Как рождается магия

🖋️ Сенсация в Хогвартсе: школа, которая отказывается отпускать прошлое Не успели стены Хогвартса остыть от грохота недавней войны, как в коридорах этого почтенного заведения вновь начали шептаться — и, поверьте мне, дорогой читатель, шёпоты эти далеко не невинны. Учебный год едва начался, а школа уже трещит по швам от… неожиданных «возвращенцев». Да-да, вы не ослышались. Ученики, которые, казалось бы, должны были с гордо поднятой головой покинуть Хогвартс ещё в мае, вдруг снова замечены за партами. Что же произошло? Министерство магии, в своей безграничной мудрости (или отчаянии?), решило оставить целый выпуск на второй год. Формулировка звучит почти трогательно: «послевоенная реабилитация». Но не слишком ли это удобно? И не говорит ли это о том, что молодое поколение волшебников оказалось куда более… хрупким, чем нам пытались внушить? Впрочем, если бы перемены касались только учеников… Настоящая драма разворачивается на самом верху. Директор школы, прославленный Альбус Дамблдор, по слухам, стремительно сдаёт позиции. Поговаривают, что последствия таинственного проклятия — того самого, связанного с печально известным кольцом — уже невозможно скрыть даже за его неизменной улыбкой. Совпадение ли, что именно сейчас его заместителем назначен не кто иной, как Северус Снейп? Человек с репутацией, мягко говоря, неоднозначной… И вот теперь у Хогвартса фактически два директора. Две фигуры. Два центра власти. Скажите честно, дорогой читатель — это забота о школе… или начало новой, куда более тихой и опасной игры? Оставайтесь со мной. Я обязательно узнаю больше. Рита Скитер, 7 сентября 1998 г. ⸻ Рон отложил газету и провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть с себя слова Скитер. Умеет же она — всё перевернуть, приукрасить, вытянуть самое неприятное и подать так, будто это единственная правда. Но в одном она была права: всё происходящее действительно казалось странным. Вернуться сюда… после всего. Каждому из них хотелось забыть ту ночь. Битву. Крики. Потери. Хотелось просто проснуться и жить дальше, как будто ничего не было. Вот только никто не знал, как это сделать. Возможно, ещё один год вместе — это и правда шанс. Шанс научиться снова быть обычными учениками, а не теми, кто искал крестражи и смотрел смерти в лицо. Но Хогвартс уже не был прежним. И они — тоже. Их больше не делили на факультеты. Не было привычных гостиных, своих углов, своих людей. Всех поселили в одном крыле, словно боялись, что если их снова разделить, они рассыплются окончательно. Парни спали в одной общей спальне, девушки — в другой. В Большом зале у них был отдельный стол. Словно их выделили. И одновременно изолировали. Вчера Альбус Дамблдор и Северус Снейп собрали их и объяснили, что этот год будет другим. Более сложным. Более серьёзным. Они больше не просто ученики. Они — «герои войны». И для каждого уже готовится место в Министерстве. Вы будете строить будущее магии. Рон тогда только сжал зубы. Будущее… звучало слишком громко для тех, кто едва справлялся с прошлым. Зато еда была вкусной. Мысли о еде всегда немного успокаивали. Лёгкий толчок в бок вырвал его из раздумий. Гарри сел рядом. — Что уже случилось? — спросил Рон, хотя почти не сомневался в ответе. — Джинни, — коротко ответил Гарри, бросив взгляд в сторону гриффиндорского стола. — Иногда мне кажется, что она сведёт меня в могилу. У неё шансов больше, чем было у Волдеморта. Рон усмехнулся. Он уже привык к ним. Раньше эта мысль казалась странной, почти невозможной — его сестра и Гарри. Но теперь всё выглядело… правильно. Он был спокоен за Джинни. Он знал, что Гарри никогда её не обидит. И одновременно ему было немного жаль друга. Влюбиться в Джинни Уизли — значит добровольно согласиться на жизнь без спокойствия. В этот момент к ним за стол подсела Гермиона. По её виду было ясно — кто-то сейчас пожалеет о своём существовании. У Рона неприятно сжалось внутри. — Гарри, ты не можешь так поступать, — резко сказала она. Фух… не я, — мысленно выдохнул Рон. — Это тебя не касается, — раздражённо ответил Гарри. — Она не твоя собственность! Ты идиот, если думаешь, что прав. Рон уже понял — это надолго. Он отвёл взгляд от спорящих друзей и снова посмотрел на Гермиону. Она изменилась за лето. Похорошела. Стала увереннее, взрослее. И в то же время в ней появилась какая-то женственность, которую раньше он не замечал. И это странно отзывалось внутри. Он часто вспоминал их поцелуй. И то, как когда-то им казалось, что между ними что-то есть. Но всё закончилось почти сразу. Они любили друг друга — это правда. Но не так. Без страсти. Без той искры, которая делает всё сложным и настоящим. Не как у Гарри и Джинни. Не как у Невилла и Полумны, которые, к слову, уже поженились. Рон до сих пор не мог привыкнуть к тому, что они теперь мистер и миссис Долгопупс. Иногда правильные вещи просто… не работают. Все эти мысли настолько завладели Роном, что он и не заметил как они оказались в классе у Слизнорта.  На зельеварении всё произошло слишком быстро — настолько, что ни один из них потом не смог точно сказать, в какой момент всё пошло не так. Гарри и Гермиона всё ещё спорили, не снижая голоса, словно вокруг не было ни однокурсников, ни кипящих котлов. — Гарри, ты просто невероятен, — раздражённо сказала Гермиона, резко разворачиваясь к нему и толкая его в грудь. — Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Рон в этот момент, погружённый в свои мысли, уронил палочку. Она со стуком ударилась о каменный пол и укатилась чуть дальше. Он вздохнул и нагнулся, чтобы её поднять, уже не обращая внимания на продолжающуюся перепалку. Именно в этот момент всё и совпало. Гарри, потеряв равновесие от толчка, шагнул назад — и, не заметив пригнувшегося Рона, споткнулся о его плечо. Его отбросило прямо на шкаф с ингредиентами профессора  Слизнорта. Дерево глухо треснуло от удара. Полки задрожали. И почти сразу — с тихим звоном — несколько флаконов сорвались вниз. Они ударились о край стола, подпрыгнули — и один за другим полетели прямо в котёл. Жидкость внутри зашипела. Рон резко выпрямился. Гарри замер, облокотившись о шкаф. Гермиона сделала шаг назад. Все трое уставились на котёл. На мгновение в классе повисла странная, почти вязкая тишина. И тут сверху раздался лёгкий, предательский звук стекла о дерево. Ещё один пузырёк — маленький, почти неприметный — стоял на самом краю верхней полки. Там, где Слизнорт обычно держал самые редкие и нестабильные ингредиенты. Он опасно покачнулся. Застыл. И начал падать. — Чёрт… — выдохнул Рон. — Осторожно! — одновременно вскрикнули Гарри и Гермиона. Все трое среагировали одновременно. — Акцио! — Иммобулюс! — Фините! Заклинания пересеклись в воздухе, столкнулись, исказились — и, вместо того чтобы остановить пузырёк, с силой отбросили его вниз. Он ударился о край котла и разбился. Содержимое — густое, тёмное — мгновенно смешалось с зельем. На секунду ничего не произошло. А потом… Котёл словно вздохнул. Жидкость резко потемнела, а затем вспыхнула насыщенным фиолетовым светом. Цвет был слишком ярким, почти неестественным, будто его не должно было существовать в природе. Поверхность зашевелилась. Сначала медленно. Потом быстрее. Пузырьки начали подниматься один за другим, лопаясь с тихими хлопками. Но звук этот становился всё громче, глубже — как будто где-то под поверхностью что-то… двигалось. — Это… не должно так выглядеть… — прошептала Гермиона, не отрывая взгляда от котла. Жар от зелья усилился. Воздух вокруг него задрожал, как над раскалённым камнем. Фиолетовый свет начал пульсировать. Ребята медленно, почти синхронно, повернули головы к профессору. Гораций Слизнорт стоял у своего стола. Лицо его побледнело, губы сжались, а в глазах отразилось то, чего они никогда раньше у него не видели — настоящий страх. Он сделал шаг вперёд, будто собираясь что-то предпринять, но тут же остановился. — Ребята… — тихо сказал он, и голос его заметно дрогнул. — Пожалуйста… спокойно… и очень медленно отойдите от котла… Но было уже поздно. Поверхность зелья резко вздулась. Фиолетовый свет вспыхнул ослепительно ярко. И в следующую секунду раздался оглушительный хлопок. *** Рон не сразу понял, что произошло. Сначала — только звук. Глухой, ровный шум, будто где-то рядом лилась вода. Потом — ощущение холода. Капли били по голове, стекали по лицу, за ворот, по спине. Он моргнул, резко вдохнул и закашлялся, пытаясь поймать воздух. Сознание возвращалось медленно, неохотно. Он стоял. Где-то. Не в классе — это он понял почти сразу. Каменные стены. Узкое пространство. Запах влаги и мыла. Ванная. Вода продолжала литься сверху, барабаня по плитке и плечам, создавая странный, оглушающий шум, в котором мысли путались и ускользали. — Что за… — хрипло начал он, но голос прозвучал чужим. Сердце колотилось слишком быстро. Он сделал шаг вперёд, поскользнулся, едва удержался на ногах и только сейчас осознал — он один. Или… За спиной раздался резкий, сдавленный вдох. Рон замер. Медленно, почти не дыша, он обернулся. Карие глаза. Испуганные. Растерянные. Слишком близко. — Гермиона?.. Имя сорвалось с губ почти автоматически. Но в следующую секунду всё пошло не так. Он даже не успел понять, что именно произошло. Резкое движение. Вспышка боли. Удар пришёлся прямо в лоб — сильный, неожиданный, оглушающий. Мир перед глазами дёрнулся, расплылся. Звук воды резко отдалился, будто его отрезали. И прежде чем он успел снова вдохнуть — темнота накрыла его с головой. *** Как же я ненавижу эту сраную школу. Мысль пришла сразу, как только Драко сел за стол. Возвращаться сюда — это даже не глупость. Это издевательство. Те же стены. Те же коридоры. То же место, где всё произошло. Слишком много криков. Слишком много крови. Слишком много того, о чём никто не говорит вслух. И теперь — «старший класс». Он едва заметно усмехнулся. Какая жалкая попытка сделать вид, что их можно просто вернуть назад. Посадить за парты. Дать учебники. И всё — как будто ничего не было. Как будто никто не видел, как люди умирают. Как будто он… Драко резко отвёл взгляд. Не думать. Не здесь. Не сейчас. Если бы не Пэнси, Блейз и Тео — он бы уже давно слетел с катушек. Это было единственное, что оставалось знакомым. Единственное, что не изменилось. Его взгляд скользнул по залу — и снова зацепился. Та самая девчонка. Сидит за столом Пуффендуя и пялится прямо на него. Не отводит глаз. Внутри вспыхнуло раздражение. Даже если я тебя трахнул вчера — это ничего не значит. Ничего. Он это знал. Она — нет. Пуффендуйки. Всегда одинаковые. Он отвернулся раньше, чем её взгляд успел зацепиться за него снова. — Доброго утречка, — протянула Пэнси, садясь рядом, будто ничего не происходит. Следом опустился Тео, лениво растянувшись на стуле. Блейз уже был на месте, наблюдая за всем с привычной полуулыбкой. — Драко, — спокойно сказал Тео, наливая себе сок, — ты сегодня выглядишь… как будто утро тебя оскорбило лично. Лёгкая пауза. Раньше он бы засмеялся. Сейчас — нет. Драко провёл пальцами по виску и только потом посмотрел на него. — Это было настолько посредственно, — произнёс он с ленивым раздражением, и указал на пуфендуйку — что я бы предпочёл забыть об этом до конца жизни. Блейз тихо хмыкнул. — Интересно. Потому что она, — оценивающий взгляд прошелся по засмущавшейся девушке, — выглядит так, будто это был лучший вечер в её жизни. — Ну мои стандарты не настолько низки — спокойно бросил Драко. Пэнси слегка прищурилась, изучая его лицо. Чуть дольше, чем обычно. — Или ты врёшь и дело вовсе не в ней, — мягко сказала она, но тут же отвела взгляд, как будто сама передумала продолжать. Тео не вмешался. Он просто постучал пальцами по столу и, как ни в чём не бывало, спросил: — Что у вас сегодня? Смена темы произошла почти незаметно. Как будто все заранее знали, что дальше идти не стоит. — Зелья, — ответила Пэнси, откинувшись назад. — И я уже заранее ненавижу этот урок. Слизнорт меня раздражает. — Снейп был лучше, — добавил Блейз. — Он хотя бы знал, что делает, — подметил блондин.  — У меня тоже зелья, — продолжил он, будто ничего не произошло. — А у Драко полёты. — Хоть что-то полезное, — тихо сказал Драко. Он встал из-за стола раньше, чем разговор успел снова зацепиться за что-то лишнее. Пэнси проводила его взглядом. Блейз — тоже. Тео ничего не сказал. Но когда Драко уже отошёл на несколько шагов, он тихо добавил, почти себе под нос: — Смотри, чтобы не улетел слишком далеко. Драко не обернулся. Но уголок его губ на секунду дёрнулся. Уроки скоростного полёта были не просто сложными — они были на грани безумия. Скорость нарастала так резко, что в какой-то момент уши закладывало, дыхание сбивалось, а мир вокруг превращался в размазанную линию из камня, неба и ветра. Но именно поэтому Драко их любил. Адреналин выжигал всё лишнее. Чем быстрее он летел — тем меньше оставалось места для мыслей. Тем тише становилось внутри. Никаких голосов. Никаких воспоминаний. Никакой той ночи. Только ветер. Только скорость. Быстрее. Он наклонился ниже к метле, усиливая разгон. Ветер бил в лицо, выбивал воздух из лёгких, пальцы сильнее сжали древко. Ещё быстрее. В груди жгло, но это было даже приятно. Почти. Почти тишина. Почти покой. И в этот момент— Хлопок. Резкий. Оглушающий. Как будто воздух перед ним просто лопнул. И она появилась. Прямо перед ним. Так близко, что он даже не успел понять, что произошло. Карие глаза. Испуганные. Расширенные. Такие же растерянные, как и его собственные. — Грейнджер—? Он даже не договорил. Метла резко дёрнулась, потеряв равновесие. Их столкнуло друг в друга, тела на мгновение спутались, центр тяжести ушёл. Скорость никуда не делась. Их понесло вперёд. Стена выросла перед ними слишком быстро. Драко рванул метлу в сторону — бесполезно. Удар. Сильный. Глухой. Кость о камень. Воздух мгновенно выбило из лёгких, в глазах вспыхнуло белым. Метла вывернулась из-под них, и их отбросило вниз. Падение было коротким, но жёстким. Сначала — пустота под ногами. Потом — резкий удар о землю. Боль отдалась по всему телу, глухая, размытая. Мир дёрнулся. Потемнел. И исчез. *** Все, кто учился в Хогвартсе, в тот день поняли одно — 7 сентября 1998 года произошло что-то странное. И что-то важное. Сначала — слухи. Ученики старшего класса, присутствовавшие на уроке зельеварения, рассказывали одно и то же: фиолетовый туман, вырвавшийся из котла, буквально поглотил «золотую троицу». Он поднялся, словно живой, окутал их — и в следующую секунду они исчезли. Просто… исчезли. Гораций Слизнорт, не теряя ни секунды, эвакуировал учеников и почти бегом направился к директорам. Дальше всё происходило быстро. Занятия отменили. Коридоры опустели. Ученикам приказали вернуться в гостиные и не покидать их без разрешения. Но это не остановило шёпот. Он только усилился. Гермиона Грейнджер каким-то образом оказалась на метле у Драко Малфоя прямо во время урока полётов. Они столкнулись на большой скорости и разбились. Живы. Но оба без сознания — в лазарете. Рон Уизли исчез. Никто не видел, куда он пропал. Никто не понимал, как это вообще возможно. Гарри Поттер весь оставшийся день провёл в кабинете директоров. Когда его позже увидели за ужином, он выглядел… иначе. Бледный. Напряжённый. Слишком внимательный ко всему вокруг. Словно он знал что-то, чего не знали остальные. Словно это ещё не конец. И, возможно, именно это пугало больше всего. В тот день в Хогвартсе произошло нечто важное. И никто ещё не понимал — насколько.