Я, наверное, фальшивый ангел

Он «видел» высокие здания, тесно прижавшиеся друг к другу. Он «видел» пустыню и небо, где под слоем жёлтого песка жизнь боролась за существование. Он «видел» море. Он «видел», как бесчисленные капли воды постепенно собираются в облака. Он «видел» людей. Он стоял на бесконечно далёкой высоте, взирая сверху на мир под таким ракурсом, который человек никогда не смог бы достичь. Он «смотрел» на бесчисленные проявления всего сущего, на кипящую снизу жизнь. Но его душа оставалась безмятежной и неподвижной. Бессмысленно. Ничтожно. Безмерное, бесконечно глубокое спокойствие — и вместе с тем абсолютное безразличие. И вдруг, словно издалека послышался стук в дверь: «Тук-тук». Клейн резко открыл глаза. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Повторив это несколько раз, он наконец стряхнул с себя странное ощущение отрешённости, охватившее его во сне. Какой же неприятный сон… — мужчина нахмурился и бросил взгляд в окно. Сквозь щель в шторах виднелось чёрное, глубокое ночное небо и висящая в нём багровая луна. До рассвета было ещё далеко. К этому моменту Клейн уже окончательно проснулся. Сонливости не было ни следа — ему даже казалось, что он способен продержаться без сна ещё три дня и три ночи. Но после всего случившегося — странного «переселения», таинственного Серого Тумана и необъяснимых самоубийств — он был измотан морально до предела и отчаянно нуждался в полноценном отдыхе, чтобы прийти в себя. Он съёжился под одеялом, закрыл глаза и пробормотал: — Надеюсь, мне больше не приснится ничего странного. С этими словами он почувствовал, как тяжелеют веки. Он позволил сознанию расслабиться и вскоре, как и хотел, провалился в глубокий сон. В тот же самый момент на Улице Железного Креста, неподалёку от дома, где жила семья Моретти, Данн Смит тихо, сдавленно застонал. Он зажмурился, пошатнулся и сделал несколько шагов назад — из его носа потекла тонкая струйка крови. — Капитан?! Леонард, застигнутый врасплох этим неожиданным поворотом событий, поспешно шагнул вперёд и подхватил капитана Ночных Ястребов, неуверенно державшегося на ногах. — …Я в порядке. Данн зажал нос рукой, плотно закрыв серые глаза. Он постоял несколько секунд в тишине, а затем снова открыл их: — Ты был прав. Клейн Моретти с большой вероятностью уже загрязнён дневником семьи Антигон. Сон обычного человека не мог вызвать настолько сильную негативную реакцию. Клейн Моретти действительно загрязнён? Хорошо, что я был начеку и заранее предупредил капитана, да ещё и настоял на том, чтобы пойти с ним… Леонард посерьёзнел: — Капитан, что будем делать дальше? Данн уже пришёл в себя. Выпрямившись, он твёрдым, не допускающим возражений голосом приказал: — Ты останешься здесь. Будешь следить за Клейном Моретти на расстоянии, но не вступай в контакт. А я вернусь в участок, попрошу Сику оказать поддержку и свяжусь с достопочтенным Крестетом Цезимиром. — С достопочтенным Цезимиром? — Леонард опешил. Он не понимал, почему капитан решил обратиться за помощью к высокопоставленному дьякону, который находился так далеко — в Баклунде. — Я не успел вам сообщить. Перед выходом пришло уведомление из штаба: достопочтенный Цезимир сейчас находится неподалёку, в нашем округе, и, вероятно, скоро прибудет в Тинген. Леонард понимающе кивнул: — Из-за дневника Антигона? — Не знаю, — Данн покачал головой. — В штабе не сообщили подробностей. Однако в глубине души Данн Смит думал о том же, о чём и Леонард: неужели дневник семьи Антигон настолько опасен, что ради него приходится обращаться к высокопоставленному дьякону? Стоило капитану поспешно уйти, как Леонард спрятался в неприметный тенистый уголок и, не прекращая наблюдения, тихо произнёс: — Старик, разве ты не говорил, что в Клейне Моретти нет ничего необычного. И это ты называешь нормальным? Если бы он заранее знал, насколько всё серьёзно, он бы не просто предупредил капитана, а попытался всеми силами остановить его. «Действительно, тогда не ощущалось ничего, что можно было бы назвать аномалией.» Голос в голове Леонарда прозвучал спокойно: «Скорее всего, это тонкое, незаметное «загрязнение». Но если даже остаточного воздействия той тетради хватило, чтобы подавить вашего капитана с его Путем Бессонного, значит, её ранг чрезвычайно высок.» Возможно, её первым владельцем был тот самый Антигон… «…Тебе следует быть осторожным.» И без тебя знаю. Если даже капитан с седьмой Последовательностью пострадал настолько сильно… Взгляд Леонарда поднялся к комнате Клейна Моретти. В его глазах отражались противоречивые эмоции. Древний голос вновь прозвучал у него в голове: «Сочувствуешь ему? Не стоит. В подобных делах всё предельно просто: либо это происходит с ним, либо с кем-то другим. Разница лишь в том, кому повезло меньше. — Я ему не сочувствую, — упрямо возразил Леонард. — Просто жаль, что капитан опять потеряет хорошего историка. Вот и всё. * Летом солнце встаёт рано, и утренний свет уже был ослепительно ярким. Этой ночью Клейн проспал без сновидений до самого рассвета, и тяжесть на душе заметно ослабла. Мужчина потянулся, встал с кровати и с немалым удивлением заметил, что сестра ещё не ушла. — Мелисса? — он удивлённо посмотрел неё, сидящую за письменным столом, который одновременно служил и обеденным. — У тебя сегодня выходной? Но ведь сегодня не воскресенье? Мелисса не сразу ответила. Она сидела с серьёзным выражением лица, а её яркие карие глаза пристально изучали каждую черту лица Клейна. Заметив, что в глазах брата больше нет вчерашней хмурости, выражение её лица смягчилось. Она словно выдохнула с облегчением и ответила: — Ах, не важно. Я потом побегу... вернее, пойду быстро, так что не опоздаю. Завтрак уже готов. Иди скорее умывайся и ешь, пока не остыло. Ну, мне пора. С этими словами Мелисса взяла собственноручно сшитую сумку и направилась к двери. Но, прежде чем открыть её, она вдруг обернулась к всё ещё немного растерянному Клейну и мягко сказала: — Клейн, не дави на себя так сильно. Даже если, хм... даже если ты… если вдруг ты не пройдёшь собеседование в Университет Тингена, ты всё равно обязательно найдёшь что-то лучше. Она снова кивнула в сторону маленькой игрушки на столе, собранной из шестерёнок и пружин: — Можешь попробовать завести эту куклу. Просто закрути пружину. Когда смотришь, как она двигается, становится намного легче на душе. Я сама в последнее время часто так делаю — и это правда очень помогает! Младшая сестра напоследок ободряюще посмотрела на брата, затем толкнула дверь и вышла. Её удаляющиеся шаги быстро затихли. Клейн так и остался стоять, молча смотря на закрытую дверь. Затем медленно поднялся с кровати и подошёл к столу. Скользнув взглядом по завтраку, он взял «куклу» в руки и принялся внимательно её рассматривать. Спустя некоторое время Клейн тихонько усмехнулся, неловко кашлянул, смущаясь, и пробормотал про себя: — Кукла? А я-то думал, что это черепаха… Закончив завтрак, мужчина сел за стол и принялся наблюдать, как «черепаха» … то есть «кукла», прыгает и шагает по столешнице. Цок-цок-цок, цок-цок-цок — под этот размеренный стук Клейн постепенно выровнял дыхание, а зарождавшаяся тревога начала медленно отступать. Когда движение «куклы» прекратилось, он тихонько постучал пальцами по столу и горькой усмешкой пробормотал: — Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Нельзя заставлять Мелиссу переживать. Я же её старший брат… Клейн тяжело вздохнул, закрыл глаза и решил воспользоваться редким моментом ясности и спокойствия, чтобы набросать примерный план своей дальнейшей «жизни». «Даже если надежды вернуться домой больше нет, жить всё равно как-то нужно.» «Сейчас главная проблема, точнее, опасность — это та самая тетрадь Антигона. Если не разобраться с ней, я буду вечно жить в страхе и тревоге. А это вполне может коснуться и Мелиссы, и Бенсона… Вот только здесь от меня ничего не зависит. Придётся ждать, что решат полицейские. Интересно, следят ли они за мной ещё?» «Самое важное сейчас — это предстоящее собеседование… Эх…» Представив те жалкие обрывки памяти, что остались от оригинала, Клейн скривился, и в голове пронеслось слово «провал». Но как молодой человек из великой страны, закалённый бесчисленными экзаменами, он мгновенно нашёл выход: — Экстренная зубрёжка перед дедлайном! «Решено. Сегодня иду в Университет Хой и засяду в библиотеке. Если выучу хоть что-то — уже неплохо… Хех, прямо ностальгия по экзаменационной неделе в университете. Заодно разузнаю, что говорят о смерти Уэлча и Найи.» Определившись с планом, Клейн сразу поднялся, достал единственный приличный костюм прежнего Клейна Моретти и переоделся. Немного подумав, он прихватил с собой и револьвер неизвестного происхождения — чисто на всякий случай. Он подошёл к кровати и наклонился, делая вид, будто убирает пижаму, а на самом деле тайком забрал оружие. И в этот же момент он словно «увидел» несколько сменяющихся друг друга иллюзорных сцен: Внизу, прямо на улице, вчерашний молодой офицер с тёмно-зелёными глазами стоял на мостовой, лицом к окну квартиры Моретти. Его взгляд был очень напряжённым и насторожённым; В конце коридора дама с редкими белыми волосами неотрывно смотрела в его сторону; А у самой двери, прямо на пороге, стоял сероглазый офицер средних лет с холодным взглядом. Рядом с ним — мужчина с короткими золотисто-каштановыми волосами и тёмно-зелёными глазами. Воротник белой рубашки и чёрного плаща был высоко поднят, почти закрывая подбородок. А в руке он сжимал… меч из чисто-белой кости, источающий мягкое, живое сияние. «Э…» Потрясённый до глубины души, Клейн медленно опустился на корточки, делая вид, что ищет что-то под кроватью, а сам в это время лихорадочно пытался осмыслить увиденное. «Полиция пришла арестовать меня? Вчера, когда я разговаривал с офицерами, почти всё было моей естественной реакцией, лишь немного наиграно. И что в итоге — они, наоборот, не поверили? Я… я правда ни в чём не виноват! Я всего лишь тощий выпускник-историк! Неужели ради меня нужен такой спектакль? Стоп. Почему я вообще решил, что это были настоящие видения, а не просто галлюцинации? Может, проблема во мне?» За считанные секунды Клейн на собственной шкуре прочувствовал, как мысль начинает пугать, когда доходишь до её истинного смысла. Медлить было нельзя. Оценив разницу в силах, он решил прислушаться к зову сердца и действовать максимально осторожно. С неожиданной для самого себя уверенностью он сохранил спокойное выражение лица и естественность движений, выпрямился, отряхнул одежду и с невозмутимым видом направился к двери. Чтобы создать у людей за дверью образ «безобидного парня», он решил не брать револьвер, спрятанный под досками кровати. «Выдохнуть… спокойно. Я просто невинный, обычный, бедный выпускник, у которого нет сил даже курицу убить…» — повторял про себя Клейн и, будто идя на казнь, медленно нащупал дверную ручку. И тут за окном раздалось низкое, протяжное пение: «О, страх угрозы, багряная надежда! Одно лишь истинно: жизнь быстротечна. Одно лишь истинно, а остальное — ложь, Один лишь раз распустится цветок, а после навсегда умрёт…» «……?» Клейн замер, хлопая глазами. Стихи, казалось, обладали успокаивающей силой — душу и тело наполнил покой. «…Но вы же полицейские, зачем вы средь бела дня читаете стихи?» Ещё больше его сбило с толку то, что из коридора донёсся тот же самый напев. Мужской и женский голоса, сливаясь воедино, тянули колыбельную, навевающую воспоминания о звёздной ночи: «Когда на западе садится солнце… росой усыпанный становится подол вечерней мглы…» «Её цветы в ночи цветут до самого рассвета… но стоит лишь открыть глаза заре…» «……» Клейн молча отступил на шаг назад. «Неужели все полицейские в этом мире настолько раскованны, что перед арестом подозреваемых устраивают поэтическое трио?» «Что за бред?» Он внезапно оказался в абсурдной ситуации: «Да, со мной что-то не так, но вы, похоже, ещё бóльшие психи…» — и на мгновение лишился дара речи, не зная, как реагировать. Крестет Цезимир за дверью тяжело вздохнул, повернулся к Данну Смиту и произнёс: — Это на него не действует, прекратите. Данн послушно замолчал, и его лицо стало ещё более суровым. Крестет сжал в руке святой меч, сделал шаг вперёд и вежливо постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, он сам открыл её и обратился к молодому человеку, стоявшему перед ним: — Клейн Моретти, пройдите с нами, пожалуйста. * В подвале собора Святой Селены Клейн стоял напротив Крестета Цезимира, опустив взгляд на лежащий между ними чисто-белый костяной меч. …Только что, под «дружественным» и не терпящим возражений приглашением, в окружении троих подозрительных полицейских и одного подозрительного церковного дьякона, его усадили в карету, быстро довезли до церкви и тут же провели в какую-то тайную комнату в подвале. И всё это — только ради одного странного требования. — Пожалуйста, положите руку на этот священный меч, — сказал Цезимир. — …Можно узнать, зачем? — робко спросил Клейн. Церковный дьякон покачал головой. Ну конечно… — Клейн выдохнул и незаметно окинул взглядом помещение. Вчерашний молодой офицер, который вчера попытался его успокоить, поймал его взгляд и сразу прищурился. В его зелёных глазах читалась неприкрытая настороженность и опасение. …Клейн молча спрятал глаза. «Их четверо. Каждый из них смотрит на меня. Все они крупнее. Даже вздохнуть не дадут. В такой ситуации у меня нет ни малейшего шанса добраться до Серого Тумана…» Он слегка прикусил губу. С затаённым страхом и чувством беспомощности, с мыслью «будь что будет», он медленно протянул руку и положил правую ладонь на костяной меч. Ощущение холодного, но не обжигающе-ледяного прикосновения мгновенно прошло сквозь кожу и достигло его мозга. И в тот же миг перед глазами Клейна раскинулась бескрайняя тьма, а нос уловил тонкий аромат ночной ванили и сонных цветов. Внезапно его инстинкты резко вздрогнули — тело мгновенно окаменело. Что-то бесплотное и величественное, неосязаемое и грандиозное, обратило на него свой взгляд. Но это продолжалось недолго. Не успел Клейн предпринять хоть что-то в ответ, как леденящий душу взгляд исчез. Всё увиденное растворилось, словно сон. Мужчина изумлённо моргнул и увидел, что Крестет Цезимир, стоящий напротив, расслабился, будто вздохнул с облегчением. Затем этот высокопоставленный дьякон Церкви Богини Ночи объявил: — Поздравляю, Клейн Моретти. От имени Леди торжественно сообщаю: святой престол подтвердил вашу чистоту. Вы прошли проверку. —……А? После краткой, но оглушительной паузы тишину нарушил сам «подозреваемый». И он оказался не единственным, кто не понимал, что происходит. — Чего? — Что? — Достопочтенный Цезимир, вы хотите сказать…? Окинув взглядом окружающих, Клейн с шоком обнаружил, что не он один находится в замешательстве. «Постойте… вы ведь заодно… Почему вы выглядите ещё более растерянными, чем я?!»