Ноатик

Love can touch us one time

And last for a lifetime

And never let go 'til we're gone

— Catch me if you can, Mr. Holmes.

Дурацкая шутка Майкрофта, вот что это такое. Шерлок раздраженно посмотрел на билет, потом на вздымающийся на удручающую высоту борт корабля. Каким-то образом все, связанное с братом, лишало его способности думать. Это чесущееся под кожей раздражение, не похожее ни на деятельную ярость, ни на боевой задор, дичайше мешало. Ладно. Что он сказал? «Возможно, там произойдет что-то, что тебя заинтересует», а также «Возможно, там окажется кто-то, за кем стоит присмотреть». Никакой конкретики и билет третьего класса. Лишь бы сэкономить. На мгновение Шерлок задумался, не решил ли Майкрофт выпихнуть его из страны на время… чего-то. Может быть, какое-то расследование Шерлока куда-то не туда зашло? Впрочем, он тут же отбросил эту мысль. Майкрофт не стал бы ни защищать его таким образом, ни препятствовать. Совсем не в его духе. Но если на «Ноатике» и должно что-то произойти, откуда бы Майкрофту об этом знать? В хрустальном шаре увидел? В этот момент пароход издал нетерпеливый гудок, словно призывал поторопиться. И Шерлок, раздраженно тряхнув головой, пошел вверх по сходням. Ладно, черт с ним с Майкрофтом, посмотрим, прав ли он. В любом случае, в Лондоне сейчас было невыносимо скучно. Поднявшись по сходням, он предъявил билет, и стюард дежурно оттарабанил: — Добро пожаловать на борт «Ноатика», мистер Холмс. Вы можете сдать свои вещи в багажное… — он осекся, поняв, что Шерлок налегке. — Ээээ… ваша каюта номер тридцать пятьдесят на третьей палубе. Санитарный осмотр прямо по коридору. После него вам выдадут… — Санитарный что? — переспросил Шерлок, вскинув брови. — Санитарный осмотр, — голос стюарда затвердел и стал строгим. — Все пассажиры третьего класса обязаны пройти санитарный осмотр на предмет наличия паразитов, заразных кожных заболеваний… — Я понял, понял, — с отвращением перебил его Шерлок. Скотина Майкрофт, ну точно идиотские шуточки. Шерлок едва не развернулся и не прошел по сходням обратно вниз, но в последний момент его будто что-то остановило. Люди называют это интуицией. Но человек, всецело доверяющий разуму — особенно такому разуму, как у Шерлока Холмса — не верит в интуицию, только в факты, логику и то, что видит собственными глазами и слышит собственными ушами (на чужие полагаться нельзя, люди в массе своей слепые и глухие). Однако, как известно, человеческий мозг еще очень мало изучен. Так что Шерлок не отрицал — возможно, временами человеческие чувства фиксируют и передают разуму то, что он не успевает или не силах обработать. Но ничто не пропадает бесследно: зафиксированное опускается на дно бессознательного и способно всплывать оттуда «предчувствиями», «шестым чувством», «интуицией» и «вещими снами». Этими мыслями (как и многими другими) немедленно захотелось поделиться. Но делиться было не с кем. И Шерлок покорно проследовал на санитарный осмотр, и пока ему просматривали волосы на «предмет наличия» вшей, а руки и ноги — на лишайные пятна, пытался развлечься «считыванием» проверяющего. Впрочем, это было скучно. Грязный воротничок — жены нет, след от кольца на безымянном — была, значит, вдовец. Стреляет глазами в молодых пассажирок — может, он и жену угробил, потому что слишком ревновала? Шерлок вздохнул. Или мужик снял кольцо, чтобы не отпугивало девиц, скорее всего. А воротничок грязный, потому что его жена неряха. Или у них пятеро детей, и не до воротничков. Нельзя же везде видеть убийства. — Надо было в Дарем поехать, — пробормотал он, покидая комнату осмотра. Эти прыгуны с моста казались такими многообещающими! Правда, быстро выяснилось, что дело в опиуме, но вдруг бы он еще что-то накопал? Тяжело вздохнув, Шерлок вынужден был хотя бы мысленно признать тот факт, что интересных убийств и иных преступлений происходит гораздо меньше, чем он рассчитывал, вступая на стезю частного детектива. Нравы на корабле оказались демократичнее, чем Шерлок ожидал после санитарного осмотра. В ресторане происходило некоторое смешение второго и первого класса — Шерлок миновал господина, который громко возмущался этому факту, и вошел без сложностей. Наглый вид и костюм делали свое дело. Будь здесь Майкрофт, сказал бы — ты почти сойдешь за джентльмена. — …совершенно невыносимая публика… Шерлок чуть не споткнулся — его, чуткого к любым неточностям, неправильностям, неожиданностям в окружающем мире, поразило, с каким чувством были сказаны эти слова. В голосе говорящего звучала горькая ирония, словно осознание этого факта приносило ему реальные страдания. Краем глаза Шерлок приметил их — двое молодых людей, очевидно дворян, шатен и блондин. Он опустился за соседний столик, по счастью, пустой, и передвинул кувшин с водой, чтобы видеть их отражения. — …и плывет со своей мистресс, а жена, конечно же, дома с детьми осталась. — Почему ты думаешь, что это мистресс, а не жена? — с веселым любопытством спросил шатен. Второй — тот самый, с полным горечи голосом, — ответил: — Достаточно посмотреть, как он ей улыбается… — А ты полон веры в людей. — А еще он не представил ее своим собеседникам, хотя они и ожидали, это было видно. Альберт, прошу. Ты умеешь играть в эти игры не хуже меня. — Ну что ты, — в голосе Альберта звучала незамаскированная нежность. — Так, как ты, никто не умеет. Ну почему же, взревновал Шерлок и рискнул коротко оглянуться. Блондин сидел к нему спиной и смотрел в сторону, его лицо, видимое Шерлоку в профиль, было печальным. Шерлок не мог отвести глаз. Он сам не знал, почему; зато знал, что это очень грубо и что сейчас его заметят. И действительно, блондин повел плечами, явно ощутив взгляд, и начал оборачиваться… — Что желаете на обед, сэр? Шерлок, встрепенувшись, с радостью отвлекся на официанта. Оставшиеся до ужина часы Шерлок провел за разработкой плана. Он бы провел их за слежкой, но после обеда молодые люди удалились в сторону кают первого класса, а Шерлока туда не пустили. Демократия на этом корабле оказалась все же не вполне демократичная. Если бы кто-то спросил Шерлока, с чего он вообще заинтересовался грустным блондином, Шерлок не нашел бы, что ответить. Лихорадочно придумывая, как же привлечь внимание незнакомца, в какой-то момент Шерлок замер вдруг над этим вопросом. Что его заинтересовало? Почему? Но единственный ответ, который приходил на ум — в этом юноше что-то было не так. Неправильно. Может, он шпион? Может, Шерлок уловил акцент и зацепился за это? Или не шпион, но все же не тот, за кого себя выдает? Он допустил какую-то промашку, какую-то фальшь, и Шерлок ее почуял? Шерлок раздраженно фыркнул и опустился на скамью на прогулочной палубе. Свел пальцы, сложив ладони домиком перед собой, уткнулся в них переносицей. Что он заметил? Манеры джентльменские. Костюм безупречен. Прическа немного растрепана, но нынче это допустимо, и вообще они на корабле. Разговоры? Да мало ли дворян, печалящихся об упадке общества? Нет, в этом человеке не было ничего подозрительного. Шерлок снова резко выдохнул и уткнулся в ладони лбом. Да и будь в этом дворянине что-то подозрительное, он бы хотел не привлечь его внимание, а следить, наблюдать… — Ерунда какая-то, — пробормотал он. Рядом раздалось сдавленное девичье хихиканье, и Шерлок раздраженно покосился в сторону. Три барышни, пытаясь прикрыться веерами, глазели на него и шептались. — …нет… наверняка нет… без кольца… — донеслось до Шерлока. Блестящая идея осенила его. Широко улыбнувшись девушкам, Шерлок поднялся на ноги и пошел к ним. И все прошло как по маслу. Все прошло лучше, чем он рассчитывал, — Теперь моя очередь. Ни следа меланхолии. «Профессор» смотрел на Шерлока, склонив голову, улыбаясь мягко и будто приглашающе, а Шерлок ощущал, что в груди его бурлит незнакомый восторг. Улыбка так и тянула рот, и он ничего не мог поделать со своим лицом. И, кажется, не очень-то хотел. А когда блондин шагнул вплотную и втянул носом воздух у шеи Шерлока, тому показалось, что на мгновение у него остановилось сердце. — …Это элементарно. Шерлок смотрел в его лицо. В эти странные багровые глаза. На губы, растянувшиеся в легкой триумфальной улыбке. Шерлок совершенно не мог понять, что за странная вещь с ним происходит. Он сказал «Еще увидимся, профессор», и ушел прочь, чтобы самому не смотреть в чужую удаляющуюся спину. И уже на палубе, стряхнув с себя девиц, сообразил вдруг, что не представился сам и не спросил его имя.