто? Между мной и императором Розеллем — почти двести лет… Двести лет… Невыносимое отчаяние и горечь захлестнули его душу. Чжоу Минжуй закрыл глаза, подтянул ноги к груди и уткнулся лбом в колени. Нет, нельзя торопиться с выводами. Возможно, эти световые коконы вообще никак не связаны с моим «переселением» … Он пытался убедить себя в этом, но глубоко внутри уже понимал: тот третий пустой кокон был его. Планета, похожая на Землю… С современными космическими технологиями её невозможно было бы пропустить. Иными словами, даже если это не другой мир, то Земля находится как минимум в десятках световых лет отсюда. И все эти признаки неизбежно вели лишь к одному выводу: «Возможно, я уже не смогу вернуться домой…» Свернувшись калачиком на стуле в пустой квартире, Чжоу Минжуй крепко обнимал себя и тихо что-то шептал. В этот момент его совершенно не волновали наблюдатели, наверняка следившие за ним снаружи. Он позволил удушающей пустоте полностью поглотить себя. Лишь когда солнце начало клониться к закату, а жильцы дома понемногу возвращаться, мужчина наконец поднял голову, медленно размял затёкшее тело и встал со стула. Мелисса, наверное, скоро придёт из школы… Он ненадолго замер в раздумьях, машинально перевёл взгляд на шкаф с продуктами и тут же подумал: если ждать её возвращения, чтобы приготовить ужин, то будет уже половина восьмого, и сестра наверняка успеет сильно проголодаться. Он на какое-то время замолк. Наконец Чжоу Минжуй тихо произнёс, словно разговаривая сам с собой; в его голосе смешалась горечь, боль и самоирония: «С этого момента я — Клейн.»